Звук лопнувшего шелка в тишине прихожей был резким и неприятным. Ткань поддалась — и правый рукав блузки повис на честном слове, открывая плечо.
Алина замерла. Она даже не попыталась прикрыться. Просто смотрела, как Зоя Павловна, тяжело дыша и едва сдерживая крик, комкает в кулаке оторванный манжет с перламутровой пуговицей.
— Что вылупилась? — прохрипела свекровь. Её грузное тело загораживало проход, а лицо пошло багровыми пятнами. — Я сказала: снимай! Всё снимай! Ты в этот дом ни с чем пришла, с одним пакетом из супермаркета! Вот и вали с ним! А то, что Дениска мой тебе покупал — это семейное имущество!
Денис стоял в дверном проеме гостиной. Он опирался плечом о косяк и с интересом разглядывал свои ногти. Ему было не по себе, но вмешиваться он не собирался. Рядом, на его любимом кожаном диване, сидела Регина. Молодая, яркая, с вызывающим макияжем. Она демонстративно листала журнал, но Алина видела, что та вцепилась в глянец так, что руки онемели. Регина наслаждалась.
— Денис? — голос Алины был тихим, почти шелестящим. — Ты позволишь ей… вот так?
Муж наконец поднял глаза. В них плескалась скука пополам с раздражением.
— Аль, ну мама права, по сути, — он пожал плечами. — Мы разводимся. Регина ждет ребенка, ей нужны комфорт и спокойствие. А ты… ты только нервы всем мотаешь своим кислым видом. Блузка эта дорогая, коллекционная. Оставь. И пальто кашемировое тоже. Регине оно как раз будет, она мерила.
— Мерила? — переспросила Алина. Вдруг осенило. Пальто пропало из шкафа неделю назад, Денис сказал — в химчистку отвез.
— Снимай, я сказала! — Зоя Павловна снова дернула ткань, теперь уже на груди. — Снимай, это деньги моего сына! Или я сейчас полицию вызову, скажу, что ты воровка!
Алина сделала шаг назад, упершись спиной в холодную металлическую дверь. В нос ударил запах табака, который шел от свекрови, смешанный с приторной ванилью духов Регины. От этого сочетания подступила тошнота.
Три года. Три года она вставала в пять утра, чтобы собрать Денису контейнеры с правильной едой. Три года она терпела визиты Зои Павловны, которая проверяла пыль белым платком. Три года она молчала о том, кто она такая на самом деле, потому что хотела, чтобы любили её, а не папины активы.
— Хорошо, — Алина медленно расстегнула уцелевшие пуговицы.
Она сняла испорченную блузку и бросила её под ноги свекрови. Следом полетели дизайнерские туфли. Алина осталась в простых джинсах и домашнем топе. Из сумки — старой, потертой, с которой она когда-то пришла на первое свидание — она достала связку ключей.
— Телефон тоже гони! — рявкнула Зоя Павловна, подбоченясь. — Трубка последней модели, кредит еще платить и платить!
Алина молча положила смартфон на тумбочку.
— И кольцо!
Золотой ободок со стуком покатился по паркету.
— Всё? — спросила Алина, глядя прямо в глаза мужу.
Денис отвел взгляд.
— Иди, Аль. Не тяни.
Она накинула свою старую джинсовку, которую нашла на нижней полке шкафа, сунула ноги в стоптанные кроссовки. Открыла дверь. Октябрьский ветер из подъезда ударил в лицо сыростью и холодом.
— Чтоб духу твоего здесь не было! — крикнула вслед свекровь и с грохотом захлопнула дверь. Лязгнул замок.
Алина осталась одна на лестничной клетке. Дрожащими руками она пошарила во внутреннем кармане джинсовки. Там лежал маленький кнопочный телефон, который она хранила на всякий случай. Случай настал.
Она набрала номер по памяти. Гудки шли долго.
— Слушаю, — раздался низкий, уверенный мужской голос.
— Пап, это я.
На том конце повисла тишина. Виктор Петрович, владелец холдинга Армада-Групп, человек, которого боялись конкуренты и уважали министры, молчал ровно три секунды.
— Дочь? Ты плачешь?
— Нет. Я просто замерзла. Пап, эксперимент про чувства без денег закончен.
— Он тебя обидел?
— Они меня выгнали. Оставили в чем была. Сказали, что я нищая.
— Адрес.
— Я у подъезда. Пап…
— Что?
— Компания Дениса, Логистик-Стар. Они возят твои грузы на Север. Это их единственный крупный контракт.
— Я знаю. Я держал их только ради тебя. Ты просила помочь парню встать на ноги.
— Парень встал. И решил, что может вытирать об меня ноги. Пап, я хочу, чтобы всё было по закону. Полный аудит. Проверка каждой накладной. Штрафы за каждый час простоя, который они скрывали. И… помещение офиса. Оно ведь в твоем бизнес-центре?
— В Олимпе. Аренда льготная, по моей личной визе.
— Отмени льготу. Пусть платят по рынку. С сегодняшнего дня.
— Понял. Машина будет через десять минут. Артур заберет тебя.
Алина нажала отбой. Ноги её не удержали, и она присела у стены. Только сейчас её начало трясти. Не от холода — от осознания того, что три года жизни она выбросила в мусорное ведро.
Утро понедельника в офисе Логистик-Стар началось не с кофе. Денис вошел в кабинет, насвистывая. Настроение было отличным: Регина с утра была ласковой, мать наконец-то успокоилась, а Алина… ну, сама виновата. Нечего было строить из себя жертву.
В приемной было подозрительно тихо. Секретарша Леночка сидела сама не своя и судорожно кому-то звонила.
— Денис Андреевич! — она вскочила, увидев шефа. — Там… в переговорной…
— Кто там? Налоговая? — усмехнулся Денис. — У нас всё чисто, я проверял.
Он распахнул двери переговорной. За длинным столом сидели трое мужчин в дорогих серых костюмах. Перед ними лежали стопки папок.
— Доброе утро, Денис Андреевич, — произнес один из них, не вставая. — Мы из службы безопасности Армада-Групп. Проводим внеплановый аудит подрядчика.
Денис почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
— Какой аудит? У нас эксклюзивный контракт! Вы не имеете права без предупреждения…
— Пункт 4.2 договора: Заказчик имеет право на проверку финансовой и операционной деятельности исполнителя в любой момент времени, — процитировал мужчина, открывая папку. — И знаете, что мы нашли за первые два часа?
Он бросил на стол лист бумаги.
— Приписки километража. Фиктивные чеки на топливо. Срыв сроков поставки на объекты в Норильске, который вы скрыли, подделав документы.
— Это ошибка… — прошептал Денис. Ноги стали ватными. — Это можно объяснить. Я позвоню Виктору Петровичу, мы с ним…
— Виктор Петрович просил передать, что с мошенниками он не разговаривает. Контракт расторгнут. Штрафные санкции составляют сто двадцать миллионов рублей. Срок погашения — три банковских дня.
— Сколько?! — Денис рухнул на стул. У него не было таких денег. Весь оборот компании был меньше.
— И еще, — добавил второй аудитор. — Администрация бизнес-центра уведомила нас, что ваша льготная ставка аренды аннулирована. Перерасчет за последние три года по рыночной цене будет выставлен вам завтра.
Денис сидел, только ртом воздух хватал. Телефон в кармане вибрировал, не переставая. Звонила Зоя Павловна.
Он на автомате принял вызов.
— Дениска! — кричала мать. — Тут какие-то люди пришли! Говорят, они из банка! Говорят, квартира в залоге у фирмы, а счета фирмы арестованы! Они описывают технику! Телевизор выносят! Денис, сделай что-нибудь!
— Мама… — прохрипел он. — Я ничего не могу сделать.
— Как не можешь?! Ты же директор! Позвони своим партнерам!
— Партнеры… — Денис посмотрел на аудиторов. Те смотрели на него с брезгливостью, как на пустое место. — Мама, партнеры нас уничтожили.
Встреча для подписания бумаг состоялась через неделю. Не в офисе, и не в суде. В кабинете нотариуса, в центре города.
Денис приехал на такси эконом-класса. Свою машину он продал вчера перекупам за полцены, чтобы хоть как-то закрыть дыры по зарплате сотрудникам, которые грозились подать в прокуратуру. Он выглядел так, будто не спал неделю: небритый, в мятой рубашке.
Дверь открылась. Вошла Алина.
Денис дернулся, чтобы что-то сказать, и замер. Это была не его Алина.
На ней был брючный костюм цвета слоновой кости, который стоил, наверное, как его бывшая машина. Волосы, которые она всегда собирала в скромный хвост, теперь лежали роскошной волной на плечах. Она выглядела дорого. Не просто богато, а именно статусно — так выглядят женщины, которые владеют миром.
За ней вошел высокий мужчина — её отец, Виктор Петрович.
— Папа?! — выдохнул Денис. — Виктор Петрович? Вы… вы знакомы?
Виктор Петрович даже не посмотрел на него. Он отодвинул стул для дочери.
— Садись, Алина Викторовна.
— Алина… Викторовна? — Денис переводил взгляд с бывшей жены на крупного бизнесмена. Пазл в его голове складывался со скрипом, нанося тяжелый удар по самолюбию. — Романова… Алина Романова.
Он вспомнил. Вспомнил, как она просила не брать кредиты. Как советовала попробовать вот этого поставщика (и это оказывался лучший поставщик). Как она улыбалась, когда он хвастался своим успехом.
— Ты… — прошептал он. — Ты дочь Армады?
— Я владелица контрольного пакета акций, Денис, — спокойно ответила Алина. Её голос был ровным, без единой эмоции. — Папа подарил мне их на совершеннолетие. Я просто не вмешивалась в управление. Хотела пожить обычной жизнью. Построить семью.
— Почему ты молчала?! — заорал Денис, вскакивая. — Мы же могли… Я бы…
— Что ты бы? — Алина подняла на него глаза. В них был лед. — Любил бы меня сильнее? Уважал бы? Или просто пользовался бы моими ресурсами, как сейчас пытаешься выжать остатки из своего бизнеса?
— Аль, прости… — он упал обратно на стул, закрыв лицо руками. — Мама не знала. Я не знал. Регина… она ушла, как только узнала про долги. Аль, мы на улице остаемся. Квартиру забирают. Дачу уже арестовали.
— Блузку верни, — вдруг сказала Алина.
— Что?
— Верни блузку, которую твоя мать испортила. И туфли.
— Они… они в мусоре, наверное… Аль, о чем ты говоришь? У нас жизнь рушится!
— Ваша жизнь разрушилась в тот момент, когда вы решили, что человека можно оценивать по стоимости его одежды. Подписывай.
Она подвинула ему бумаги.
— Что это?
— Отказ от претензий. Я закрываю долг твоей компании перед Армадой. Лично. Из своих дивидендов.
Денис поднял голову. Надежда вспыхнула в его глазах.
— Ты прощаешь нас? Аль, спасибо! Я знал, что ты…
— Я не прощаю, — перебила она. — Я покупаю свою свободу. Чтобы больше никогда не видеть ни тебя, ни твою мать. Ты останешься с нулевым балансом. Без долгов, но и без бизнеса. Без квартиры, потому что она была в залоге под другие кредиты, которые я закрывать не собираюсь. Начнешь с нуля. Как я, когда вышла из твоего подъезда.
Денис дрожащей рукой взял ручку. Подписал.
Алина встала.
— Пойдем, папа.
У выхода Денис попытался схватить её за руку.
— Алина! А как же чувства? Три года… неужели всё было ложью?
Она брезгливо отдернула руку, словно коснулась чего-то грязного.
— Чувства были. С моей стороны. А с твоей был комфорт. Прощай, Денис.
Шесть месяцев спустя.
Зоя Павловна сидела на вахте в общежитии завода металлоконструкций. Работа была непыльная: выдавать ключи, записывать гостей, приструнять постояльцев. Платили мало, но зато комната служебная полагалась.
В маленьком телевизоре на стене шли новости светской хроники.
— …Алина Романова, глава благотворительного фонда Второй шанс, сегодня открыла новый центр для женщин, попавших в трудную жизненную ситуацию, — щебетала ведущая.
На экране появилась Алина. Красивая, сильная, сияющая. Она держала за руку маленькую девочку и улыбалась. Рядом с ней стоял молодой мужчина, который смотрел на неё так, как Денис никогда не смотрел — с обожанием и гордостью.
Зоя Павловна прищурилась. Зрение стало подводить, очки купить было не на что.
— Ишь ты, краля какая, — пробурчала она, отхлебывая остывший чай из треснутой кружки. — А была-то… простушка. Кто бы мог подумать.
Входная дверь скрипнула. Вошел Денис. Он работал курьером в службе доставки еды. Желтый короб за спиной казался огромным на его ссутулившейся фигуре.
— Видел? — кивнула мать на экран.
Денис мельком глянул на телевизор, где Алина перерезала красную ленточку.
— Видел, мам.
— А пальто-то на ней… То самое, кашемировое. Я тогда еще подумала — хорошая ткань, жаль выбрасывать, — вздохнула Зоя Павловна. — Эх, Дениска, какой шанс упустили. Жили бы сейчас как люди.
Денис молча поставил короб в угол. Он вспомнил тот звук. Треск ткани. Звук, который перечеркнул их жизнь.
— Дело не в пальто, мама, — тихо сказал он, снимая куртку. — Дело в том, что внутри него.
Но Зоя Павловна его уже не слушала. Она увлеченно ругалась с кем-то по телефону, доказывая, что в прошлом месяце ей недоплатили двести рублей премии.
Свадьба через месяц, а твоя мать уже сменила замки в МОЕЙ квартире.Ни чего мамочка сказала заслужишь и тебе ключи дадим.Через час они..