Телефон звенел, когда он печатал отчёт. «Ты ведь приедешь?» — спросил тихий голос. И вдруг все цифры потеряли смысл.
Дима отодвинулся от монитора и взглянул на часы в углу экрана. 31 декабря, 18:47. Пустой офис. Никого, лишь гудение кондиционера нарушало тишину.
— Мам, я же объяснял… Не закончил аналитику по четвёртому кварталу, — соврал он, глядя на давно готовый отчёт.
— Сынок, мы с отцом ждём тебя. И соседи будут. Помнишь Ирину Андреевну с Михаилом? И Настю Комарову, дочку моей подруги из соседнего дома? Она, между прочим, тоже одна в этом году.
Дима потёр переносицу. Последнее, чего ему хотелось — встреча с очередной «подходящей девушкой». Всего три недели прошло с тех пор, как Анфиса забрала свои вещи.
— Не начинай такой разговор, пожалуйста.
— Я ничего не начинаю, — в голосе матери звучала обида. — Просто нельзя в такой день одному сидеть. Особенно… в твоей ситуации.
В его ситуации. Ситуация была проста: после одиннадцати лет брака жена ушла к своему начальнику. «Так сложились обстоятельства, Дим,» — сказала она, складывая одежду в чемодан. — «Я встретила человека, с которым мне интереснее. Чувства не спрашивают разрешения.»
— Я справляюсь, мам. Правда, — он старался говорить уверенно. — У меня есть свои планы.
— Какие планы? Сидеть в пустом офисе? — не сдавалась мать. — Взгляни в окно — весь город готовится к празднику. Только мой сын решил, что аналитика важнее семьи.
Дима посмотрел за окно. Огни на соседних зданиях, люди с пакетами, спешащие домой. А он сидит здесь, потому что в квартире невыносимо находиться. В той самой, которую они с Анфисой купили в ипотеку пять лет назад.
Теперь она принадлежит только ему — при разделе имущества Анфиса отказалась от своей доли в обмен на автомобиль и денежную компенсацию, которую Дима выплатил из личных накоплений.
— Я пытаюсь отвлечься, понимаешь? — тихо сказал Дима. — Не хочу портить вам настроение.
— Ты испортишь, если не приедешь. Папа уже третий раз спрашивал, во сколько тебя ждать.
Дима закрыл глаза. Представил родительскую квартиру — те же светло-зелёные стены, которые не менялись с его детства. Аромат маминого оливье и запечённой курицы. Отца, который молча положит ему любимый кусочек, понимая, что слова сейчас лишние.
— Дим, почему молчишь? — мамин голос дрогнул. — Я волнуюсь. Ты хоть питаешься нормально?
Он не питался нормально. Заказывал доставку и забывал открыть дверь. Варил рис и оставлял на плите. В холодильнике стояли контейнеры с давно испорченной едой.
— Нормально, мам. Не переживай.
— Неправда, — вздохнула она. — Когда ты последний раз что-то готовил?
Дима промолчал, и она продолжила:
— Я вчера заглянула к тебе. Звонила несколько раз, но ты не отвечал. У меня запасные ключи, ты помнишь. Посмотрела — а у тебя в раковине гора немытой посуды лежит, в комнатах вещи разбросаны…
— Ты приходила без предупреждения? — раздражение смешалось с чувством вины. — Мам, мне тридцать три. Я не…
— Ты мой сын, — перебила она твёрдо. — И я не хочу, чтобы ты встречал Новый год в офисе среди бумаг. Или в пустой квартире с коробкой еды на заказ. Мы твоя семья.
Он ощутил, как внутри что-то дрогнуло — та защитная стена, которую он выстраивал последние недели. Стена между собой и переживаниями.
— Приезжай, сынок. Папа тебя встретит на остановке. Машину сейчас, наверное, не найти…
Дима смотрел на экран с застывшими цифрами. Всю неделю планировал этот вечер: остаться в офисе до полуночи, чтобы не слышать, как соседи празднуют. Не видеть счастливых семей в окнах напротив. Переждать, пока закончится этот день.
А потом ехать домой в пустую квартиру, где на стене ещё видно светлое пятно от снятой картины, которую Анфиса забрала с собой. Той самой, что они привезли из отпуска в Сочи.
— Мам, — сказал он наконец, — мне правда не хочется никуда ехать. Прости.
Тишина на другом конце была настолько долгой, что Дима подумал, что связь оборвалась.
— Хорошо, — голос матери звучал странно спокойно. — Я поняла. Тогда мы приедем к тебе.
— Что?
— Вызовем такси и приедем. С салатами, мясом и напитками. Раз уж так вышло…
— Мам, нет, — он даже привстал. — У вас всё организовано, гости скоро… Не нужно этого делать.
— А что мне делать? Я не могу спокойно праздновать, зная, что мой сын один в такой вечер.
Он почти видел её — стоящую у окна на кухне, с телефоном, прижатым к уху. Небольшого роста, но такую решительную. С волосами, которые она недавно начала красить, чтобы скрыть седину. В фартуке с вышивкой, подаренном Димой ещё в школьные годы.
И отца, который делает вид, что читает газету, но прислушивается к каждому слову разговора.
— Мам, — Дима глубоко вздохнул, глядя на экран с отчётом, который был лишь отговоркой. — Я приеду. Только никуда не уезжайте сами. Буду через час.
Короткая пауза, а потом он услышал, как изменился её голос:
— Правда?
— Да. Только… не надо никаких знакомств, ладно? Сейчас не время для этого.
— Конечно, сынок, — она не скрывала облегчения и радости. — Я просто хочу, чтобы ты был с нами. С семьёй.
Офисное здание казалось непривычно пустым без обычной суматохи. Охранник на первом этаже удивлённо поднял голову от телефона, когда Дима вышел из лифта.
— Домой решил? — улыбнулся он.
— Да. С наступающим вас!
— И вас тоже!
На улице плавно падал снег. Дима поднял воротник пальто и зашагал к метро, глядя на проезжающие мимо машины. Кто-то спешил на праздник, кто-то вёз подарки, кто-то просто возвращался домой.
Домой.
Это слово отзывалось внутри неприятным холодком. У него больше не было настоящего дома. Квартира превратилась в место для ночёвки. Впервые за пятнадцать лет — с тех пор как он уехал учиться в другой город — у него не было своего дома.
В вагоне метро Дима разглядывал пассажиров: женщину с мальчиком лет пяти, компанию студентов, пожилого мужчину с тростью. У каждого была своя история. Свои сложности. Свои потери.
Эй, ты не единственный с проблемами в жизни.
Эта мысль вдруг обожгла изнутри. Не единственный. Конечно, не единственный. Только последние три недели он вёл себя так, будто никто в мире не переживал расставаний. Будто его переживания были уникальными.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от отца:
«Выхожу к метро встречать тебя. На улице холодно, надень шапку.»
Дима невольно улыбнулся. Ему тридцать три, а отец всё напоминает про шапку.
***
Отцовская фигура в старой дублёнке возникла в свете фонарей, как только Дима вышел на улицу из метро. Он едва успел поправить шапку, которую надел перед выходом.
— Приехал, — просто сказал отец, обнимая его. От него пахло морозом и одеколоном.
— Приехал, — эхом откликнулся Дима.
Они шли молча, увязая в свежем снегу. Отец никогда не был многословным, и сейчас это особенно ценно. Никаких расспросов, советов, утешений. Только присутствие рядом.
— Как мама? — спросил Дима, когда они зашли в подъезд.
— С раннего утра готовит, — отец снял перчатки и нажал кнопку вызова лифта. — С тех пор, как ты сообщил, что не приедешь, сама не своя была.
Дверь квартиры распахнулась, и мамины руки обняли его прежде, чем он успел снять пальто.
— Приехал! — она словно не верила, что он действительно здесь. — Совсем исхудал… Проходи скорее, раздевайся.
Квартира наполняла его теплом и запахами детства. Дима разулся, прошёл по знакомому коридору. Всё то же: старинный комод, фотографии на стенах, включая его школьный портрет и свадебное фото с Анфисой.
— Это я сейчас уберу, — заметила мать, перехватив его взгляд. — Не успела.
— Да, пожалуйста, — он отвернулся, стараясь не показать, как его задело это напоминание.
На кухне было тесно и шумно. Соседи — Ирина Андреевна и Михаил — уже сидели за столом, нарезая овощи. Увидев Диму, они поднялись, обняли его, не задавая лишних вопросов.
— А вот и наш финансовый аналитик! — Ирина Андреевна прикоснулась к его щеке. — Садись, поможешь с картофелем.
Дима сел за стол, взял нож, начал чистить. Обычное действие, которое он не делал уже… сколько? Недели три? Ему готовила Анфиса, потом доставка, потом ничего.
— А где Настя? — спросила мама, расставляя тарелки.
— Задерживается немного, — ответила Ирина Андреевна. — Зная её, приедет в последнюю минуту.
Дима почувствовал на себе внимательный взгляд матери и улыбнулся ей:
— Я правда не настроен знакомиться, мам.
— Я ничего такого и не думаю, — она села рядом, говоря тише. — Но Настя хорошая девушка. Работает в маркетинговом отделе крупной энергетической компании. Просто общение. Тебе это сейчас нужно.
Он хотел возразить, но внезапно осознал, как сильно устал от собственного молчания. От вечеров наедине с мыслями, которые ходили по кругу, возвращаясь к одному вопросу: «Почему она ушла?»
Может, и правда, нужно.
Настя появилась ближе к девяти — высокая, с короткой стрижкой и оранжевым шарфом вокруг шеи.
— Извините за опоздание! — она быстро разделась в прихожей. — Такси еле нашла. Всем привет!
Дима помогал отцу накрывать на стол в гостиной, когда она вошла в комнату. Их взгляды встретились, и она улыбнулась — открыто и просто.
— Дима, верно? — протянула руку. — Я Настя. Наши родители, похоже, решили нас познакомить.
Её прямота была неожиданной и… освежающей. Никакого притворства или неловких хождений вокруг да около.
— Всё к тому идёт, — он пожал протянутую ладонь. — Извини, если тебя втянули без спроса.
— Ничего страшного, — она пожала плечами. — Я сама согласилась. После расставания прошло уже полгода, но мама всё не успокаивается.
— У меня три недели, — вдруг сказал Дима.
— Три недели? — переспросила Настя, помогая ему расставлять бокалы.
— С тех пор, как жена ушла.
Он сам не понял, зачем сказал это. Но слова вырвались, и стало легче — словно тяжесть уменьшилась.
— Тогда ясно, — кивнула она. — Ты ещё в самом начале. Первый месяц — самый сложный.
— А потом?
— Потом постепенно становится легче, — она посмотрела на него с пониманием. — Хотя, нам было проще. Мы расстались по обоюдному решению. Это, наверное, не так тяжело.
— Анфиса… ушла к другому, — Дима сам удивился, как спокойно произнёс это вслух. Впервые.
Настя молча кивнула, не выражая ни жалости, ни любопытства. Просто принимая информацию.
— Садитесь за стол! — позвала мама из кухни. — Уже почти десять!
Вечер пролетел незаметно. Салаты, горячее, разговоры обо всём и ни о чём. Родители старались не затрагивать неприятных тем, но иногда отец забывался и спрашивал: «А как там Анфиса думает насчёт…?» — и осекался. Мать бросала на него предупреждающий взгляд, а Дима делал вид, что не заметил.
Ближе к полуночи все собрались у телевизора. Настя села рядом с Димой на диван.
— Расскажи о работе, — попросила она. — Чем занимаешься?
— Финансовый аналитик, — ответил он. — Звучит серьёзнее, чем есть на самом деле.
— А что на самом деле?
— Составляю таблицы целыми днями. Анализирую чужие средства.
— Нравится?
Дима задумался. Раньше он бы не задал себе такой вопрос.
— Если честно, не знаю. Просто… делаю работу.
— Понимаю, — она покрутила в руке бокал с безалкогольным напитком. — Я три года трудилась в организации, где мне было неинтересно. Привычка очень затягивает.
Они замолчали, прислушиваясь к разговору старших. Отец рассказывал о новом руководителе своего отдела, все смеялись.
— Поэтому сидел в офисе в Новый год? — неожиданно спросила Настя. — Чтобы дома не находиться?
Дима повернулся к ней, удивлённый точностью вопроса.
— Да, — просто ответил он. — Дома… тяжело сейчас.
— А в офисе?
— В офисе просто никого нет. Это проще.
Она понимающе кивнула и вдруг предложила:
— Если захочешь когда-нибудь просто выпить чая и поговорить — я готова слушать. Иногда легче общаться с человеком, который через подобное прошёл.
— Спасибо, — искренне сказал Дима. — Возможно, я воспользуюсь предложением.
— Две минуты до Нового года! — воскликнула мама, прибавляя звук телевизора. — Берите бокалы!
Дима взял бокал, встал в круг с родными и соседями. Рядом встала Настя — но не слишком близко.
— Десять! Девять! Восемь!.. — начали отсчёт все вместе.
В этот момент Дима поймал взгляд матери через комнату. Она смотрела на него с такой любовью и тревогой, что внутри что-то дрогнуло. Он улыбнулся ей — впервые за долгое время искренне.
— Три! Два! Один! С Новым годом!
Звон бокалов, объятия, поздравления. Мама крепко обняла его, прошептав: «Я так счастлива, что ты приехал.» Отец похлопал по плечу своей большой ладонью. Соседи закричали «Ура!» и включили музыку.
Дима стоял в центре этого праздника, этой жизни, и впервые за три недели не чувствовал острой боли. Она никуда не делась — просто отступила, уступив место чему-то другому. Теплу. Благодарности. Надежде, что однажды всё наладится.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение. Дима достал его, думая, что это поздравление от коллег.
Анфиса: «С Новым годом. Надеюсь, у тебя всё нормально.»
Он смотрел на экран несколько секунд. Месяц назад такое сообщение перевернуло бы его мир. Сейчас же…
— Всё в порядке? — спросила подошедшая Настя.
Дима убрал телефон в карман, не отвечая на сообщение.
— Да, — сказал он. — Всё будет в порядке.
И впервые за долгое время он действительно в это верил.
Домой Дима вернулся только под утро — родители настояли, чтобы он остался ночевать. Открыл дверь квартиры, включил свет. Те же стены, тот же холодный воздух. Но что-то изменилось.
Он сам.
Дима прошёл на кухню, открыл холодильник. Выбросил испорченные продукты, вымыл посуду в раковине. Открыл окно, впуская морозный воздух.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Насти: «Спасибо за вечер. Если захочешь поговорить — я на связи.»
Он улыбнулся и ответил: «Спасибо. Может быть, на следующей неделе?»
Впереди был новый год. Новая жизнь. И она только начиналась.
«После аbоRtа — в пsихушку». Я включила камеру проверить кота и узнала о плане мужа и свекрови.