Никто прямо не говорил, что стол — на мне, но вопросы сыпались именно ко мне. «А что будет горячее?», «Ты же умеешь», «Ну у тебя лучше получается». Я закрыла чат и решила, что не обязана подтверждать это каждый раз.
А потом поняла: самое страшное в семейных праздниках — это когда все ждут, что ты будешь удобной.
Свек
ровь Ольга Васильевна написала в субботу утром: «Детки, давайте соберёмся на Анин день рождения? Через две недели в субботу удобно всем?»
Аня — сестра моего муж Димы, ей исполнится тридцать пять. Я сидела с чашкой и смотрела, как в чате появляются согласия: «Да, конечно», «Отлично», «Будем».
Потом Ольга Васильевна снова: «Лизонька, ты же знаешь, что Аня обожает твоё жаркое? И салатик тот, который ты делала в прошлый раз, все хвалили». Вот оно.
С тех пор как я однажды принесла на семейный ужин запечённую курицу с овощами, меня негласно назначили главным поваром на все праздники. Я ни разу не возражала — мне казалось, что так и надо, что это моя обязанность как жены и невестки.
Я поставила чашку и набрала: «Хорошо, принесу жаркое».
Димин брат Руслан: «Лиз, а ещё можно твои голубцы? Помнишь, с мясом и рисом? Я жене обещал, что ты сделаешь».
Стоп. Я перечитала. Обещал жене? За меня?
Я написала: «Руслан, я же ещё не согласилась».
Руслан: «Ну ты всё равно готовишь, чего там».
Телефон завибрировал — Аня в личку: «Лизуль, можно ещё тот салат с креветками? А то помнишь, в прошлый раз принесли какую-то гадость, никто не ел».
Я посмотрела на экран и почувствовала, как что-то внутри меня напряглось, словно слишком туго намотанная нитка.
Ещё вчера я планировала спокойные выходные — сводить сына Никиту в кино, погулять, может, в кафе зайти. А теперь передо мной вырисовывалась картина: два дня на кухне, десять мисок, гора посуды.
Дима зашёл на кухню, сонный, в старой футболке.
— Чего хмурая? — он открыл холодильник.
— Твои родственники меня в повара записали на Анин день рождения, — сказала я. — Причём без спроса.
— Ну так ты ж готовишь всегда хорошо, — пожал плечами Дима. — Мама просто хочет, чтобы праздник удался.
— Твоя мама может сама приготовить, если хочет, чтобы удался.
Он посмотрел на меня с удивлением, будто я сказала что-то на китайском.
— Лиз, ну не начинай. Это же семья.
— Вот именно, — я встала, — семья. Где все должны участвовать, а не один человек ишачить на кухне.
На работе я рассказала коллеге Светке — мы с ней частенько обедали вместе в бухгалтерии, где я вела учёт.
— Знаешь, что самое плохое? — Светка отложила ложку и посмотрела на меня. — Что тебя даже не спросили. Вот прямо взяли и распределили. Как будто ты не человек, а какая-то… кухонная машина.
— Точно, — я кивнула. — И если я скажу нет, буду виноватой. Испортила праздник, обидела сестру, не уважаю семью мужа.
— А ты скажи.
— Серьёзно?
— А что? — Светка посмотрела на меня внимательно. — Сколько тебе лет? Тридцать два? Ты взрослая женщина, мать семилетнего ребёнка, зарабатываешь сама. Почему ты должна отчитываться перед ними?
Я задумалась. Правда, почему?
Вечером написала в чат: «Ребят, я подумала. Принесу только жаркое. Остальное, пожалуйста, распределите между собой».
Ответ пришёл через минуту от Ольги Васильевны: «Лизонька, но ведь ты так вкусно готовишь! Неужели жалко для семьи?»
Потом Руслан: «Жена расстроится, она так ждала твои голубцы».
Аня вообще прислала голосовое — минуты три нытья о том, какая я эгоистка и что у неё день рождения раз в году.
Дима сидел рядом на диване, смотрел футбол.
— Ты видишь, что они пишут? — спросила я.
— Вижу, — он не отрывался от экрана. — Ну сделай ещё пару блюд, чего там. Зачем скандал разводить?
Вот тут я поняла, что самое обидное даже не в родственниках, а в том, что мой собственный муж не встаёт на мою сторону.
— Дим, ты хоть понимаешь, что я целый день проведу на кухне? Что у меня тоже есть планы на выходные?
— Какие планы? — он наконец повернулся. — Ты же всё равно дома сидишь.
— Я не сижу! Я хотела с Никитой в кино сходить, ты обещал нас свозить на каток.
— Ну сходим в другой раз.
Я встала и вышла на кухню. Села за стол, открыла чат и написала: «Приготовлю жаркое, и всё. Если нужно больше — пожалуйста, заказывайте доставку или готовьте сами».
Телефон взорвался. Сообщения летели одно за другим.
Ольга Васильевна: «Не ожидала от тебя такого. Мы же всегда всё вместе делали».
Руслан: «Жена вообще теперь не хочет идти. Говорит, зачем, если там даже нормальной еды не будет».
Аня: «Спасибо, что испортила мне праздник. Надеюсь, тебе приятно».
Димина тётя Зоя, которая обычно вообще молчала, тут вдруг написал: «Ты, как невестка невестка, должна уважать традиции семьи. В наше время женщины знали своё место».
Я читала и чувствовала, как внутри закипает. Своё место? СВОЁ МЕСТО?
Дима зашёл на кухню.
— Ну ты даёшь. Мать в слезах сидит, сестра обиделась. Нельзя было просто согласиться?
— Нет, — сказала я тихо. — Нельзя было.
— Почему?
— Потому что я — не прислуга. Потому что у меня есть своя жизнь. Потому что я устала постоянно всем угождать.
Он скрестил руки на груди.
— Ты преувеличиваешь.
— Я? — я встала. — Дим, вспомни прошлый год. День рождения твоей мамы — я готовила. Новый год — я готовила. Твой день рождения — я готовила. Пасха, восьмое марта, девятое мая — везде я. А потом мою посуду, убираю, пока вы все сидите и отдыхаете.
— Ну так ты хозяйка.
— А ты кто? Гость в своём доме?
Он открыл рот, но ничего не сказал. Развернулся и ушёл. Хлопнула дверь спальни.
***
Я не спала почти всю ночь. Ворочалась, смотрела в потолок и прокручивала все эти годы. Десять лет мы женаты с Димой. Квартиру покупали вместе на двоих — я свои накопления вложила, он кредит взял, оформили долевую собственность пополам. Но почему-то распределение обязанностей получилось совсем не честным.
Утром Дима собрался на работу молча. Я сидела на кухне с Никитой, он ел кашу.
— Мам, а почему папа злой? — спросил сын.
— Не злой он, просто… не понимает пока некоторые вещи.
— А ты почему не хочешь готовить?
Я посмотрела на Никиту и подумала: вот он, момент. Сейчас я могу объяснить ему, как правильно, а могу промолчать, и он вырастет таким же, как Дима. Будет считать, что женщина обязана ишачить на кухне, а мужчина — сидеть перед телевизором.
— Знаешь, сынок, готовить — это здорово. И я люблю готовить. Но когда тебя заставляют делать это постоянно, не спрашивая, хочешь ли ты, это неправильно. Понимаешь?
Он кивнул, хотя вряд ли понял до конца.
В обед мне позвонила Ольга Васильевна.
— Лизочка, ну давай поговорим по-человечески, — начала она мягко. — Я же не хотела тебя обидеть. Просто ты так хорошо готовишь, все всегда в восторге.
— Ольга Васильевна, — сказала я спокойно, — я ценю ваши слова. Но дело не в комплиментах. Дело в том, что меня никто не спросил, удобно ли мне, хочу ли я. Все просто решили за меня.
— Но ведь это семья! Мы должны помогать друг другу!
— Именно. Друг другу. Не одному человеку, а всем вместе. Почему бы Руслану не сделать салат? Почему бы Ане не заказать часть блюд? Почему всё на мне?
Она помолчала.
— Ну… ты же женщина. У тебя лучше получается.
— А у Русланиной жены руки отсохли?
— Лиза!
— Простите, — вздохнула я. — Но я устала быть удобной. Приготовлю жаркое, как обещала. Остальное — не моя ответственность.
И положила трубку.
Прошла неделя напряжённого молчания. До дня рождения оставалось ещё семь дней. Я купила продукты для жаркого, приготовила его накануне вечером. Дима всё это время практически не разговаривал со мной, только односложно отвечал. Никита чувствовал напряжение, стал тише обычного.
В субботу мы поехали к Ане. Я взяла только свою кастрюлю с жарким. Никаких голубцов, никаких салатов, никаких десертов.
Когда зашли в квартиру — Аня с мужем снимают двушку на окраине, копят на свою. На столе у них стояли покупные салаты в пластиковых контейнерах, пицца из доставки, суши.
Аня встретила нас с кислой миной.
— О, вот и вы. С одной кастрюлей, вижу.
— С жарким, как и обещала, — я поставила его на стол.
Ольга Васильевна подошла, посмотрела на стол и поджала губы.
— Ну что ж. Видимо, в этом году праздник будет скромным.
— Мам, всё нормально, — сказал Димин брат Руслан. — Вон, еды полно.
— Это не еда, — фыркнула Ольга Васильевна. — Это магазинная ерунда.
Я села за стол рядом с Никитой и налила ему сока. Впервые за все эти годы я сидела спокойно. Не вскакивала, чтобы подогреть, подать, убрать. Не бегала на кухню. Просто сидела.
Аня разрезала пиццу, все начали накладывать себе еду. Русланина жена — Настя, молодая, лет двадцати пяти — всё время смотрела на меня с любопытством.
— Лиз, а правда, что ты отказалась готовить? — спросила она тихо.
— Не отказалась. Я приготовила жаркое. Просто не стала готовить на весь стол одна.
— Круто, — она улыбнулась. — А я бы не смогла так сказать. Руслан бы обиделся.
— Пусть обижается, — пожала я плечами. — Ты же не робот.
Ольга Васильевна услышала и встряла:
— Вот видишь, Настенька, к чему такие разговоры приводят. Мужья обижаются, в семье разлад.
— А к чему приводит то, что женщина надрывается, а все считают это само собой разумеющимся? — спросила я, глядя ей в глаза.
Стол затих. Аня отложила вилку.
— Ты хочешь сказать, что мы тебя эксплуатировали?
— Я хочу сказать, что вы привыкли, что я всё делаю. И когда я сказала, что не буду, вы разозлились. Не потому, что я поступила плохо, а потому, что вам стало неудобно.
— Неблагодарная, — процедила Ольга Васильевна. — Мы тебя в семью приняли, как родную.
— Как родную или как бесплатную кухарку?
Дима резко встал, стул скрипнул.
— Всё, хватит! Лиза, зачем ты всё это говоришь? Нельзя было просто промолчать?
Я посмотрела на него. На этого человека, с которым прожила десять лет, родила сына, делила кровать и жизнь. И поняла, что он правда не понимает. Совсем.
— Нет, Дим. Нельзя было. Потому что если я промолчу сейчас, то буду молчать всегда. И через десять лет превращусь в озлобленную женщину, которая ненавидит каждый семейный праздник.
— Ты преувеличиваешь, — повторил он ту же фразу, что и неделю назад.
— Нет. Это вы недооцениваете.
Никита дёрнул меня за рукав.
— Мам, пойдём домой?
Я посмотрела на сына и встала.
— Да, сынок. Пойдём.
— Лиза, ты серьёзно? — Дима уставился на меня. — Ты сейчас уйдёшь с праздника сестры?
— Я сейчас уйду с мероприятия, где меня обвиняют в эгоизме за то, что я отстояла своё право выбирать. Ань, с днём рождения. Желаю тебе всего хорошего.
Я взяла Никитину руку, и мы вышли из квартиры.
Дима вернулся поздно вечером. Я сидела на кухне с чаем и читала книгу. Он прошёл, налил себе воды.
— Ты меня опозорила.
— Я защитила себя, — ответила я спокойно.
— Мать плакала.
— Твоя мать плакала не из-за меня. Она плакала, потому что потеряла контроль.
Он сел напротив.
— Что с тобой происходит, Лиз? Раньше ты была не такой.
— Раньше я боялась конфликтов. Боялась, что вы все обидитесь и отвернётесь. Боялась быть плохой. А потом поняла, что быть хорошей для всех — значит быть плохой для самой себя.
— И что теперь?
— Теперь я буду делать то, что считаю правильным. Помогать семье — да. Но не в ущерб себе. Не за счёт своего времени, здоровья, планов. Не потому, что кто-то решил, что я обязана.
Дима молчал, смотрел в стол.
— А если я не смогу с этим жить?
Вопрос повис в воздухе. Я сделала глоток чая.
— Тогда нам придётся подумать, как жить дальше. Потому что я не вернусь к тому, что было.
Он встал и ушёл в спальню. Я осталась сидеть на кухне, и впервые за много лет чувствовала не вину, не страх, не тревогу.
Я чувствовала облегчение.
Прошло две недели. Дима постепенно оттаял, но разговоров о том вечере мы не возобновляли. Ольга Васильевна больше не писала в чат с просьбами. Аня вообще замолчала — обиделась и не скрывала этого. Руслан иногда присылал смешные картинки, явно пытаясь разрядить обстановку.
Я больше не чувствовала себя виноватой. Я просто жила. Ходила на работу, воспитывала сына, готовила — но для себя и своих, а не потому, что кто-то решил, что я должна.
Жена доверяла мужу 17 лет, пока одна находка в его почте не расставила всё по местам