Мой тридцатидвухлетний день рождения отпраздновали без меня. То есть я была там, в собственной квартире, среди двадцати человек. Но меня там не было. Потому что всё — от гостей до торта — выбрала моя свекровь. Я просто пришла, как на чужой банкет, где случайно оказалась главной героиней.
— Сюрприз! — Тамара Львовна, моя свекровь, вынырнула из кухни с подносом салатов. — Ну что застыла? Проходи, гости ждут!
Какие гости? Я планировала вечер с пятью подругами в ресторанчике возле дома. Столик забронирован на восемь. Девчонки, наверное, уже собираются. Нужно срочно написать им, что планы изменились. А тут..
Я медленно сняла туфли, пытаясь осознать происходящее. В углу гостиной устроились три женщины бальзаковского возраста — вероятно, подруги свекрови.
На диване расположилась чета пожилых людей, которых я видела один раз на свадьбе три года назад — кажется, дядя Миши и его жена. За столом сидел двоюродный брат мужа с женой и двумя детьми, которые уже вовсю тянулись к нарезке.
— Ты где была? — Миша выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем. — Мама звонила тебе раз пять.
— У меня телефон был на беззвучном, я на планёрке сидела. Мы весь день разбирали квартальный баланс, я даже на обед не выходила.
— Ладно, неважно. Иди переодевайся, сейчас начнём.
Я прошла в спальню как в тумане. На кровати лежало платье — не моё. Бордовое, с воланами, размер вроде мой, но стиль… Я никогда не надела бы такое добровольно.
Рядом на подушке лежала записка от Тамары Львовны с её размашистым почерком: «Женечка! Специально купила для тебя наряд к празднику. Твоя Тамара».
Вот оно что. Она попросила у Миши ключи, пришла заранее, всё устроила. И он согласился.
Я достала телефон и быстро набрала сообщение в общий чат с подругами: «Девочки, форс-мажор. Ресторан отменяется. Объясню позже. Простите». Почти сразу посыпались вопросы, но я выключила звук. Разбираться с этим сейчас не было сил.
Набрала номер ресторана, извинилась, отменила бронь. Администратор явно удивилась — за два часа до назначенного времени отменять столик, но промолчала.
Я села на край кровати. Три недели назад я говорила Мише, что хочу вечер с подругами. Он кивал, соглашался. «Конечно, зай…, как скажешь». А позавчера Тамара Львовна позвонила и сообщила:
— Женечка, я всё беру на себя! Не волнуйся ни о чём, организую твой праздник по высшему разряду!
— Но я хотела…
— Да брось, что ты понимаешь в организации! У меня опыт, связи. Я такие банкеты устраивала! Просто приходи к семи, всё будет готово.
Тогда я попыталась возразить, но Тамара уже переключилась на перечисление блюд, которые планирует готовить. Я подумала, что она, может быть, испечёт торт и сделает пару салатов. Наивная.
— Женька, ты там надолго? — голос Миши раздался из-за двери. — Гости ждут.
Я натянула это бордовое безобразие. Вернее, попыталась — молния застряла на середине спины. Вышла так, придерживая платье рукой.
Миша помог застегнуть и отступил на шаг:
— Красиво! Мама старалась.
— Миша, я же говорила…
— Ну что теперь? Гости уже здесь. Не портить же вечер.
В гостиной меня встретили аплодисментами. Тамара Львовна взяла меня под руку и повела к столу, на котом громоздились тарелки с едой. Я увидела холодец, заливную рыбу, оливье, мимозу, нарезку из колбас — полный набор пиршества. На краю стола красовался огромный торт, украшенный розочками из крема и надписью «Любимой невестке 32 года!».
— Садись сюда, в центр! — Тамара указала на стул во главе стола. — Миша, налей всем!
— Ну что, дорогие гости! — Тамара встала с бокалом. — Сегодня у нас замечательный повод! Нашей Женечке исполнилось тридцать два! Пусть она будет здоровой, счастливой, и, главное, скоро порадует нас внучками и внуками!
Я напряглась. Мы с Мишей только год назад съехали от его родителей, купили эту двушку на окраине. О детях даже не говорили толком.
— За именинницу! — хором подхватили гости.
Я подняла рюмку и пригубила.
Дальше был тост от дяди — про то, какая я хорошая хозяйка, хотя он был у нас в гостях ровно один раз. Потом говорила какая-то Тамарина подруга про важность семейных ценностей. Потом двоюродный брат пошутил про мой возраст и биологические часы — за столом засмеялись.
Я сидела, улыбалась и чувствовала, как каждая минута тянется мучительно долго.
— Женечка, попробуй холодец! — Тамара подвинула ко мне тарелку. — Я с утра варила, специально для тебя!
Я не ем холодец. Вообще. Меня от него мутит ещё с детства. Миша знает. Его мать — тоже знает, я ей говорила.
— Спасибо, но я не…
— Да ладно тебе, попробуй хоть кусочек! Видишь, какой наваристый получился!
— Тамара Львовна, я правда не хочу.
— Ой, эти твои диеты! В твои-то годы надо есть хорошо, особенно если детей планируешь.
Я стиснула зубы и отодвинула тарелку. Тамара обиженно поджала губы, но промолчала.
После тостов начались развлечения. Оказывается, Тамара Львовна подготовила целую программу. Сначала конкурс на знание нашей с Мишей «истории любви» — гостям раздали листочки с вопросами. «Где познакомились молодые?», «Когда сыграли свадьбу?», «Какое любимое блюдо невестки?».
Интересно, что там написано в ответах. Потому что моё любимое блюдо — точно не то, что сейчас на столе.
Потом была викторина с призами — Тамара притащила целый пакет каких-то сувениров с рынка. Я сидела, смотрела на это представление и понимала, что нахожусь в какой-то параллельной реальности. Это был не мой праздник. Это был праздник Тамары Львовны, на котором я играла роль статистки.
— А теперь подарки! — объявила свекровь около десяти вечера.
Гости засуетились. Дядя с женой вручили набор полотенец. Подруги Тамары — сервиз на шесть персон, такой старомодный, с золотыми вензелями. Двоюродный брат — книгу «Здоровая беременность и счастливое материнство».
Я поблагодарила, сложила всё в угол. Миша подарил духи — те самые, которые я просила ещё два месяца назад. Хоть что-то хоошее.
— От меня тебе вот что, Женечка, — Тамара торжественно поставила передо мной коробку. — Открывай!
Внутри был… блендер. Мощный, профессиональный.
— Для детского питания пригодится! — пояснила она. — Я когда Мишу растила, таких не было, всё толкла вилкой. А у тебя будет по высшему разряду!
Гости закивали одобрительно. А я посмотрела на этот блендер и вдруг отчётливо поняла: сегодняшний вечер не про меня. Это про Тамарину потребность контролировать, организовывать, навязывать своё видение. Я — просто повод.
В одиннадцать гости начали расходиться.
Когда за последним гостем закрылась дверь, я прислонилась к стене в прихожей. Миша обнял меня за плечи:
— Устала? Ничего, сейчас разберём быстро, и спать.
— Миша, нам надо поговорить.
— Давай завтра, а? Мама старалась, не хочу её расстраивать.
— Твоя мама старалась для себя, а не для меня.
Он отстранился:
— Это ещё что значит?
— Это значит, что я три недели назад сказала: хочу вечер с подругами. А получила банкет с чужими людьми, в чужом платье, с едой, которую терпеть не могу.
— Мама хотела как лучше…
— Для кого лучше, Миша? Для меня? Я попросила холодец? Я попросила викторины? Я хотела блендер для детей, которых у нас нет?
Миша замялся:
— Ну… она увлеклась. Просто хотела тебя порадовать.
— Порадовать меня можно было, спросив, чего я хочу. А не организовывая всё за моей спиной.
— Женька, ну не преувеличивай. Праздник как праздник. Нормально всё прошло.
Я стянула это бордовое платье и швырнула на диван:
— Для тебя — нормально. А я сидела, как манекен, в роли декорации на празднике твоей матери.
— Хватит! — Миша повысил голос. — Мама столько сил вложила! Готовила, звала людей, торт заказала! А ты неблагодарная!
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что устала. Очень устала.
— Знаешь что, Миша? Я пойду спать. Обсудим завтра.
Но утром обсуждения не получилось. Миша уехал на работу рано, а когда вернулся вечером, сделал вид, что ничего не случилось. Тамара Львовна звонила раза три, спрашивала, понравился ли праздник, делилась впечатлениями гостей.
— Все были в восторге! Людмила Ивановна сказала, что такого холодца давно не ела! А Валерий Степанович попросил рецепт мимозы!
Я коротко отвечала «угу» и «спасибо», а потом просто перестала брать трубку.
Прошла неделя. Потом ещё одна. Миша периодически намекал, что я зря обижаюсь на его мать, что она добрая и всё делает от души. Я молчала. Внутри копилось что-то тяжёлое, давящее.
А потом Тамара Львовна объявила, что на 8 Марта она организует «женский вечер» — пригласит меня, своих подруг и ещё пару родственниц. В ресторан. Который выбрала сама, не спрашивая ни моего мнения, ни предпочтений.
— Классно же! — сказал Миша, когда я рассказала ему. — Вы с мамой проведёте время вместе.
— Миша, мне надоело.
— Что надоело?
— То, что твоя мать решает за меня. Что ты не видишь в этом проблемы. Что мои желания вообще не учитываются.
— Женя, ну хватит уже! Из-за дня рождения месяц дуться?
— Я не дуюсь. Я пытаюсь до тебя достучаться.
Он раздражённо махнул рукой:
— Сама не знаешь, чего хочешь. Нормальный праздник был, все довольны. Только ты вечно недовольна.
Я выдохнула. Медленно. Глубоко.
— Хорошо, Миша. Давай так. В следующем году, на мой следующий день рождения. Тридцать три года. На этот раз я сама всё организую. Сама решу, где, с кем и как. И никто, слышишь, НИКТО, не будет вмешиваться. Договорились?
Он пожал плечами:
— Делай что хочешь.
***
К своему новому дню рождения я готовилась тщательно. Забронировала столик в ресторане на шесть человек — четыре подруги, я и Миша. Заказала торт с ягодами — мой любимый. Предупредила всех, что никаких сюрпризов и гостей сверх списка не будет.
За неделю до дня рождения Тамара Львовна позвонила:
— Женечка, я тут подумала, может, опять у вас дома отметим? Я стол накрою, позову родственников…
— Нет, спасибо. Я уже всё организовала.
— Да ладно тебе, какой ресторан! Дома и дешевле, и уютнее!
— Тамара Львовна, я приняла решение.
После этого разговора свекровь три дня не выходила на связь. Миша ходил мрачный, говорил, что я обидела его мать, что можно было уступить. Я не уступила.
В день рождения мы с подругами сидели за столиком у окна. Заказали лёгкие закуски, смеялись. Миша пришёл с букетом гербер — моих любимых цветов. Тамары Львовны не было.
Я подняла бокал:
— Девочки, за то, что мы есть друг у друга. И за то, что имеем право отмечать свои праздники так, как хотим мы сами.
Мы чокнулись. Я впервые за долгое время ощутила лёгкость.
Может, кто-то скажет, что я эгоистка. Что не ценю заботу. Но забота — это когда спрашивают, что тебе нужно, а не решают за тебя. Забота — это уважение к твоим желаниям, а не навязывание своих представлений о правильном празднике.
Когда мы вернулись домой, Миша спросил:
— Ну как, довольна?
— Очень.
— И это лучше, чем то, что мама организовала?
Я обняла его:
— Конечно!
Это была маленькая победа. Но важная.
И знаете что? Небо от этого не рухнуло. Семья не развалилась. Просто теперь мы играем по новым правилам.
А бордовое платье с воланами до сих пор висит в шкафу. Иногда я смотрю на него и улыбаюсь. Это мой личный памятник тому дню, когда я впервые за долгое время почувствовала себя гостем в собственной жизни.
И решила, что больше такого не повторится. Никогда.
Проснувшись в 4 утра, Маша «не нашла» супруга в кровати, а из кухни доносились странные звуки. Подойдя поближе, она «застыла» в дверях