Тихий плач за дверью донесся до меня, когда я только собиралась заварить чай после долгого рабочего дня в пекарне. Сначала подумала, что показалось — сосед сверху шумел перфоратором, заглушая все звуки. Но плач не прекращался.
Я открыла дверь и замерла: на лестничной клетке сидел заплаканный Ваня, сын соседки Насти.
— Тетя Оля, я домой попасть не могу…
Мальчик был в школьной форме, но без куртки. Он выглядел продрогшим и уставшим, сидя в своем углу лестничной площадки с подтянутыми к груди коленями.
— Ваня, пойдем скорее в тепло, — я мягко коснулась его плеча. — Замерз совсем!
— Давно здесь сидишь? — спросила я, помогая ему снять мокрый рюкзак, когда мы зашли в квартиру.
— Часа два уже, наверное, — шмыгнул носом Ваня. — Со школы пришел, а дома никого.
— А где твоя куртка? На улице же холодно.
Мальчик опустил глаза:
— В раздевалке пропала. Повесил на крючок, а после урока физкультуры не нашел… Учительница сказала, что поговорит с классом завтра, может кто-то видел. У меня ключи в кармане куртки были, — всхлипнул Ваня. — И телефон там же… Я звонил в дверь, но мама на работе. Она говорила, что сегодня задержится.
— А почему учительница не позвонила маме?
Ваня шмыгнул носом:
— Она звонила, но мама сегодня важный вебинар ведет и телефон отключила. Учительница сказала, чтобы я к соседям зашел, если дома никого нет.
— И ты долго плакал на лестнице, прежде чем я тебя услышала?
Ваня опустил глаза, перебирая пальцами край футболки:
— Я не сразу решился плакать… Сначала просто сидел на площадке, думал, вдруг мама скоро придет. — Он помолчал немного. — А когда стемнело и стало совсем холодно… — он снова шмыгнул носом. — Мне стало страшно. Я вспомнил, что вы всегда со мной здороваетесь и улыбаетесь. Но постеснялся вам в дверь позвонить…
Пока мальчик грел руки о кружку с какао, я пыталась придумать, что делать.
— Давай я тебя покормлю, — сказала я Ване, разогревая тарелку супа с фрикадельками. — А потом можем мультики посмотреть, пока твоя мама не вернется.
Глаза мальчика загорелись. Я включила детский канал и быстро написала записку: «Настя, Ваня у меня. Оля, кв. 47». Пока мальчик увлеченно смотрел мультфильм, я вышла на минутку и прикрепила бумагу на дверь соседки.
Вернувшись, я занялась домашними делами, поглядывая на время
***
Ближе к вечеру, когда Ваня уже освоился и увлеченно смотрел очередную серию мультфильма, вернулся Андрей. Он удивленно приподнял брови, увидев незнакомого мальчика на нашем диване.
— У нас пополнение? — с улыбкой спросил он, снимая пиджак.
Я коротко объяснила ситуацию. Андрей только кивнул и вскоре уже показывал мальчику свою коллекцию моделек грузовиков, которую собирал много лет.
***
Около десяти вечера в дверь позвонили. Открыв, я увидела взволнованную Настю – растрепанную, с блестящими глазами и запахом дорогих духов.
— Записку твою нашла, — выпалила она с порога. — Он в порядке?
Я кивнула и пригласила её войти. Настя нервно оглядела прихожую, словно проверяя, всё ли в порядке.
— Спасибо, что присмотрели, — буркнула она, спешно одевая сына. — Извини за беспокойство.
— Все нормально, — улыбнулась я.
Она кивнула и быстро увела Ваню, даже не дав ему попрощаться.
— Странная она какая-то, — заметил Андрей, когда за соседями закрылась дверь. — Могла бы и спасибо нормально сказать.
— Может, проблемы какие, — пожала я плечами. — Не будем лезть.
***
Утром в мою дверь не позвонили — в нее забарабанили так, будто хотели выломать. На пороге стояла Настя — красная от ярости, со сжатыми кулаками.
— Какое ты имела право? — процедила она сквозь зубы, протискиваясь в квартиру.
Я отступила, растерянно моргая.
— О чем ты?
— Ты дала моему сыну САХАР! — последнее слово она почти выкрикнула. — У нас строгое питание! Я категорически ограничиваю сладкое! Теперь он будет требовать печенье и конфеты каждый день, а я буду выглядеть злодейкой, которая все запрещает!
Я застыла с открытым ртом.
— Настя, я не знала…
— А еще эти твои сладости и магазинное печенье! — не унималась она. — И мультики без моего разрешения! У нас строгий лимит на экранное время — не больше получаса в день! Ты вообще понимаешь, что делаешь с детским здоровьем и развитием?
— Какие проблемы от обычного печенья? — я окончательно растерялась. — Он ел печенье, как и все дети.
— Мой сын — не все дети! — Настя нервно дёрнула плечом. — Я воспитываю у него здоровые пищевые привычки. А ты за один вечер подорвала его дисциплину! Теперь он требует печенье, а я — плохая мама, которая всё запрещает!
В этот момент из спальни вышел заспанный Андрей.
— Что происходит? — нахмурился он, оглядывая нас.
— Происходит вопиющее вмешательство в воспитание моего ребенка! — Настя окинула нас обоих гневным взглядом.
— Послушай, — Андрей потер глаза, — твой сын плакал под дверью один, без ключа. Мы просто помогли.
— Я не просила помогать! Я специально учу его самостоятельности! Он должен был подождать меня!
Моё терпение лопнуло:
— В подъезде? Без куртки? В октябре? Сидя и плача два часа? Это не самостоятельность, а безответственность!
Настя побледнела.
— Да как ты смеешь меня судить? Ты даже не мать!
Эти слова попали точно в цель. После трех лет безуспешных попыток забеременеть, эта тема была для меня особенно болезненной. Андрей шагнул вперед, загораживая меня собой.
— Думаю, тебе лучше уйти, — его голос звучал обманчиво спокойно.
— С радостью! — выплюнула Настя. — И держитесь подальше от моего сына!
Дверь за ней хлопнула так, что задрожали стены.
***
Следующие недели превратились в холодное противостояние. При случайных встречах на лестнице Настя делала вид, что меня не существует. Ваню я тоже не видела — видимо, она запретила ему даже приближаться к нашей двери.
— Просто забудь, — советовал Андрей. — Она неадекватная.
Но я не могла забыть.
В одну из суббот я столкнулась с Ваней возле подъезда. Мальчик смущенно улыбнулся и опустил глаза.
— Здравствуйте, — тихо сказал он. — Мама сказала, что я не должен с вами разговаривать.
— Почему? — я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Потому что вы плохие, — пожал он плечиками. — Но я не верю. Вы добрые. И дядя Андрей показал мне классные машинки.
— Твоя мама просто заботится о тебе по-своему, — осторожно сказала я. — Она очень тебя любит.
— Знаю, — кивнул Ваня. — Но она всегда занята своими тренингами. Она тренер по личностному росту, — произнес он явно заученную фразу.
— Ваня! — раздался резкий голос Насти из окна с верхнего этажа. — Немедленно поднимись!
Мальчик вздрогнул и, бросив на меня виноватый взгляд, побежал.
***
— Прекрати за ними следить, — Андрей обнял меня сзади, когда я в очередной раз застыла у окна, наблюдая, как Настя идет с Ваней к подъезду. — Ты ничего не изменишь.
— Знаю, — вздохнула я. — Просто мне его жаль.
— Он не голодает, не выглядит запущенным. У него просто слишком принципиальная мать. И нет отца.
— Мать, которая оставляет его плачущего одного на лестнице.
— Ну это было всего один раз, — напомнил Андрей. — И то, возможно, она просто задержалась в пробке.
Я покачала головой:
— Нет, она не просто задержалась. Я проверила её страницу в соцсетях. В тот вечер она вела платный вебинар «Как установить здоровые границы с окружающими». Ирония, да?
Андрей засмеялся и поцеловал меня в макушку:
— Знаешь, в чём разница между ней и тобой? Она много говорит о заботе, а ты просто заботишься.
**
Прошло три месяца. За это время мы с Настей не обменялись ни единым словом. При случайных встречах в подъезде она делала вид, что не замечает меня, а я отворачивалась, чтобы не провоцировать новый скандал. Ваню я тоже почти не видела — видимо, она запретила ему даже приближаться к нашей двери.
— Просто забудь, — говорил Андрей. — Мы хотели как лучше. Не наша вина, что она такая принципиальная.
Но я не могла забыть. Каждый раз, проходя мимо их квартиры, я невольно прислушивалась — не плачет ли мальчик? Мне казалось несправедливым, что ребенок оказался заложником взрослых амбиций.
Однажды я встретила Ваню возле лифта. Увидев меня, он испуганно оглянулся и шепнул:
— Мама не разрешает с вами разговаривать. Она говорит, вы плохо на меня влияете.
— Твоя мама просто заботится о тебе, — грустно улыбнулась я.
— Знаю, — кивнул он. — Она говорит, что вы испортили всё её воспитание.
Вскоре на двери нашей квартиры появилась записка: «Прошу не заговаривать с моим сыном. Настя».
— Это уже слишком, — возмутился Андрей, срывая бумажку. — Что она о нас думает? Что мы какие-то плохие люди?
— Для неё — да, — вздохнула я. — Мы преступили её принципы.
В один из вечеров, возвращаясь с работы, я увидела, как Настя ведёт Ваню в квартиру. Мальчик держал в руках новую куртку — видимо, мама купила ему замену пропавшей. Заметив меня, Настя демонстративно отвернулась и подтолкнула сына к двери.
— Добрый вечер, — всё же сказала я.
Настя замерла на секунду, но не обернулась:
— Нам не о чем говорить.
— Я просто хотела сказать, что рада, что у Вани есть новая куртка.
— Не лезь в мою жизнь, — отрезала она. — Я сама знаю, как заботиться о сыне. Мне не нужны советы от женщины, которая даже детей не имеет.
Мои глаза наполнились слезами, но я сдержалась:
— Желаю тебе всего доброго.
Дверь за ними захлопнулась.
***
Через пару недель соседка с верхнего этажа шепнула мне, что Настя всем рассказывает, будто я пыталась настроить её сына против неё, кормила запрещенной пищей и позволила часами смотреть мультфильмы.
— Знаешь, — заключил Андрей, когда я в очередной раз расстроенно пересказывала ему новые сплетни, — иногда самый добрый поступок может обернуться неприятностями. Только потому, что люди не готовы принимать помощь и видят угрозу там, где её нет.
Я невесело улыбнулась:
— Самое обидное, что я ведь правда хотела помочь… Кто же знал, что обычное печенье и пара часов мультфильмов могут вызвать столько ненависти.
— Зато теперь мы точно знаем: никогда не пускать чужих детей в дом, — мрачно пошутил он. — Даже если они плачут под дверью.
Жена поняла план мужа и его матери, когда свекровь спросила про квадратные метры. Итог удивил всех