Кирилл Андреевич, двадцатисемилетний сын владельца холдинга, нервно крутил на пальце перстень. Напротив сидели трое представителей китайской корпорации «Тяньши». Они улыбались одними губами, но их глаза оставались холодными, как лед в бокалах с водой.
— Стас, что они говорят? — процедил Кирилл сквозь зубы. — Почему они собирают папки?
Стас, однокурсник Кирилла, которого тот пристроил «по дружбе» переводчиком, был бледен. На лбу у него выступили крупные капли пота. Он бестолково листал словарь в телефоне.
— Кир, они говорят на каком-то диком диалекте… Или это юридический сленг. Я не понимаю про «черную воду» и «гору, что давит на плечи». В контракте этого не было!
Кирилл ударил ладонью по столу красного дерева.
— Ты идиот? Отец меня в порошок сотрет, если я упущу этот контракт. Это поставка электроники на миллионы! Сделай что-нибудь!
В этот момент дверь бесшумно открылась. Вошла Татьяна Львовна — женщина неопределенного возраста в серой униформе клининговой службы. Ей нужно было забрать кофейник и протереть стол — секретарь сказал, что гости ушли на перекур. Она не знала, что переговоры затянулись.
— Пошла вон! — рявкнул Кирилл, увидев её. — Кто пустил?!
Татьяна вздрогнула. Поднос в её руках звякнул.
— Прошу прощения, мне сказали…
— Мне плевать, что тебе сказали! — Кирилл вскочил. Нервы сдавали, ему нужно было на ком-то сорваться. — У нас тут бизнес рушится из-за бестолочей, а ты лезешь со своей тряпкой!
Он схватил со стола лист с дополнительным соглашением, испещренный иероглифами, который китайцы только что положили перед ним как ультиматум.
— Что вылупилась? — Кирилл ткнул бумагой в сторону уборщицы, кривя рот в злой усмешке. Ему вдруг захотелось унизить эту серую мышь, чтобы почувствовать хоть какое-то превосходство. — Может, ты у нас эксперт? А? «Переведи эти каракули, и я тебя озолочу!»
Стас нервно хихикнул, пытаясь подыграть боссу:
— Ага, давай, теть Тань. Спасай холдинг.
Татьяна Львовна медленно поставила поднос на тумбу. Её спина, обычно сутулая от бесконечного мытья полов, вдруг выпрямилась. Она посмотрела на Кирилла. В её взгляде не было страха, только безмерная усталость человека, который видел в жизни вещи пострашнее истеричных сынков богатых родителей.
— Покажите, — тихо сказала она.
Кирилл опешил. Он ожидал, что она испугается, убежит, начнет извиняться.
— Чего? Ты серьезно? Ну на, позорься.
Он швырнул лист на пол перед её ногами.
— Читай. Если переведешь — дам пятьдесят тысяч прямо сейчас. А нет — вылетишь отсюда без зарплаты за месяц.
Китайцы переглянулись. Глава делегации, господин Чжоу, нахмурился, наблюдая за этой сценой.
Татьяна Львовна не спеша наклонилась, подняла лист. Её пальцы, огрубевшие от воды и химии, бережно разгладили бумагу.
Она пробежала глазами по столбцам иероглифов.
В голове вдруг щелкнуло. Шум кондиционера сменился гулом пекинской улицы, суетой торговых кварталов и пылью в архивах МИДа. Тридцать лет назад она была одним из лучших синхронистов в торговом представительстве. До того, как тяжелые времена девяностых перемололи её жизнь, до серьезного недуга сына, до продажи квартиры за долги мужа, до того, как ей пришлось забыть, кто она такая, чтобы просто выжить.
— Это не диалект, — её голос прозвучал глухо, но твердо. — И не сленг. Это классический юридический формуляр, используемый в провинции Гуандун при слиянии капиталов.
Тишина в кабинете стала звенящей. Стас открыл рот.
— Что? — Кирилл моргнул. — Какое слияние? Мы покупаем чипы!
— Здесь нет ни слова о чипах, — Татьяна подняла на него глаза. — Этот документ — согласие на покрытие долговых обязательств дочерней фирмы господина Чжоу взамен на доступ к их логистике. Пункт 4, абзац 2: «Принимающая сторона обязуется погасить скрытый заем в размере восьми миллионов юаней в течение квартала».
Кирилл побледнел. Ему стало совсем хреново. Он выхватил у неё лист, посмотрел на него, потом на Стаса.
— Восемь миллионов… Это правда?
Стас молчал, красный как рак. Он вообще не понимал этот текст.
Тогда Татьяна повернулась к китайцам.
Она сделала глубокий вдох. Язык, спавший в ней годами, проснулся. Это было похоже на то, как садишься на велосипед после долгого перерыва — сначала страшно, а потом тело вспоминает само.
— Уважаемый господин Чжоу, — произнесла она на чистейшем путунхуа с мягким северным акцентом. — Мой юный начальник просит прощения за недоразумение. Он не был проинформирован о смене предмета договора. Вероятно, его помощник допустил ошибку при подготовке встречи.
Господин Чжоу медленно встал. Его лицо, до этого напоминавшее каменную маску, дрогнуло.
— Вы владеете старым стилем речи, госпожа, — ответил он, склонив голову в знак уважения, чего не делал перед Кириллом ни разу. — Где вы учились?
— В Институте стран Азии и Африки, выпуск восемьдесят девятого года, — ответила Татьяна, и в уголках её глаз собрались морщинки. — Но это было в другой жизни.
Они обменялись еще несколькими фразами. Татьяна взяла ручку со стола Кирилла — дорогую, тяжелую, золотистую — и быстро исправила два иероглифа в тексте.
— Мы не можем принять долги, — сказала она Чжоу. — Но мы готовы рассмотреть увеличение объема закупок на десять процентов, если вы уберете этот пункт.
Чжоу посмотрел на исправления. Улыбнулся. Кивнул.
— Это честная сделка. Мудрая женщина спасает неразумных мужчин.
Сделка была спасена.
Кирилл обессиленно опустился в кресло. Его рубашка прилипла к спине. Он понимал, что только что прошел по краю пропасти. Если бы он подписал ту бумагу, отец не просто уволил бы его — он бы устроил ему настоящий удар по карьере.
Когда китайцы вышли, Кирилл остался сидеть, глядя на Татьяну Львовну. Она снова стала просто уборщицей. Положила ручку, взяла свой поднос.
— Я пойду, мусор вынесу.
— Стойте… — голос Кирилла дрогнул. — Татьяна… Как вас?
— Львовна.
— Татьяна Львовна. Вы… Откуда? Почему вы здесь, с тряпкой?
Она горько усмехнулась.
— Потому что тряпка кормит каждый день, Кирилл Андреевич. А переводы… Кому нужна пожилая женщина-переводчик, когда есть интернет-сервисы и молодые, наглые, как ваш Стас? Мне внука поднимать надо, у него серьезный недуг, он постоянно задыхается, а медикаменты в копеечку влетают.
Кирилл судорожно полез в карман пиджака, достал толстую пачку наличных, которую приготовил для ресторана вечером.
— Здесь… Я не знаю сколько. Много. Возьмите.
Он протянул ей деньги. Руки у него тряслися.
Татьяна посмотрела на купюры. Гордость шептала: «Брось ему в лицо, он же унижал тебя». Но жизнь — штука суровая. Она вспомнила, как тяжело внуку приходится по ночам, старые зимние сапоги, которые протекали, пустой холодильник.
Она взяла деньги. Спокойно, с достоинством. Не как подачку, а как плату.
— Это за перевод. По срочному тарифу.
— Оставайтесь! — выпалил Кирилл. — Я Стаса выгоню! Будете у меня в международном отделе! Зарплата — какую скажете!
Татьяна Львовна покачала головой. Она посмотрела на него — на этого испуганного мальчика в дорогом костюме, который минуту назад был готов растоптать её.
— Нет, Кирилл Андреевич.
— Почему? Я дам в три раза больше, чем вы здесь получаете!
— Потому что вы людей не видите, — тихо сказала она. — Для вас человек — это функция. Пока я с тряпкой — я пустое место. Заговорила по-китайски — я нужна. А если я завтра приболею и голос потеряю, вы меня снова вышвырнете?
Она спрятала деньги в карман фартука.
— Я доработаю смену. А завтра не ждите. Ищите другого переводчика, только проверяйте диплом, а не связи.
Она вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.
Кирилл остался один в огромном кабинете. Он посмотрел на подписанный контракт, потом на дверь. Впервые в жизни он почувствовал себя не хозяином мира, а маленьким и глупым ребенком, которого только что пожалели и простили, хотя он этого не заслужил.
На следующий день Татьяна Львовна не вышла на работу. Телефон её был недоступен.
Но через неделю на счет благотворительного фонда, который помогал детям с тяжелыми испытаниями по здоровью, пришел анонимный перевод. Сумма была огромной — как раз столько, сколько Кирилл планировал заработать на первой поставке.
В комментарии к платежу было всего два слова: «За урок».
Говорят, Кирилл Андреевич теперь лично собеседует каждого сотрудника, даже курьеров. И никогда, ни при каких обстоятельствах не позволяет никому повышать голос на персонал.
Нагулялся, так сказать