Что вы сделаете, если вернётесь из отпуска, а стены вашей квартиры окажутся другого цвета? А мебель переставлена? А вместо ваших вещей – чужие? Я знаю, что сделала я.
Ключ провернулся в замке, я толкнула дверь и замерла на пороге.
– Что это? – только и смогла я выдавить.
Денис замер рядом, чемодан выпал из его рук прямо на пол. Отдохнувшее лицо после двух недель в Таиланде мгновенно сменилось растерянностью.
Стены. Мои голубые, цвета январского неба, стены теперь были бежевыми. Скучными, безликими, больничными. На окнах вместо лёгких белых занавесок висели тяжёлые портьеры с золотистыми кистями. Диван стоял не у окна, а посередине комнаты, развёрнутый к телевизору. А на стенах…
– Это что за кошмар? – я показала на огромную картину в золочёной раме, изображавшую оленя на водопое.
Я терпеть не могу картины. Особенно таких оленей.
– Кать, я ничего не понимаю, – Денис прошёл в спальню, я услышала его приглушённое: – Ничего себе…
Я рванула за ним. Спальня. Наша спальня с фотографиями на стене, с книжными полками, которые я расставляла по цвету корешков. Всё исчезло. Теперь тут стоял какой-то старомодный комод, над кроватью висело зеркало в массивной раме, а на тумбочке – кружевная салфетка и фарфоровая статуэтка балерины.
Телефон. Надо срочно позвонить.
– Антонина Константиновна, что случилось с квартирой? – я набрала номер свекрови, пытаясь говорить спокойно, но голос дрожал.
– Катюша! Вы уже вернулись? Как слетали?
– При чём тут отпуск? Что произошло с нашей квартирой?!
– А-а-а, – она рассмеялась так беззаботно, словно речь шла о перестановке цветочных горшков. – Сюрприз! Нравится?
Я посмотрела на Дениса. Он стоял посреди спальни, обхватив голову руками.
– Какой сюрприз? Кто разрешал делать ремонт?
– Катенька, ну что ты сразу так? Я же хотела как лучше! Зашла полить цветы на второй день после вашего отъезда, смотрю – живёте как студенты какие-то. Эти ваши голубые стены, занавесочки… Неуютно совсем! Я решила – раз уж вас нет, сделаю вам приятное.
Приятное.
– Вы наняли рабочих? Без нашего разрешения?
– Ну, рабочих-то зачем? Наш сосед Гена помог и его друг Димка. Пока вы отдыхали, мы всё и переделали! А шторы я сама сшила, между прочим! Целую неделю вечерами корпела. И картины – это с нашей дачи, они просто пылились там на чердаке. Теперь у вас как в нормальном доме!
Я закрыла глаза. Считала до десяти. Потом до двадцати.
– Мам, – вмешался Денис, забирая у меня трубку. – Это очень неожиданно. Мы не просили…
– Денечка, сынок, ну ты же знаешь, какой у Кати вкус! Вот я и решила помочь, обустроить всё по-человечески. Ты же сам говорил, что ей не хватает хозяйственности!
Я вырвала у него телефон.
– Послушайте, – я говорила медленно, выговаривая каждое слово. – Вы. Переделали. Мою. Квартиру. Без. Моего. Согласия.
– Нашу квартиру, Катюша. Денис тоже тут живёт, между прочим.
– Эту квартиру я купила ДО свадьбы! На свои деньги, которые копила пять лет!
– Ну вот видишь, какая ты! Сразу в претензии! Я старалась, хотела порадовать, а ты…
Я сбросила звонок.
Денис молчал, разглядывая комод.
– Скажи хоть что-нибудь, – попросила я.
– Не знаю, что сказать. Это… это перебор, конечно.
Конечно? Я посмотрела на него внимательнее.
– Ты в курсе был?
– Нет! Катя, клянусь, нет! – он поднял руки. – Я так же удивлён, как и ты.
– Но не возмущён.
– Я просто… мне нужно время, чтобы осознать.
Я прошла в кухню. Там тоже постарались: новые занавески в мелкий цветочек, на столе – скатерть с вышивкой, на подоконнике – три горшка с геранью. Я открыла шкафчик – даже посуду переставили.
– Где мои чашки? – спросила я у пустоты. – Где мои любимые чашки с котиками?
Денис заглянул на кухню.
– Может, она их куда-то убрала?
Я начала распахивать шкафчики. Чашек не было. Зато нашлись сервизы – два комплекта, явно с той самой дачи. Фарфор в розочку.
На столе лежала записка. Знакомый свекровин почерк: «Ваши старые вещи на даче в кладовке. Эти красивее. Приятного чаепития! С любовью, мама».
– Денис, – я повернулась к мужу. – Твоя мама вывезла мои вещи на дачу.
– Она написала – наши вещи.
– МОИ вещи! Мою посуду, мои шторы, мои фотографии со стен! ГДЕ МОИ ФОТОГРАФИИ?
– Не ори, пожалуйста.
– Я имею право орать в своей квартире! Которую твоя мама превратила в филиал музея!
Он сел на стул, опустил голову.
– Давай успокоимся и подумаем, как быть.
– Как быть? – я рассмеялась. – Всё верну, вот как! Завтра же начну!
– Катя, она же старалась…
– Старалась? СТАРАЛАСЬ?! Денис, она перекрасила стены! Заменила мебель! Всё это без единого слова! Я должна быть благодарна?
– Ну, может, не стоит так резко… Цвет, конечно, не тот, но в целом неплохо же…
Я уставилась на него.
– Повтори-ка.
– Я говорю, может, и правда было немного по-студенчески. Мама просто хотела уюта добавить.
– Уюта, – я медленно кивнула. – Понятно.
Я достала телефон и начала искать номер маляра. Благо, наш дом обслуживает фирма – все контакты есть в чате жильцов.
– Ты что делаешь? – Денис поднялся.
– Заказываю ремонт. Завтра же приедут, всё вернут как было.
– Катя, это же деньги…
– Я заплачу.
– Но может, поговорим с мамой сначала? Она расстроится.
Я оторвалась от телефона.
– Она расстроится, – повторила я медленно. – А я что, по-твоему, сейчас чувствую? Радость? Восторг?
– Понимаю, но…
– Нет, не понимаешь! – я швырнула телефон на стол. – Твоя мама влезла в МОЁ жильё, изменила ВСЁ под свой вкус и даже не спросила! Это называется не помощь, а хамство!
– Не говори так про мою маму!
– А как мне говорить?! Она поступила отвратительно!
– Она хотела как лучше!
– Да плевать я хотела на её «как лучше»! Это МОЯ квартира!
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Денис первым отвёл взгляд.
– Ладно, – сказал он тихо. – Делай что хочешь.
Я дозвонилась до мастера. Договорились на послезавтра – раньше никак. Я записала сумму. Недёшево, но терпеть этот бежевый кошмар я не могла.
Уже стемнело, когда я сидела на чужом диване в чужой квартире и рассматривала оленя на водопое. За окном падал снег. Денис ушёл гулять – сказал, что нужно подышать.
Телефон снова ожил. Свекровь.
– Катюша, ну что ты обиделась-то? Денис звонил, сказал, ты недовольна. Я же для вас старалась!
– Для нас? Или для себя?
– Что ты имеешь в виду?
– Вы сделали квартиру под свой вкус. Как вам нравится. А мы тут вообще ни при чём.
– Катенька, ну это просто классика! Нейтрально, спокойно. Всем подходит!
– Мне не подходит.
– Но почему? Это же красиво!
– Потому что я люблю голубой цвет! Потому что я не люблю картины! Потому что это МОЙ дом!
– Наш, – поправила свекровь. – Денис тоже тут живёт.
– Денис со мной согласен.
Пауза.
– Вот как, значит, – голос стал холодным. – Против матери настроила.
– Я никого не настраивала. Я просто хочу вернуть всё как было.
– И сколько же это будет стоить?
Я назвала цифру.
– СКОЛЬКО?! – свекровь ахнула. – За перекраску?!
– Плюс возврат мебели, новые шторы.
– Катя, это же безумие! Такие деньги!
– Вы об этом думали, когда затевали всё это?
– Я думала, вы обрадуетесь! Я потратила свои деньги, свои силы!
– Я не просила.
– Неблагодарная, – процедила она. – Я теперь вижу, какая ты.
– А я вижу, какая вы, – ответила я. – И знаете что? Я потрачу на переделку вот столько. Было бы справедливо, если бы вы компенсировали хотя бы часть. Но если не хотите – ваше право. Только ключи от моей квартиры верните. Запасные, которые у вас хранятся.
– Как ты смеешь?!
– Очень просто. Вы нарушили моё доверие. Всё.
Я сбросила звонок и заблокировала номер. Денис вернулся поздно, пах улицей и зимним морозом.
– Мама звонила? – спросил он.
– Да.
– И что?
– Я сказала, что хочу, чтобы она компенсировала расходы на переделку. И чтобы вернула ключи.
Он присел рядом, посмотрел на меня.
– Катя, может, это перебор?
– Перебор – это когда кто-то без спроса делает ремонт в чужой квартире.
– Она же не со зла…
– Денис, – я повернулась к нему. – Скажи честно. Тебе действительно нравится то, что она сделала?
Он замялся.
– Ну… бежевый цвет, конечно, не мой выбор. И картина с оленем странная. Но в целом…
– В целом тебя устраивает, что твоя мать влезает в нашу жизнь и решает за нас?
– Она не решала за нас, она просто…
– Просто ЧТО, Денис? Просто сделала сюрприз? А если бы она, например, продала мою машину, потому что решила, что мне больше подойдёт другая? Тоже сюрприз?
– Это совсем другое!
– Ничем не отличается! Это моё жильё! И распоряжаться тут могу только я!
Он встал, прошёлся по комнате. Я видела, как он разрывается – между матерью, которая растила его одна после развода, и мной. Но выбирать всё равно придётся.
– Знаешь, что? Делай что хочешь. Я устал спорить.
Через три дня приехали маляры – двое парней, которые смотрели на бежевые стены с сочувствием.
– Вам точно нужно всё переделывать? – уточнил старший. – Краска свежая, ровно положена.
– Нужно, – ответила я.
Они принялись за работу. Я сняла картины, упаковала сервизы, сложила шторы в пакеты. Геранью заниматься не стала – просто выставила горшки на лестничную клетку с запиской: «Возьмите, пожалуйста».
Денис уехал к другу – сказал, что не может смотреть на это.
За три дня стены снова стали голубыми. Я вытащила из кладовки свои белые занавески, повесила их. Фотографии со стен свекровь всё-таки увезла на дачу, но в шкафу нашлась коробка с запасными снимками – я напечатала их после путешествия в двух экземплярах. Развесила по местам.
Диван вернули на место у окна. Комод вынесли в подъезд – там его быстро забрали соседи. Чашки с котиками пришлось заказать новые – точно такие же. За старыми на дачу ехать не собиралась.
Когда всё закончилось, я села на диван, посмотрела в окно. Вид на парк, заснеженные деревья, небо. Моя квартира. Снова моя.
Телефон ожил. Незнакомый номер.
– Алло?
– Это Катя? – мужской голос, незнакомый.
– Да.
– Вам звонит Анатолий Петрович, сосед вашей свекрови. Она просила передать, что ключи от вашей квартиры – запасной комплект – можете забрать у меня.
– Спасибо, – сказала я. – А деньги она отдавать собирается?
– Какие деньги?
– За переделку ремонта.
Пауза.
– Нет, она сказала, что не будет платить. Сказала, вы неблагодарная и сами виноваты.
– Понятно, – я усмехнулась. – Спасибо за информацию.
Я не поехала за ключами. Просто поменяла замок на следующий день. Денис вернулся поздно, долго ходил по комнатам, разглядывал.
– Как было, – сказал он наконец.
– Да.
– Мама не отдала деньги.
– Знаю.
– Она говорит, что больше никогда не переступит порог этой квартиры.
Я пожала плечами.
– Её выбор.
– Катя, это всё-таки моя мама…
– А это всё-таки моя квартира, – ответила я спокойно. – Я её купила до свадьбы, вложила туда свои деньги, свои мечты. И никто – никто – не имеет права менять её без моего согласия.
Он сел напротив, опустил взгляд.
– Может, ты позвонишь, извинишься? Просто чтобы наладить отношения?
Я посмотрела на него долгим взглядом.
– За что мне извиняться, Денис?
– Ну… за резкость. За то, что потребовала деньги.
– Я не буду извиняться за то, что защитила своё личное пространство.
– Но она же мама… она одна меня растила, ты же знаешь. После того, как отец ушёл. Мне трудно идти против неё.
Я вздохнула. Вот оно – его настоящее чувство. Вина. Долг. Страх обидеть мать, которая столько для него сделала.
– Понимаю, – сказала я тихо. – Но твоя мама думает, что может делать всё что угодно, а я должна молчать и радоваться. Это не так. И чем раньше она это поймёт, тем лучше для всех.
Денис молчал.
– Ты на её стороне? – спросила я.
– Я… я не знаю, Катя. С одной стороны, понимаю тебя. С другой – она действительно хотела помочь. Просто не подумала.
– Помощь – это когда тебя просят. А когда не просят, это называется вмешательство.
Он кивнул, но я видела: он не согласен до конца. Просто устал спорить.
Прошло три месяца. Свекровь так и не позвонила. Денис ездил к ней один, возвращался мрачный. Однажды сказал:
– Мама спрашивала, почему я не привожу тебя в гости.
– И что ты ответил?
– Сказал, что ты занята.
– Вот как, – я отложила книгу. – Значит, проще соврать, чем объяснить правду?
– Какую правду?
– Что твоя мама влезла в чужую жизнь и не извинилась.
– Катя, ну сколько можно?! Прошло столько времени!
– Время не стирает неуважение, Денис.
Мы поссорились. Он ушёл, громко закрыв дверь, вернулся только утром.
Сейчас прошёл год. Со свекровью мы так и не общаемся. Денис стал чаще задерживаться на работе, реже разговаривает. Иногда я ловлю его взгляд на голубых стенах – задумчивый, грустный.
А я сижу на своём диване, смотрю в окно и знаю: сделала правильно. Потому что если уступишь раз, уступать придётся всегда. И свекровь уже строила бы планы насчёт детской комнаты, выбирала бы имена внукам, диктовала бы, как мне жить.
Нет. Моя квартира, мои стены, мой выбор.
Денис заходит на кухню, останавливается в дверях.
– Налить тебе чай?
– Спасибо, – я улыбаюсь. – С удовольствием.
Он кивает и уходит. Я слышу, как звенит чайник, как он достаёт чашки – те самые, с котиками, которые я заказала.
А я продолжаю смотреть в окно. На заснеженный парк, на облака, на своё отражение в стекле. И понимаю: иногда надо отстоять себя, даже если это дорого стоит.
Даже если за это приходится платить холодом в отношениях с мужем, который так и не сделал выбор до конца.
Свекровь отсадила мою мать за «стол для прислуги» — вечером гостья уехала на лимузине губернатора, а я молча подала на развод