Фраза прозвучала между делом, без паузы, будто решение давно принято. Он даже не спросил, удобно ли ей. Чемодан она не собирала, просто слушала. В голове вдруг стало удивительно ясно.
— Тридцать первого ты уезжаешь к сестре, — повторил Антон, не отрываясь от телефона. — А я ребят позову, нормально посидим.
Рая сидела на краешке дивана, держа в руках кружку с чаем. Тридцать два года, четыре из которых прожиты вместе с этим человеком. И только сейчас она будто впервые слышала его слова по-настоящему.
— На сколько дней? — спросила она тихо.
— Ну… дня на три-четыре. Может, до пятого. Они же с ночёвкой останутся, потом отдыхать будут. Да ты сама знаешь, как это бывает.
Да, знаю.
Рая поставила кружку на столик. Медленно, аккуратно, словно боялась, что та разобьётся от малейшего движения.
— Антон, это наша квартира.
— И что? — он наконец оторвался от экрана, посмотрел на неё с недоумением. — Рай, ну не маленькая же. Съезди к Алёнке, она тебя сто раз звала. Отдохнёшь от меня заодно.
— Я не хочу отдыхать от тебя. Я хочу встретить Новый год дома.
Он вздохнул, закатил глаза.
— Слушай, ты же понимаешь, что с ребятами и с тобой — это разные вещи? Мы будем шуметь, музыка, игры всякие… Тебе же некомфортно будет.
— Почему ты решил, что мне будет некомфортно в собственной квартире?
— Потому что ты всегда недовольна, когда я друзей зову! — голос его стал резче. — Вечно лицо кислое делаешь, намёками сыплешь, что пора расходиться. Мне неловко перед пацанами.
Рая молчала. Правда была в том, что она действительно не любила эти посиделки. Четверо мужиков за тридцать, которые вели себя так, будто им ещё двадцать.
Орали, включали музыку на полную, разбрасывали вещи по всей квартире, оставляли гору грязной посуды и пакеты с мусором. После каждой такой встречи она убирала квартиру до обеда следующего дня.
Но сейчас речь шла не о рядовой пятнице. Речь шла о Новом годе.
— Хорошо, — сказала она ровно. — А если я останусь?
Антон нахмурился.
— Зачем? Зачем тебе сидеть и слушать наши разговоры? Мы в приставку рубиться будем, свои мужские темы обсуждать. Ты же терпеть это не можешь.
— Я могу быть в спальне.
— Рая, ты чего? — он встал, подошёл ближе, присел перед ней на корточки. — Ну какой это праздник для тебя? Сидеть взаперти, пока мы тут веселимся? Поезжай к сестре, она готовит классно, племянники твои любимые там. Тебе же лучше будет.
Она смотрела на него и будто видела впервые. Искреннее недоумение в глазах. Он правда не понимал.
— Антон, — начала она осторожно, — когда мы съехались, ты обещал, что эта квартира будет нашей. Что здесь мы будем принимать решения вместе.
— Ну и что? Я же не выгоняю тебя насовсем. Всего несколько дней.
— Ты выгоняешь меня на Новый год.
— Я не выгоняю! — вскинулся он. — Предлагаю разумный вариант. Тебе там будет хорошо, мне тут хорошо. Все довольны.
— Все, кроме меня.
Он распрямился, отошёл к окну. За стеклом мелькали огоньки гирлянд на соседних балконах. Город готовился к празднику.
— Ты опять за своё, — процедил он сквозь зубы. — Всё должно быть, как ты хочешь. А то, что мне тоже иногда надо расслабиться, тебя не волнует.
— Расслабляйся. Но не на Новый год и не выселяя меня.
— Ну да какое выселение?! — он резко обернулся. — Нормальные жёны радуются, когда мужья их на пару дней отпускают! А ты устраиваешь скандал на ровном месте!
Скандал на ровном месте. Рая медленно встала с дивана.
— Антон, сколько мы живём вместе?
— Четыре года. Ну и что?
— Четыре года назад я продала свою однушку. Помнишь? Деньги пошли на первоначальный взнос по ипотеке. И половину ипотеки оплачиваю я.
— Я в курсе, — он скрестил руки на груди. — Ты мне об этом каждый раз напоминаешь, когда тебе что-то не нравится.
— Каждый раз? Назови хоть один.
Он промолчал, отвернулся.
— Я не напоминала, — продолжила Рая тихо. — Потому что считала, что это само собой разумеется. Это наш дом. Наш. Но сейчас ты ведёшь себя так, будто я здесь квартирантка, которую можно попросить освободить помещение.
— Я просто хочу провести время с друзьями! — выкрикнул он. — Неужели это преступление?
— Проводи. Но почему я должна уезжать?
— Потому что ты всё портишь! — вырвалось у него.
Повисла тишина. Антон сглотнул, отвёл взгляд.
— В смысле… ты понимаешь, о чём я. Ты не любишь компании, вечно всем недовольна…
— Я не всем недовольна. Я недовольна тем, что вы превращаете квартиру в свинарник. Последний раз Степка уронил телефон прямо в мой цветочный горшок с фикусом.
— Ну случайность же!
— Антон, ему сорок один год.
Он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
— Слушай, давай так. Ты едешь к Алёнке, я встречаю Новый год с ребятами. Потом, когда ты вернёшься, мы с тобой где-нибудь отметим. Сходим в ресторан, на каток. Как раньше.
Как раньше.
Когда это было — раньше? Три года назад? Четыре?
— А если я не поеду? — спросила Рая.
— Тогда будет неловко, — буркнул он. — Я уже всех позвал. Я не могу им сейчас сказать: «Извините, ребята, жена передумала уезжать, вечеринка отменяется».
— Почему отменяется? Пусть приезжают. Я буду в спальне.
— Рая, это какой-то абсурд! Ты что, серьёзно хочешь сидеть в комнате, пока мы празднуем?
— Я хочу быть дома на Новый год.
Он смотрел на неё так, словно она сошла с ума.
— Ты мне мстишь, да? За что-то. Придумала себе обиду и теперь мстишь.
— Я не мщу. Я защищаю своё право жить в своей квартире.
— Это МОИ друзья! — голос его сорвался на крик. — Я имею право приглашать их, когда хочу!
— Имеешь. Но не имеешь права выставлять меня.
Антон схватил куртку с вешалки, натянул ботинки.
— Я выйду. Пройдусь. Остынем оба, потом поговорим нормально.
Дверь хлопнула. Рая осталась одна в квартире, в которой больше не чувствовала себя дома.
***
Алёна выслушала её молча. Потом налила чай, придвинула вазочку с печеньем.
— И что ты теперь будешь делать?
— Не знаю, — Рая обхватила кружку. Тепло разливалось по ладоням, но внутри оставалось холодно. — Он вернулся вчера вечером, сделал вид, будто ничего не было. Спросил, когда я собираюсь ехать к тебе.
— И ты?
— А я молчала. Потому что не понимаю, что происходит.
Алёна вздохнула, откинулась на спинку стула.
— Слушай, а может, правда махнуть ко мне? Детишки обрадуются, я наготовлю всяких вкусностей, у нас ёлка настоящая…
— Лён, ты не понимаешь. Если я уеду сейчас, он решит, что так можно. И в следующий раз повторит. А потом ещё раз. И однажды я пойму, что живу на птичьих правах в квартире, за которую плачу наравне с ним.
Алёна кивнула.
— Понимаю. Просто… ты уверена, что хочешь скандал? На Новый год?
— Я не хочу скандал. Я хочу, чтобы меня услышали.
— Антон никогда тебя не слышал, — сказала сестра жёстко. — Извини, но это правда. Он живёт в своём мире, где есть он, друзья и иногда — жена, которая должна подстраиваться.
— Так было не всегда.
— Было. Просто раньше ты закрывала на это глаза.
Рая хотела возразить, но не смогла. Потому что Алёна была права. Двадцать девятого декабря Антон пришёл с огромным пакетом закусок.
— Слушай, — сказал он примирительно, — я подумал. Давай компромисс. Ты остаёшься, но сидишь в спальне. Я тебе туда ноут принесу, наушники. Посмотришь что-нибудь, отдохнёшь. А в полночь выйдешь, поздравимся все вместе, и всё. Нормально же?
Рая стояла у плиты, следила за супом. Гороховый, варила по привычке.
— Антон, ты хоть понимаешь, что предлагаешь?
— Ну? Разумный вариант. Всем хорошо.
— Мне не хорошо сидеть в наушниках в своей спальне, пока в гостиной гуляют твои приятели.
— Тогда уезжай! — он швырнул пакет на стол. — Я уже устал это обсуждать! Я позвал людей, они едут. Что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты спросил меня ДО того, как позвал.
— Я не обязан с тобой согласовывать каждый шаг!
— Обязан, когда речь о нашем общем доме и о таком дне, как Новый год.
Он рассмеялся. Зло, с издёвкой.
— Общий дом. Ты на эту тему можешь песни петь. Внесла денег — и теперь считаешь себя хозяйкой. СИДИ В КОМНАТЕ И НЕ МЕШАЙ!
Крик прозвучал так громко, что Рая вздрогнула. Антон тяжело дышал, лицо покраснело.
— Извини, — пробормотал он. — Не хотел орать. Просто… ты меня доводишь.
Она выключила плиту, накрыла кастрюлю крышкой.
— Я еду к Алёне, — сказала спокойно.
— Вот и отлично! — он просиял. — Я же говорил, что так будет лучше.
— Еду насовсем.
Антон замер.
— Что?
— Если я сейчас уеду, — продолжила Рая, — ты можешь не ждать меня обратно. Алёна уже согласилась меня приютить. Я поживу у неё, пока мы не решим, что делать дальше.
— То есть ты меня бросаешь.
— Я даю нам время подумать.
— Из-за какой-то вечеринки.
— Из-за того, что в этих отношениях нет меня.
Антон поднял глаза, посмотрел на неё растерянно.
— Я не понимаю, что происходит.
— Я знаю, — сказала Рая тихо. — В этом и проблема.
Тридцатого декабря она собрала вещи. Немного — на несколько дней. Антон сидел на диване, смотрел в телефон. Когда она вышла из спальни с сумкой, он поднял голову.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— И когда ты вернёшься?
— Не знаю.
Он встал, подошёл ближе.
— Рая, ну это же смешно. Мы четыре года вместе. Ты хочешь всё разрушить из-за одного вечера?
— Я хочу понять, есть ли у нас что-то, что можно разрушить. Или мы просто сожители, которые делят счета и жилплощадь.
— Мы семья, — сказал он тихо.
— Семья — это когда тебя слышат. Когда с тобой советуются. Когда твоё мнение имеет значение.
— Я советуюсь с тобой!
— Назови хоть раз за последний год.
Он открыл рот, закрыл. Отвёл взгляд.
— Вот именно, — Рая взяла сумку. — Свяжусь с тобой после праздников.
— А ипотека? Ты будешь платить свою часть?
Она остановилась у двери, обернулась. Посмотрела на него долгим взглядом.
— Да, Антон. Буду. Потому что это моя квартира тоже.
***
У Алёны было шумно и тепло. Племянники с визгом носились по квартире — пятилетний Гришка гонял за восьмилетней Ксюхой, пахло хвоей и выпечкой. Сестра обняла Раю крепко, долго не отпускала.
— Держись, — прошептала она. — Всё будет хорошо.
Рая не плакала. Просто сидела на кухне, пила чай и смотрела, как за окном кружит снег. Телефон молчал. Антон не звонил.
Тридцать первого вечером, когда племянники уже спали, а в гостиной горела ёлка, Рая подошла к окну. Мороз за стеклом рисовал узоры, снег кружил в свете фонарей. Где-то там, в паре километров отсюда, в их квартире гуляли Антон и его друзья. Слушали музыку, смеялись, устраивали шумное веселье.
А она стояла у окна и думала о том, что будет дальше.
В полночь зазвонил телефон. Антон.
Рая посмотрела на экран, глубоко вдохнула и не взяла трубку.
Потом написала сообщение: «С Новым годом. Поговорим в январе».
Ответа не было.
Она вернулась в комнату, где её ждали сестра с тарелкой салата, улыбка и вопрос:
— Ну что, загадала желание?
— Да, — ответила Рая. — Чтобы понять, чего я действительно хочу. И чтобы мне хватило смелости сделать то, что нужно.
Алёна обняла её одной рукой за плечи.
— Хватит. Обещаю. Хватит.
За окном взлетали салюты, рассыпаясь цветными искрами над спящим городом. Новый год начинался. И Рая впервые за долгое время почувствовала твёрдую опору под ногами — не зыбкую почву чужих решений, а собственный выбор.
На следующее утро она позвонила подруге-юристу. Узнала, как оформить раздел долевой собственности. Два варианта: либо она выкупает его половину и остаётся в квартире, либо продают вместе и делят деньги.
Решение придёт потом. Но одно Рая знала точно: она больше не будет жить с тем, кто считает её помехой в собственном доме. Это её право. Её жизнь. Её выбор.
Вы забыли, что квартира моя до брака? Так что могу выставить вас и вашего сына! – поставила на место зарвавшуюся свекровь