Людмила Павловна протёрла очки и посмотрела на часы. Ещё пять минут — и звонок в дверь. Но вместо привычного «Мам, на пару часиков» она услышала своё внутреннее «Хватит».
В этот раз она не откроет. Просто не откроет — и всё. Пятьдесят девять лет жизни, сорок из них она провела, отдавая себя сыну. Сначала пелёнки, потом школа, институт, свадьба, внуки.
Муж Виктор ушёл, когда Марку было пятнадцать — завёл другую семью в соседнем районе, с тех пор они виделись редко, а последние пятнадцать лет вообще не общались.
Двухкомнатная квартира досталась ей после развода, он съехал к той женщине и больше не появлялся здесь. А теперь вот это — каждую субботу и воскресенье она принимает внуков, пока её сорокалетний сын носится по городу с новыми подружками.
Звонок раздался ровно в девять утра.
Людмила Павловна не двинулась с места. Села в кресло у окна, натянула на колени плед и смотрела, как за стеклом качаются голые ветки тополя.
Звонок повторился. Потом ещё раз. Потом послышался стук.
— Мам! Открой! Я же предупреждал, что приеду!
Она молчала. Руки дрожали, но она заставила себя сидеть неподвижно, вцепившись в подлокотники кресла.
— Мам, ты что, заболела? МАМ!
Людмила Павловна закрыла глаза. Нет, она не заболела. Просто устала. Устала так, что по утрам не хотелось вставать. Работа в бухгалтерии выжимала из неё последние силы — бесконечные отчёты, новые программы, молодые начальницы, которые смотрели на неё как на пережиток прошлого.
А потом суббота — и снова детский гомон, просьбы покормить, поиграть, почитать. И воскресенье то же самое.
Марк звонил и колотил в дверь ещё минут десять, потом стих. Людмила Павловна услышала, как внизу завёлся двигатель его машины, и выдохнула.
На следующий день вечером Марк позвонил. Голос был раздражённый, почти злой.
— Что это было вчера?
— Я была дома.
— Почему не открыла?
— Не захотела.
Пауза. Людмила Павловна слышала, как он дышит в трубку.
— Мам, ты вообще соображаешь, что творишь? Я привёз детей! Они ждали тебя! Соня чуть не расплакалась!
— А ты куда бы поехал потом?
Снова пауза. Но уже другая — натянутая, как струна.
— Какое тебе дело?
— Марк, мне пятьдесят девять лет. Я сорок лет отработала. И я больше не хочу сидеть с твоими детьми каждые выходные, пока ты гуляешь.
— Гуляю?! — голос повысился. — Я работаю! Я встречаюсь с людьми! У меня дела!
Людмила Павловна усмехнулась.
— С той рыжей, которую ты в прошлый раз забирал из-под соседнего подъезда? Это тоже дела? Знаю я все твои «дела»!
— Ты следишь за мной?! Ты серьёзно?!
— Я просто смотрю в окно. Ты паркуешься прямо напротив.
Марк выругался сквозь зубы.
— Мам, мне некуда деть детей! Мы с Аллой развелись, у нее дети по будням, у меня — на выходных. Но я занят! И ты же бабушка! Или тебе плевать на внуков?
— Не плевать. Но я не собираюсь жертвовать своей жизнью, чтобы ты мог развлекаться.
— Развлекаться?! Да ты вообще понимаешь, каково мне?! Я развёлся! Я плачу алименты! У меня стресс! А ты мне ещё устраиваешь истерики!
— Я не устраиваю истерик. Я просто больше не открою дверь в субботу утром.
Марк замолчал. Потом его голос стал холодным.
— Ладно. Хорошо. Запомню.
Он бросил трубку.
Неделю Марк не звонил. Людмила Павловна ходила на работу, готовила себе, смотрела сериалы по вечерам. По пятницам уставала так, что еле доползала до кровати. Но хотя бы суббота и воскресенье были её.
В следующую субботу она проснулась поздно — в половине десятого. Заварила себе чай, достала пачку печенья. Устроилась в кресле с книгой.
В половине одиннадцатого зазвонил телефон. Марк.
— Мам, я сейчас подъеду. Возьми детей на пару часов.
— Нет.
— Что — нет?
— Нет, не возьму.
— Мам, я же сказал — мне надо!
— А мне надо отдохнуть.
— Отдохнуть?! — голос перешёл на крик. — Ты всю неделю сидишь в своей конторе за комьютером! Какой отдых?! У меня дети, понимаешь?! ДЕТИ!
— У тебя. Не у меня.
— Да что с тобой не так?! Ты какая-то странная стала! Может, тебе к врачу сходить?
Людмила Павловна поставила чашку на подоконник.
— Марк, я всё сказала. Не приезжай.
— Мам, я уже в машине! Я уже везу их!
— Развернись.
— Мам!
— Я не открою. В прошлый раз не открыла — и сегодня не открою.
Марк выругался так, что она поморщилась.
— Ты эгоистка! Обычная эгоистка! Тебе плевать на меня! На детей! Только о себе думаешь!
— Да. Теперь думаю о себе.
Она положила трубку.
Через полчаса снова раздался звонок в дверь. Людмила Павловна даже не встала с места. Марк звонил, стучал, кричал что-то через дверь. Потом она услышала детские голоса — тонкий Сонин и более низкий Артёмов.
— Баба Люда! Открой!
— Бабушка, ну пожалуйста!
Людмиле Павловне стало тяжело дышать. Она вцепилась в подлокотники кресла. Нет. Нет. Это не она виновата. Это Марк привёз их сюда, зная, что она не откроет. Использовал детей!
Наконец всё стихло. Марк увёз внуков. Вечером он снова позвонил. Голос был ледяным.
— Поздравляю. Ты добилась своего. Дети плакали полдороги.
— Это ты заставил их плакать. Не я.
— Я?! Это ты не открыла дверь!
— Это ты привёз их, зная, что я не открою. Чтобы давить на меня.
Марк помолчал.
— Знаешь что, мам? Хорошо. Отлично. Больше не буду тебя беспокоить. Вообще.
— Как скажешь.
— И не проси потом видеться с внуками.
— Не попрошу.
— Вот и славно.
Он швырнул трубку. Людмила Павловна сидела с телефоном в руке и смотрела в темноту за окном. Грудь сдавило, но слёз не было.
***
Прошло две недели. Марк не звонил. Людмила Павловна ходила на работу, приходила домой, ужинала, ложилась спать. По выходным убиралась, стирала, смотрела телевизор. Квартира казалась пустой — непривычно было не слышать детского гама.
Однажды вечером в среду в дверь позвонили. Людмила Павловна открыла — на пороге стояла её бывшая невестка Алла. Без детей. Худая, бледная.
— Здравствуйте, Людмила Павловна. Можно войти?
— Конечно. Проходи.
Алла прошла на кухню, села за стол. Людмила Павловна поставила чайник.
— Марк рассказал, что вы поссорились.
— Мы не ссорились. Я просто сказала, что больше не буду сидеть с детьми каждые выходные, пока он бегает на свидания.
Алла кивнула.
— Он в бешенстве. Говорит, что вы предали его.
— Предала? — Людмила Павловна усмехнулась. — Интересное слово.
— Я не на его стороне. Я просто хотела вас предупредить.
— О чём?
Алла помялась.
— Он говорит… что запретит вам видеться с детьми.
Людмила Павловна налила чай, поставила чашку перед Аллой.
— Он уже сказал мне это по телефону.
— И что вы будете делать?
— Ничего. У него нет на это права. Я их бабушка. Если захочу — говорят, можно через суд встречи добиться.
Алла посмотрела на неё с удивлением.
— Вы правда так поступите?
— Правда. Но не сейчас. Сейчас мне нужна передышка. От всего.
Алла обхватила чашку ладонями.
— Знаете… я понимаю вас. Марк привык, что все вокруг него вертятся. Что все должны ему помогать. А он никому ничего не должен.
— Ты же вышла за него замуж когда-то.
— Да. Но тогда он был другим. Или я думала, что другим. А потом… родились дети. И я увидела, какой он на самом деле.
Людмила Павловна села напротив.
— Расскажи.
Алла вздохнула.
— Когда родился Артём, я попросила его вставать по ночам. Хотя бы иногда. Знаете, что он ответил? Что у него работа, а я могу отоспаться днём. Потом я попросила забирать сына из садика. Хотя бы раз в неделю. Он сказал, что это моя обязанность. Когда родилась Соня, стало ещё хуже. Он вообще перестал помогать. Говорил, что устаёт. Что ему надо отдыхать. А я, значит, не устаю?
— И ты терпела.
— Терпела. Думала, что так и должно быть. Что все мужья такие. А потом узнала про его измены.
Людмила Павловна замерла.
— Много было?
— Не знаю. Точно не знаю. Но когда нашла переписку с одной… поняла, что это не первый раз. Он даже не оправдывался. Сказал, что я сама виновата. Что не уделяла ему внимания. Что дети для меня важнее, чем он.
Людмила Павловна выдохнула.
— Я подала на развод. Забрала детей. Марк съехал на съемную квартиру. И первый месяц вообще не появлялся. Потом начал забирать их на выходные. Я обрадовалась — думала, одумался, хочет быть отцом.
А потом Артём рассказал, что папа их к вам привозит и уезжает. Дети говорили, что вы с ними играли, кормили их. И я поняла — он просто сдавал их вам на весь день, пока сам гулял.
Людмила Павловна закрыла лицо руками.
— Я не знала…
— Откуда вам знать? Он же никогда ничего не рассказывает. Только требует.
Алла допила чай, встала.
— Людмила Павловна, я пришла не жаловаться. Я пришла сказать спасибо. За то, что вы наконец поставили его на место. Может, это его хоть чему-то научит.
— Не научит.
— Знаю. Но хотя бы вы себя защитили.
***
Прошёл месяц. Марк так и не позвонил. Людмила Павловна привыкла к тишине. По выходным ходила в парк, читала книги, смотрела старые фильмы. Иногда ей снились внуки — Соня с косичками, Артём с его вечными вопросами.
Однажды в субботу, когда она возвращалась из магазина, увидела у подъезда знакомую машину. Марк стоял рядом, смотрел в телефон. Увидел её — сунул телефон в карман.
— Мам, нам надо поговорить.
— О чём?
— Впусти меня. На лестнице не буду.
Людмила Павловна молча прошла мимо него в подъезд. Марк поднялся следом. В квартире он прошёл в комнату, сел на диван. Людмила Павловна осталась стоять у двери.
— Ну?
— Мне нужна твоя помощь.
— С чем?
— С детьми. Мне опять надо их пристроить на выходные.
Людмила Павловна покачала головой.
— Нет.
— Мам, я же извинился!
— Ты не извинялся.
— Ну… я пришёл. Это уже что-то значит.
— Это значит, что тебе снова что-то надо.
Марк вскочил.
— Да что с тобой не так?! Ты моя мать! Должна мне помогать!
— Должна?
— Да! Должна! Я твой сын!
Людмила Павловна шагнула к нему.
— Марк, ты сорокалетний мужчина. У тебя двое детей. Ты их отец. Ты должен о них заботиться. Не я.
— Я и забочусь!
— Нет. Ты перекладываешь их на меня, на Аллу, на кого угодно. А сам живёшь как холостяк.
— Я развёлся! Имею право!
— Имеешь. Но права на детей ты не потерял. Они твоя ответственность.
Марк ходил по комнате, как зверь в клетке.
— Ты просто мстишь мне. За то, что я с Аллой не ужился.
— Я не мщу. Я просто больше не буду жить твоей жизнью.
Он остановился, посмотрел на неё.
— Ты серьёзно думаешь, что без тебя справлюсь?
— Думаю, что должен попробовать.
— А если не справлюсь?
— Тогда научишься справляться.
Марк схватил куртку.
— Знаешь что? Я найду другую няню! Нормальную! А ты… сиди тут одна! И не жалуйся потом, что внуков не видишь!
Он выбежал из квартиры. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. Людмила Павловна стояла посреди комнаты и слушала тишину. Ещё через две недели позвонила Алла.
— Людмила Павловна, можно я с детьми приду? Они хотят вас увидеть.
— Конечно. Приезжайте.
В воскресенье вечером они пришли втроём. Соня сразу бросилась обниматься, Артём стоял в стороне, мрачный.
— Ты на нас обиделась? — спросила Соня.
— Нет. Ни капельки.
— А папа сказал, что обиделась. Что мы тебе мешали.
Людмила Павловна присела перед внучкой.
— Вы мне никогда не мешали. Я вас очень люблю.
— Тогда почему не открывала дверь?
— Потому что… устала. Понимаешь? Иногда даже бабушкам нужно отдыхать.
Соня кивнула.
— Как мне. Когда я не хочу в садик.
Людмила Павловна улыбнулась.
— Да. Примерно так.
Артём подошёл ближе.
— Баба, а ты правда с папой поругалась?
— Мы не ругались. Мы просто… не договорились.
— О чём?
— О том, кто должен сидеть с вами по выходным.
Артём нахмурился.
— Мы не маленькие. Можем и сами.
Алла вмешалась:
— Артём, тебе восемь лет. Ты ещё не можешь сам.
— Почему? Я уже умею суп разогревать!
— Знаю. Но это не значит, что можно оставлять вас одних.
Людмила Павловна посмотрела на Аллу.
— Он пытается с ними сидеть?
— Пытается. В прошлые выходные привёз их к себе. Включил мультики и ушёл в другую комнату. Работать, как он сказал. А сам по телефону разговаривал с какой-то женщиной, Артём мне рассказал. Пока он с ней разговаривал, Соня обожгла руку, пролила на себя горячий чай. Ничего серьёзного, но я ему всё высказала.
— И что он?
— Сказал, что я драматизирую. Что Соня сама виновата.
Людмила Павловна покачала головой. Марк не изменится. Никогда.
Дети остались до позднего вечера. Играли, рисовали, общались с бабушкой. Людмила Павловна готовила им ужин, слушала их истории. И чувствовала, как возвращается тепло.
Когда они уходили, Соня обняла её.
— Баба Люда, приходи к нам. Пожалуйста.
— Обязательно приду, родная.
— Когда?
— Скоро.
Алла задержалась в дверях.
— Людмила Павловна… Марк просил меня передать. Что если вы согласитесь сидеть с детьми, он будет платить вам.
Людмила Павловна замерла.
— Платить?
— Да. Как няне.
— И ты что ответила?
— Что он совсем с ума сошёл.
Людмила Павловна усмехнулась.
— Правильно ответила.
Алла обняла её.
— Держитесь. Вы сделали правильно.
Прошло ещё несколько месяцев. Марк больше не появлялся. Не звонил. Людмила Павловна иногда встречалась с Аллой и детьми.
Однажды Алла рассказала, что Марк нанял няню — студентку с педагогического. Девушка приходила к нему по выходным. Марк платил ей деньги и был доволен, что проблема решена.
— Он так и не понял, да? — спросила Людмила Павловна.
— Нет. Не понял. Он до сих пор считает, что вы просто вредничали.
— Ну что ж…
Людмила Павловна допила чай, посмотрела на фотографию на стене — Марк, маленький, трёхлетний, улыбается в камеру. Такой счастливый был.
А сейчас? Сейчас он был чужим. Взрослым эгоистичным мужчиной, который так и не научился думать о других. И она больше не чувствовала вины. Потому что сделала всё, что могла.
А дальше — его выбор. Любовь матери — не бездонный колодец, из которого можно черпать бесконечно, ничего не отдавая взамен.
Любовь требует уважения. И если человек этого не понимает… Что ж.
Пусть живёт со своими убеждениями.
Людмила Павловна встала, прошла на кухню. Достала из шкафа новую пачку чая — того самого, дорогого, который всегда откладывала «на потом». Заварила себе полную чашку.
Села за стол и сделала первый глоток.
Ты что устроила, неужели жалко детей оставить? — Ну ладно, значит от меня больше помощи не ждите