Римма пылесосила пол в пустом офисе на двенадцатом этаже. Тридцать первое декабря, половина девятого вечера. За окном город сверкал огнями, а здесь царила тишина — все разъехались встречать праздник.
Она специально задержалась: возвращаться в хостел, где соседи уже включили музыку на полную и орали на всю комнату, не хотелось. Лучше здесь. Тихо.
Римма выпрямилась, потянула затёкшую поясницу. Тридцать лет, а спина уже как у пенсионерки.
Она взяла пылесос и тряпку, пошла в дальний кабинет — последний на этаже. Кабинет директора. Обычно его убирала в первую очередь, но сегодня оставила напоследок. Там огромный панорамный вид на город, можно постоять, посмотреть на огни. Почти как праздник.
Толкнула дверь — и замерла.
За массивным столом из тёмного дерева сидел сам Андрей Викторович Соловьёв. Директор компании. Римма видела его только на фотографиях в коридоре, да пару раз мельком в холле — он обычно приезжал, когда уборщицы уже давно закончили смену.
Высокий, седоватый, всегда в строгих костюмах. Сейчас он сидел без пиджака, расстёгнутая рубашка, усталое лицо, перед ним — ноутбук и пустая кружка.
— Простите, — выдохнула Римма, пятясь назад. — Я не знала, что вы…
— Всё нормально, заходи, — он поднял руку. — Ты что, в такой вечер работаешь?
Она моргнула. Директор разговаривает с ней? Неуверенно вошла, выключила пылесос, который оставила у порога.
— Ну… ваш кабинет остался. Последний. Я быстро всё уберу и уйду.
— Не спеши. Мне всё равно не мешаешь.
— Спасибо.
Повисла пауза. Андрей Викторович смотрел в окно, барабанил пальцами по столу. Римма не знала, уходить или остаться.
— Смена у тебя когда закончилась? — спросил он наконец.
— В семь.
— А сейчас половина девятого, — он повернулся к ней. — Задержалась специально?
Она пожала плечами.
— Не хочу домой. То есть… не домой. В хостел. Там десять метров на четверых, сосед Толик со своей женой орут друг на друга каждый вечер. Сегодня там вообще кошмар будет. Музыка на полную, гости, шум до утра. Я хотела здесь посидеть, в тишине.
Андрей Викторович отпил кофе, посмотрел на неё внимательнее.
— Хостел, — повторил он задумчиво. — Давно там живёшь?
— Два года уже. Снять комнату не могу, дорого. А в хостеле хоть и тесно, но дешевле в три раза.
— Одна?
— Ага. Родители в Ростове, позвонила им утром, поздравила заранее. А так… никого.
Он усмехнулся — коротко, без радости.
— У меня примерно так же.
Римма подняла глаза. Он смотрел в окно, лицо его было напряжённым.
— Жена ушла в октябре. Нашла себе побогаче. С яхтой и виллой в Испании. Друзья… ну, те, кого я считал друзьями, оказались просто нужными людьми. Пока у тебя деньги, все рядом. А так — позвонить некому. Забавно, правда?
— Не очень, — тихо сказала Римма.
Он повернулся к ней, впервые действительно посмотрел. Внимательно. Как будто раньше не замечал.
— Сколько тебе лет?
— Тридцать.
— И что ты делаешь в хостеле? Снимать комнату не можешь?
— На мою зарплату? — она хмыкнула. — Даже однушка на окраине стоит больше, чем я получаю. В хостеле дёшево. Терпимо.
— У тебя образование есть?
— Техникум. Бухгалтерия. Везде требовали опыт, программы всякие знать, а я отстала. Потом взяли сюда, уборщицей. Деньги нужны были. Думала, временно, а потом привыкла.
Андрей Викторович покачал головой.
— Бухгалтерия, — повторил он. — И ты моешь полы.
— Ну, не только, — Римма попыталась улыбнуться. — Ещё окна, туалеты, кофемашины чиню иногда.
Он не улыбнулся в ответ. Наоборот, лицо стало серьёзнее.
— Почему не попыталась найти что-то по профессии хотя бы сейчас?
— Кому я нужна? Тридцать лет, опыта ноль. На собеседованиях отказывают сразу. Говорят, что нужны с опытом.
— А ты пробовала? Или сдалась?
В его тоне не было осуждения, скорее искренний интерес.
— Пробовала. Полгода рассылала резюме, ходила на собеседования. Надо было на что-то жить. Вот и пошла убираться.
Он кивнул, снова отвернулся к окну. За стеклом уже вовсю сверкали огни иллюминации.
— А сама-то хотела бы работать по специальности? — спросил он через минуту.
— Конечно, — ответила она честно. — Но уже не верю, что это возможно.
— А если бы появился шанс?
Римма непонимающе посмотрела на него.
— Какой шанс?
Он развернулся, положил руки на стол.
— У нас в бухгалтерии не хватает людей. Хочешь попробовать? Образование у тебя есть, пусть и без опыта. Научишься.
Римма замерла. Неужели он всерьёз?
— Вы предлагаете мне… должность? В бухгалтерии?
— Стажировку. Три месяца. Тысяч сорок в месяц на первое время. Если справишься — возьму на постоянную ставку с нормальной зарплатой. Если нет — ничего страшного, вернёшься к прежней работе.
Она молчала, пытаясь переварить услышанное. Это какая-то шутка? Или он издевается?
— Почему? — наконец выдавила она. — Почему вы вообще… замечаете меня? Я уборщица. Я невидимая.
Андрей Викторович усмехнулся.
— Знаешь, сегодня весь день я сидел здесь и думал: вот сижу я в своём кабинете, руковожу компанией, зарабатываю деньги. А зачем? Жена бросила. Друзей нет.
Даже Новый год не с кем встретить. И тут ты заходишь. Живой человек. Который просто делает свою работу, не жалуется, не просит. И я подумал: может, я просто перестал замечать людей? Настоящих? — он помолчал. — Я сам когда-то начинал с нуля. Работал грузчиком, потом кладовщиком. А потом мне дали шанс — взял в помощники, научил бизнесу. Без того человека я бы до сих пор ящики таскал.
Римма не знала, что ответить. В голове стучало одно: это шанс.
— Я… я соглашусь, — прошептала она. — Конечно, соглашусь.
— У нас есть Алла Сергеевна, она всех новичков ведёт. Строгая, но толковая. Справишься.
— Спасибо, — выдохнула Римма, и вдруг почувствовала, что глаза увлажнились. Быстро отвернулась, чтобы он не заметил. — Спасибо вам.
— Не за что. Честно говоря, это мне спасибо надо сказать.
— За что?
— За то, что не дала мне закиснуть здесь в одиночестве. Я уже начал жалеть себя. А это — скользкая дорожка.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Ну, я тоже здесь одна сижу. Мы оба не особо веселимся.
— Тогда давай сделаем хотя бы что-то праздничное, — он встал, подошёл к шкафу в углу кабинета, достал коробку конфет и пакетик с мандаринами. — У меня тут припасено. Секретарша принесла на праздники, но я так и не открыл.
Римма засмеялась.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. До Нового года ещё чуть больше двух часов.
Он поставил коробку на стол, очистил мандарин, протянул ей.
— Ешь. Хоть какой-то праздник сегодня будет.
Римма взяла дольку мандарина, почувствовала на пальцах свежий цитрусовый запах. Посмотрела в окно. Город сиял, где-то внизу люди спешили домой, к столам, к семьям. А она сидела здесь, на двенадцатом этаже, в кабинете директора, ела мандарины с конфетами.
Самая странная новогодняя ночь в её жизни.
— Знаешь, — сказал Андрей Викторович, усаживаясь обратно в кресло, — я всегда думал, что успех — это деньги, связи, статус. Построил бизнес, купил квартиру, машину. А в итоге остался один. И понял, что упустил что-то важное.
— Что именно?
— Людей. Настоящих. Не тех, кто рядом ради выгоды. — Он помолчал. — Знаешь, я сегодня весь день здесь один сидел, думал о жизни. И понял: я окружил себя людьми, которым от меня что-то нужно. Деньги, связи, статус. А с тобой сейчас просто разговариваю. Без всех этих игр.
— Я… просто работаю, — растерянно сказала Римма.
— Вот именно. Ты не пытаешься произвести впечатление, не строишь из себя кого-то. Приятно.
Она пожала плечами.
— У меня всё по-другому. Я просто пыталась выжить. Денег нет, перспектив нет, а вокруг одни проблемы. И вот сижу в хостеле, убираю офисы, и думаю: может, так и до конца? Может, это всё, что мне светит?
— А теперь?
— Теперь… — она улыбнулась. — Теперь появилась надежда. Вы дали мне её. Просто так.
— Не просто так. У тебя образование есть. И ты хочешь попробовать. Этого достаточно для старта.
Римма взяла ещё одну дольку мандарина. Внутри разливалось тёплое, почти забытое чувство. Радость. Настоящая, живая радость.
— А что будете делать вы? — спросила она. — Сейчас, я имею в виду. После боя курантов.
Он усмехнулся.
— Пойду домой. В пустую квартиру. Лягу спать. Завтра встану, приеду на работу. Всё как обычно.
— Звучит грустно.
— Звучит реалистично, — поправил он. — Но ничего. Переживу. Я уже пережил не такое.
— Может, найдёте кого-то, — осторожно сказала Римма. — Кому вы сами будете нужны, а не ваши деньги.
— Может быть, — он пожал плечами. — Но пока не хочу об этом думать. Сейчас хочу просто пережить эту ночь и начать год хоть с каким-то планом.
— У вас же компания. Это и есть план.
— Компания — это бизнес. А мне нужен личный план. Понимаешь? Что-то, что заставит меня вставать по утрам не ради денег, а ради чего-то другого.
Римма кивнула. Она понимала. Слишком хорошо понимала.
— Может, волонтёрство? — предложила она. — Или какое-то хобби.
— Хобби, — он усмехнулся. — Да, наверное, пора. Спасибо за совет.
Он кивнул, взял ещё одну конфету.
— Знаешь, я сегодня приехал сюда, потому что боялся остаться дома. Думал, что буду сидеть и жалеть себя. А вышло неплохо — хотя бы поговорили по-человечески.
Римма кивнула.
— Вы преувеличиваете.
— Нет. Не преувеличиваю. Ты напомнила мне, что можно просто разговаривать. Без всех этих игр, расчётов. По-человечески.
Римма молчала, не зная, что ответить.
Они сидели в тишине, доедая конфеты и мандарины. За окном город переливался огнями. Римме вдруг стало легко. Так легко, как не было уже очень давно.
— Спасибо вам, — сказала она снова. — За всё. За разговор. За шанс. За то, что не отправили домой.
— Спасибо тебе, — ответил он. — За компанию. За разговор.
Она засмеялась. Он улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему, без горечи.
— Пойдёшь теперь в хостел? — спросил он.
— Наверное. Уже поздно. Хотя… можно ещё немного побыть?
— Конечно. Давай досидим до полуночи. Встретим Новый год вместе.
— Вместе, — повторила она и поняла, что это слово греет. Вместе. Не одна.
Они сидели, разговаривали ни о чём и обо всём одновременно. О работе, о жизни, о том, каким должен быть настоящий Новый год. Римма рассказывала про детство в Ростове, про родителей, про то, как мечтала стать бухгалтером и вести свою маленькую фирму. Андрей Викторович слушал, кивал, иногда вставлял свои истории.
Когда часы показали без пяти двенадцать, он включил телевизор — там уже показывали Красную площадь.
— Ну что, — сказал он, доставая из мини-холодильника бутылку минералки. — Загадаем желание?
— Загадаем, — кивнула Римма.
Куранты начали бить. Римма закрыла глаза и загадала: чтобы этот шанс не оказался пустым. Чтобы всё получилось.
Двенадцатый удар. Они подняли стаканы.
— С Новым годом, — сказал Андрей Викторович.
— С Новым годом, — ответила Римма.
И впервые за много лет она верила, что этот год действительно будет новым. Другим. Лучше.
Какая же ты неблагодарная, сидишь тут, пригрелась. Если бы не внук, тебя бы уже тут не было