Римма пылесосила пол в пустом офисе на двенадцатом этаже. Тридцать первое декабря, половина девятого вечера. За окном город сверкал огнями, а здесь царила тишина — все разъехались встречать праздник.
Она специально задержалась: возвращаться в хостел, где соседи уже включили музыку на полную и орали на всю комнату, не хотелось. Лучше здесь. Тихо.
Римма выпрямилась, потянула затёкшую поясницу. Тридцать лет, а спина уже как у пенсионерки.
Она взяла пылесос и тряпку, пошла в дальний кабинет — последний на этаже. Кабинет директора. Обычно его убирала в первую очередь, но сегодня оставила напоследок. Там огромный панорамный вид на город, можно постоять, посмотреть на огни. Почти как праздник.
Толкнула дверь — и замерла.
За массивным столом из тёмного дерева сидел сам Андрей Викторович Соловьёв. Директор компании. Римма видела его только на фотографиях в коридоре, да пару раз мельком в холле — он обычно приезжал, когда уборщицы уже давно закончили смену.
Высокий, седоватый, всегда в строгих костюмах. Сейчас он сидел без пиджака, расстёгнутая рубашка, усталое лицо, перед ним — ноутбук и пустая кружка.
— Простите, — выдохнула Римма, пятясь назад. — Я не знала, что вы…
— Всё нормально, заходи, — он поднял руку. — Ты что, в такой вечер работаешь?
Она моргнула. Директор разговаривает с ней? Неуверенно вошла, выключила пылесос, который оставила у порога.
— Ну… ваш кабинет остался. Последний. Я быстро всё уберу и уйду.
— Не спеши. Мне всё равно не мешаешь.
— Спасибо.
Повисла пауза. Андрей Викторович смотрел в окно, барабанил пальцами по столу. Римма не знала, уходить или остаться.
— Смена у тебя когда закончилась? — спросил он наконец.
— В семь.
— А сейчас половина девятого, — он повернулся к ней. — Задержалась специально?
Она пожала плечами.
— Не хочу домой. То есть… не домой. В хостел. Там десять метров на четверых, сосед Толик со своей женой орут друг на друга каждый вечер. Сегодня там вообще кошмар будет. Музыка на полную, гости, шум до утра. Я хотела здесь посидеть, в тишине.
Андрей Викторович отпил кофе, посмотрел на неё внимательнее.
— Хостел, — повторил он задумчиво. — Давно там живёшь?
— Два года уже. Снять комнату не могу, дорого. А в хостеле хоть и тесно, но дешевле в три раза.
— Одна?
— Ага. Родители в Ростове, позвонила им утром, поздравила заранее. А так… никого.
Он усмехнулся — коротко, без радости.
— У меня примерно так же.
Римма подняла глаза. Он смотрел в окно, лицо его было напряжённым.
— Жена ушла в октябре. Нашла себе побогаче. С яхтой и виллой в Испании. Друзья… ну, те, кого я считал друзьями, оказались просто нужными людьми. Пока у тебя деньги, все рядом. А так — позвонить некому. Забавно, правда?
— Не очень, — тихо сказала Римма.
Он повернулся к ней, впервые действительно посмотрел. Внимательно. Как будто раньше не замечал.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать.
— И что ты делаешь в хостеле? Снимать комнату не можешь?
— На мою зарплату? — она хмыкнула. — Даже однушка на окраине стоит больше, чем я получаю. В хостеле дёшево. Терпимо.
— У тебя образование есть?
— Техникум. Бухгалтерия. Везде требовали опыт, программы всякие знать, а я отстала. Потом взяли сюда, уборщицей. Деньги нужны были. Думала, временно, а потом привыкла.
Андрей Викторович покачал головой.
— Бухгалтерия, — повторил он. — И ты моешь полы.
— Ну, не только, — Римма попыталась улыбнуться. — Ещё окна, туалеты, кофемашины чиню иногда.
Он не улыбнулся в ответ. Наоборот, лицо стало серьёзнее.
— Почему не попыталась найти что-то по профессии хотя бы сейчас?
— Кому я нужна? Тридцать лет, опыта ноль. На собеседованиях отказывают сразу. Говорят, что нужны с опытом.
— А ты пробовала? Или сдалась?
В его тоне не было осуждения, скорее искренний интерес.
— Пробовала. Полгода рассылала резюме, ходила на собеседования. Надо было на что-то жить. Вот и пошла убираться.
Он кивнул, снова отвернулся к окну. За стеклом уже вовсю сверкали огни иллюминации.
— А сама-то хотела бы работать по специальности? — спросил он через минуту.
— Конечно, — ответила она честно. — Но уже не верю, что это возможно.
— А если бы появился шанс?
Римма непонимающе посмотрела на него.
— Какой шанс?
Он развернулся, положил руки на стол.
— У нас в бухгалтерии не хватает людей. Хочешь попробовать? Образование у тебя есть, пусть и без опыта. Научишься.
Римма замерла. Неужели он всерьёз?
— Вы предлагаете мне… должность? В бухгалтерии?
— Стажировку. Три месяца. Тысяч сорок в месяц на первое время. Если справишься — возьму на постоянную ставку с нормальной зарплатой. Если нет — ничего страшного, вернёшься к прежней работе.
Она молчала, пытаясь переварить услышанное. Это какая-то шутка? Или он издевается?
— Почему? — наконец выдавила она. — Почему вы вообще… замечаете меня? Я уборщица. Я невидимая.
Андрей Викторович усмехнулся.
— Знаешь, сегодня весь день я сидел здесь и думал: вот сижу я в своём кабинете, руковожу компанией, зарабатываю деньги. А зачем? Жена бросила. Друзей нет.
Даже Новый год не с кем встретить. И тут ты заходишь. Живой человек. Который просто делает свою работу, не жалуется, не просит. И я подумал: может, я просто перестал замечать людей? Настоящих? — он помолчал. — Я сам когда-то начинал с нуля. Работал грузчиком, потом кладовщиком. А потом мне дали шанс — взял в помощники, научил бизнесу. Без того человека я бы до сих пор ящики таскал.
Римма не знала, что ответить. В голове стучало одно: это шанс.
— Я… я соглашусь, — прошептала она. — Конечно, соглашусь.
— У нас есть Алла Сергеевна, она всех новичков ведёт. Строгая, но толковая. Справишься.
— Спасибо, — выдохнула Римма, и вдруг почувствовала, что глаза увлажнились. Быстро отвернулась, чтобы он не заметил. — Спасибо вам.
— Не за что. Честно говоря, это мне спасибо надо сказать.
— За что?
— За то, что не дала мне закиснуть здесь в одиночестве. Я уже начал жалеть себя. А это — скользкая дорожка.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Ну, я тоже здесь одна сижу. Мы оба не особо веселимся.
— Тогда давай сделаем хотя бы что-то праздничное, — он встал, подошёл к шкафу в углу кабинета, достал коробку конфет и пакетик с мандаринами. — У меня тут припасено. Секретарша принесла на праздники, но я так и не открыл.
Римма засмеялась.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. До Нового года ещё чуть больше двух часов.
Он поставил коробку на стол, очистил мандарин, протянул ей.
— Ешь. Хоть какой-то праздник сегодня будет.
Римма взяла дольку мандарина, почувствовала на пальцах свежий цитрусовый запах. Посмотрела в окно. Город сиял, где-то внизу люди спешили домой, к столам, к семьям. А она сидела здесь, на двенадцатом этаже, в кабинете директора, ела мандарины с конфетами.
Самая странная новогодняя ночь в её жизни.
— Знаешь, — сказал Андрей Викторович, усаживаясь обратно в кресло, — я всегда думал, что успех — это деньги, связи, статус. Построил бизнес, купил квартиру, машину. А в итоге остался один. И понял, что упустил что-то важное.
— Что именно?
— Людей. Настоящих. Не тех, кто рядом ради выгоды. — Он помолчал. — Знаешь, я сегодня весь день здесь один сидел, думал о жизни. И понял: я окружил себя людьми, которым от меня что-то нужно. Деньги, связи, статус. А с тобой сейчас просто разговариваю. Без всех этих игр.
— Я… просто работаю, — растерянно сказала Римма.
— Вот именно. Ты не пытаешься произвести впечатление, не строишь из себя кого-то. Приятно.
Она пожала плечами.
— У меня всё по-другому. Я просто пыталась выжить. Денег нет, перспектив нет, а вокруг одни проблемы. И вот сижу в хостеле, убираю офисы, и думаю: может, так и до конца? Может, это всё, что мне светит?
— А теперь?
— Теперь… — она улыбнулась. — Теперь появилась надежда. Вы дали мне её. Просто так.
— Не просто так. У тебя образование есть. И ты хочешь попробовать. Этого достаточно для старта.
Римма взяла ещё одну дольку мандарина. Внутри разливалось тёплое, почти забытое чувство. Радость. Настоящая, живая радость.
— А что будете делать вы? — спросила она. — Сейчас, я имею в виду. После боя курантов.
Он усмехнулся.
— Пойду домой. В пустую квартиру. Лягу спать. Завтра встану, приеду на работу. Всё как обычно.
— Звучит грустно.
— Звучит реалистично, — поправил он. — Но ничего. Переживу. Я уже пережил не такое.
— Может, найдёте кого-то, — осторожно сказала Римма. — Кому вы сами будете нужны, а не ваши деньги.
— Может быть, — он пожал плечами. — Но пока не хочу об этом думать. Сейчас хочу просто пережить эту ночь и начать год хоть с каким-то планом.
— У вас же компания. Это и есть план.
— Компания — это бизнес. А мне нужен личный план. Понимаешь? Что-то, что заставит меня вставать по утрам не ради денег, а ради чего-то другого.
Римма кивнула. Она понимала. Слишком хорошо понимала.
— Может, волонтёрство? — предложила она. — Или какое-то хобби.
— Хобби, — он усмехнулся. — Да, наверное, пора. Спасибо за совет.
Он кивнул, взял ещё одну конфету.
— Знаешь, я сегодня приехал сюда, потому что боялся остаться дома. Думал, что буду сидеть и жалеть себя. А вышло неплохо — хотя бы поговорили по-человечески.
Римма кивнула.
— Вы преувеличиваете.
— Нет. Не преувеличиваю. Ты напомнила мне, что можно просто разговаривать. Без всех этих игр, расчётов. По-человечески.
Римма молчала, не зная, что ответить.
Они сидели в тишине, доедая конфеты и мандарины. За окном город переливался огнями. Римме вдруг стало легко. Так легко, как не было уже очень давно.
— Спасибо вам, — сказала она снова. — За всё. За разговор. За шанс. За то, что не отправили домой.
— Спасибо тебе, — ответил он. — За компанию. За разговор.
Она засмеялась. Он улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему, без горечи.
— Пойдёшь теперь в хостел? — спросил он.
— Наверное. Уже поздно. Хотя… можно ещё немного побыть?
— Конечно. Давай досидим до полуночи. Встретим Новый год вместе.
— Вместе, — повторила она и поняла, что это слово греет. Вместе. Не одна.
Они сидели, разговаривали ни о чём и обо всём одновременно. О работе, о жизни, о том, каким должен быть настоящий Новый год. Римма рассказывала про детство в Ростове, про родителей, про то, как мечтала стать бухгалтером и вести свою маленькую фирму. Андрей Викторович слушал, кивал, иногда вставлял свои истории.
Когда часы показали без пяти двенадцать, он включил телевизор — там уже показывали Красную площадь.
— Ну что, — сказал он, доставая из мини-холодильника бутылку минералки. — Загадаем желание?
— Загадаем, — кивнула Римма.
Куранты начали бить. Римма закрыла глаза и загадала: чтобы этот шанс не оказался пустым. Чтобы всё получилось.
Двенадцатый удар. Они подняли стаканы.
— С Новым годом, — сказал Андрей Викторович.
— С Новым годом, — ответила Римма.
И впервые за много лет она верила, что этот год действительно будет новым. Другим. Лучше.
— О, как удачно ты наследство схватила! Делись наследством! Мы же тоже семья! — потирала руки родня