Катя стояла у раковины и методично мыла посуду после обеда. Пена скользила между пальцев, вода текла тонкой струйкой. Она даже не обернулась. За пять лет в этой квартире научилась пропускать мимо ушей многое, очень многое.
— Я с тобой разговариваю! — голос свекрови поднялся еще выше. — Повернись, когда старшие говорят!
Катя выдохнула, закрыла воду и обернулась. Валентина Сергеевна стояла посреди кухни в своем вечном джемпере с мелкими цветочками, руки в боки, лицо красное от возмущения. Классическая картина. Сколько раз она уже видела такое?
— Слушаю вас, — спокойно сказала Катя.
— Вот именно, слушаешь! А делаешь всё равно по-своему. Я говорю — не покупай эти дорогие йогурты, зачем деньги на ветер? А ты? Опять принесла!
Катя посмотрела на упаковку на столе. Обычные йогурты по сто двадцать рублей за штуку. Она покупала их для Мишки, своего четырехлетнего сына. Ребенок любил клубничные.
— Это для Миши, — тихо ответила она.
— Для Миши! Всё для Миши! — передразнила свекровь. — А кто деньги зарабатывает? Мой сын вкалывает на двух работах, чтобы вас кормить, а ты транжиришь!
Дмитрий действительно работал много. Уходил в семь утра, возвращался в десять вечера. Катя видела его только по выходным, да и то он предпочитал проводить их с друзьями или просто спал до обеда. Когда они последний раз нормально разговаривали? Месяц назад? Два?
— Дима не против, — Катя вытерла руки полотенцем. — Я с ним обсуждала.
— Не смей называть его Димой! — взвилась Валентина Сергеевна. — Дмитрий он для тебя, Дмитрий! Уважать надо мужа!
Абсурд. Но Катя молчала. Споры со свекровью никогда не приводили ни к чему хорошему. Женщина умела превратить любую мелочь в скандал вселенского масштаба, а потом неделю ходить с обиженным видом и делать гадости исподтишка. То соль в чай насыплет «случайно», то детские вещи Мишки выбросит, потому что «думала, старые уже».
— Мне нужно забрать Мишу из садика, — Катя взяла сумку с подоконника.
— Куда это ты собралась? Ужин кто готовить будет?
— Я приготовлю, когда вернусь. Через полчаса буду.
— Нет уж, милая, — Валентина Сергеевна перегородила дорогу. — Сначала приготовишь, потом пойдешь. А то опять притащишься в восемь вечера, а Дмитрий голодный сидит!
Катя взглянула на часы. Половина пятого. Садик работал до шести, но воспитательница Нина Владимировна не любила, когда детей забирали последними. Уже пару раз делала замечания.
— Мне нужно идти, — настойчивее повторила Катя.
— Проваливай отсюда и забудь дорогу! — выкрикнула свекровь, и в этой фразе было столько яда, что Катя почувствовала, как что-то внутри сжалось. — Надоела! Приходишь сюда со своими замашками, туда нос суёшь, сюда лезешь! Может, тебе вообще съехать пора?
Катя замерла. Она знала, что это очередная истерика, очередная попытка надавить, заставить извиниться, выпросить прощения за выдуманные грехи. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня внутри не просто сжалось — сегодня что-то щёлкнуло.
— Хорошо, — сказала она просто. — Съеду.
Валентина Сергеевна осеклась. Она явно ожидала слёз, уговоров, обещаний исправиться. Но не этого спокойного согласия.
— Что? — переспросила она.
— Я сказала — съеду. Завтра начну искать квартиру.
— Ты… ты серьёзно? — свекровь побледнела. — И куда ты пойдешь, интересно? На твою нищенскую зарплату кассира и однушку не снимешь!
Катя работала в небольшом книжном магазине на окраине города. Двадцать три тысячи в месяц — да, немного. Но у неё были и другие деньги. Те самые, о которых никто в семье даже не подозревал.
Три года назад умерла бабушка Катиной мамы. Старенькая, девяносто два года, жила одна в маленьком городке под Воронежем. Катя навещала её каждое лето, возила Мишу, помогала по хозяйству. Когда бабушка умерла, оказалось, что она оставила Кате всё своё имущество. Дом продали быстро — двухэтажный, в хорошем районе, купили за девять миллионов. Ещё миллион двести был на сберкнижке. Катя молча оформила всё на себя, положила деньги на депозит и никому ничего не сказала.
Зачем? Чтобы Валентина Сергеевна начала требовать новую мебель? Чтобы Дмитрий потратил всё на свои бесконечные «бизнес-идеи», которые никогда не работали? Нет. Это были деньги Кати. Её подушка безопасности. Её тихая уверенность в том, что когда-нибудь она сможет уйти.
Месяц назад она купила особняк. В другом конце города, в новом коттеджном посёлке. Четыре спальни, гостиная с камином, просторная кухня. Участок с молодыми яблонями. Четыре миллиона восемьсот. Оформила всё быстро, документы уже были готовы. Ключи лежали у неё в сумке, тяжёлые, настоящие. Она ещё ни разу не была там после покупки. Всё ждала подходящего момента.
Кажется, он наступил.
— Не волнуйтесь, — сказала Катя, проходя мимо свекрови к выходу. — Как-нибудь устроимся.
Она вышла из квартиры под ошарашенный взгляд Валентины Сергеевны и тихо прикрыла за собой дверь.
Катя шла по улице и чувствовала странную лёгкость. Как будто скинула рюкзак, который носила годами и уже не замечала его тяжести. Морозный воздух обжигал щёки, солнце садилось за девятиэтажки, окрашивая небо в розовато-оранжевый.
В садике Мишка сидел в раздевалке, уже одетый, и что-то рисовал на листочке. Увидев маму, расплылся в улыбке.
— Мам, смотри! Я динозавра нарисовал!
— Красавец, — Катя присела рядом, обняла сына. Он пах детским шампунем и сладкими хлопьями, которые давали на полдник. — Пошли домой?
— А бабушка не будет ругаться? — Мишка сразу насторожился. Он уже научился читать настроение Валентины Сергеевны и боялся её вспышек.
— Не будет, — пообещала Катя. И это была правда.
Они вышли на улицу, и Катя достала телефон. Написала Дмитрию: «Нам нужно поговорить. Серьёзно. Сегодня вечером». Ответа не было — он на работе, телефон, скорее всего, в шкафчике.
Потом набрала номер риелтора, у которого покупала особняк.
— Алло, Екатерина Андреевна! — бодрый мужской голос. — Что-то случилось?
— Павел, я хотела спросить… дом готов к заселению?
— Ну, там же ремонт от застройщика, всё чисто. Мебели нет, конечно. Но свет, вода, отопление — всё работает. А что?
— Можем мы сегодня въехать?
Пауза.
— Сегодня? Прямо сейчас?
— Да.
— Теоретически можете. Документы оформлены, дом ваш. Только вещи как?
— Вещей пока немного. Самое необходимое возьмём.
Павел хмыкнул.
— Смелое решение. Ладно, если что — звоните. Контакты управляющей компании у вас есть, да?
— Есть. Спасибо.
Катя взяла Мишку за руку и повела к торговому центру. Купила две раскладушки, постельное бельё, подушки, одеяла. Набор посуды. Продукты на первое время. Мишка молча смотрел, как мама складывает всё в огромные сумки, но вопросов не задавал. Он был умным ребёнком, чувствовал — происходит что-то важное.
Вызвала такси с большим багажником. Водитель помог загрузить покупки.
— Куда едем? — спросил он.
Катя назвала адрес. Коттеджный посёлок «Изумрудный», участок семнадцать.
Дорога заняла сорок минут. Мишка прижался к окну, разглядывал огни города. За окном плыли знакомые и незнакомые улицы, потом начались пустыри, новостройки, и наконец — аккуратные ряды одинаковых коттеджей за высоким забором.
— Мам, мы в гости? — шёпотом спросил Мишка.
— Нет, солнышко. Мы приехали домой.
Глаза мальчика округлились.
Дом встретил их темнотой и тишиной. Катя нашарила выключатель — свет залил просторный холл. Белые стены, светлый ламинат, широкая лестница на второй этаж. Пусто, но просторно и чисто.
— Это… наше? — Мишка медленно вошёл внутрь, оглядываясь. — Правда наше?
— Правда.
— А где бабушка будет жить?
— Бабушка останется в своей квартире. Здесь будем жить только мы с тобой.
Мишка подумал секунду, потом выдохнул:
— Ура!
Катя засмеялась. Первый раз за весь день — искренне, свободно.
Они разложили раскладушки в одной из спален на втором этаже. Застелили постели, принесли из машины сумки. Мишка носился по комнатам, заглядывал в каждый угол, открывал двери, кричал: «Мам, тут ещё ванная! Мам, а тут гардеробная!».
Катя разогрела в микроволновке (купила по дороге вместе с чайником) детское пюре, заварила себе чай. Сидела на подоконнике в пустой кухне и смотрела в окно. За стеклом чернели силуэты деревьев, где-то вдалеке светились окна соседних домов. Тихо. Спокойно.
Телефон завибрировал. Дмитрий.
«Что случилось? Мать пишет, что ты съехала. Это правда?»
Катя набрала ответ: «Да. Поговорим завтра. Мише пора спать».
«Ты где вообще? С ребёнком что?»
«С ребёнком всё хорошо. Мы в безопасности. Завтра объясню».
Дмитрий набирал что-то ещё, но Катя выключила звук. Не сегодня. Сегодня она просто хотела побыть в тишине.
Уложила Мишку, он заснул почти мгновенно — день выдался насыщенным. Катя сидела рядом, гладила его по голове и думала. Валентина Сергеевна сейчас наверняка разрывается от злости. Названивает Дмитрию, строит теории, куда могла деться неблагодарная невестка. Может, даже в полицию собирается заявлять.
А Катя просто сидела в своём доме. В доме, который купила сама. На деньги, которые заработала её бабушка честным трудом всю жизнь и оставила любимой внучке.
Утром предстоял тяжёлый разговор. Нужно будет забрать остальные вещи из квартиры, официально сообщить Дмитрию о своём решении. Возможно, даже подать на развод. Он не плохой человек, просто… слабый. Слишком привязанный к матери, неспособный защитить жену, постоянно уставший и отстранённый. Они давно уже были чужими людьми под одной крышей.
Катя легла на раскладушку, укрылась новым пледом. Пахло свежестью и чем-то новым, ещё не обжитым. Завтра начнётся другая жизнь. Без упрёков, без скандалов, без вечного чувства вины за то, что ты недостаточно хороша.
Она закрыла глаза и улыбнулась.
Утро началось с серии звонков. Дмитрий названивал с семи утра, потом подключилась Валентина Сергеевна. Катя сбросила все вызовы и написала мужу коротко: «Приезжай к двум часам дня. Адрес скину. Поговорим спокойно».
Мишку отвела в ближайший детский сад — временно, на несколько дней, пока оформит документы для перевода. Заведующая оказалась приветливой женщиной, быстро нашла свободное место в средней группе. Мальчик ушёл без слёз, увлечённый новыми игрушками и детьми.
Катя вернулась в дом и занялась обустройством. Заказала доставку мебели — к вечеру обещали привезти кровати, диван, стол. В гостиной она разбирала коробки, когда в дверь позвонили. Раньше времени.
Открыла — на пороге стоял мужчина лет тридцати пяти в тёмно-синей куртке, с ящиком инструментов в руках.
— Здравствуйте, я Егор, электрик. Управляющая компания отправила, сказали, нужно проверить проводку в новом доме. Вы Екатерина Андреевна?
— Да, но я не вызывала…
— Это плановая проверка для всех новых жильцов. Бесплатно, в рамках гарантии застройщика.
Катя пропустила его внутрь. Егор оказался профессионалом — быстро прошёлся по розеткам, проверил щиток, попутно рассказывая, на что обращать внимание. Говорил спокойно, с лёгким юмором. У него были добрые карие глаза и приятная улыбка.
— Всё в порядке, — подытожил он минут через сорок. — Только вот в детской одну розетку лучше переставить повыше, если ребёнок маленький. Могу сделать сейчас, минут двадцать.
— У меня сын, четыре года, — кивнула Катя. — Буду благодарна.
Пока Егор работал, Катя заварила кофе. Принесла ему чашку.
— Спасибо. А вы давно въехали? — спросил он, отрываясь от работы.
— Вчера вечером.
Он удивлённо посмотрел на пустые комнаты, раскладушки.
— Смелый шаг. Обычно люди месяцами готовятся к переезду.
— Иногда обстоятельства не дают выбора, — Катя пожала плечами.
Егор кивнул, не стал расспрашивать. Это подкупало — умение не лезть в чужую жизнь.
Он закончил работу как раз к двум часам. Катя проводила его до двери и увидела подъезжающую машину Дмитрия. Старенькая «Лада», знакомая до боли.
— Удачи вам, — сказал Егор, заметив её напряжение. — И если что-то с электрикой — вот визитка. Звоните.
Дмитрий вышел из машины, огляделся. Выглядел он измученным — под глазами тёмные круги, плечи опущены. Поравнялся с Егором у калитки, молча кивнул.
— Это что за дом? — спросил он, входя. — Катя, что происходит?
Они сели в пустой гостиной на пол, спиной к стене. Катя спокойно рассказала всё. Про наследство, про деньги, про особняк. Про то, что устала жить в постоянном напряжении, под контролем его матери. Что хочет развода.
Дмитрий слушал молча. Потом долго смотрел в окно.
— Я знал, что мать перегибает. Но думал, ты справляешься. Ты всегда такая… сильная.
— Я устала быть сильной.
— А если я… если мы отдельно от матери? Я могу…
— Дима, мы уже не те люди, что пять лет назад. Мы чужие. Ты же чувствуешь.
Он медленно кивнул. В глазах мелькнуло облегчение — значит, чувствовал тоже.
— Мишу я не брошу, — твёрдо сказал он. — Буду приезжать, помогать.
— Я не против. Он твой сын.
Они договорились обо всём спокойно, по-взрослому. Дмитрий уехал через час.
Вечером, когда мебель привезли и рабочие расставили всё по местам, Катя забрала Мишку из сада. Мальчик радостно рассказывал про новых друзей, про воспитательницу Ольгу Васильевну, которая читала им сказку про Муми-троллей.
На следующей неделе начались будни. Катя устроилась на новую работу — администратором в небольшую арт-галерею в центре города. Платили чуть больше, график удобный, коллектив приятный.
Егор появился снова через десять дней. Принёс коробку с пирожными.
— Увидел в кондитерской, подумал, что новосёлам положено сладкое.
Они пили чай на новой кухне. Мишка мгновенно привязался к Егору, показывал ему свои рисунки, рассказывал про детский сад. Егор слушал внимательно, задавал вопросы, смеялся над детскими шутками.
Потом стал заезжать чаще. То лампочку поменять, то полку повесить. Катя понимала, что это отговорки, но не возражала. С ним было легко. Он не давил, не требовал, просто был рядом. Рассказывал смешные истории с работы, приносил книги, которые, по его мнению, ей понравятся.
Однажды вечером, когда Мишка уже спал, они сидели в гостиной у камина. Егор смотрел на огонь, потом повернулся к ней:
— Катя, я хотел сказать… мне нравится быть здесь. С вами. Если ты не против, я бы хотел… ну, встречаться. Официально.
Она улыбнулась.
— Я тоже не против.
Он взял её руку — осторожно, как что-то хрупкое и ценное.
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. В камине потрескивали дрова. Мишка посапывал в своей комнате, окружённый новыми игрушками и любовью.
Катя смотрела на Егора и думала, что иногда жизнь даёт второй шанс. Иногда нужно просто набраться смелости, сделать шаг в неизвестность. И тогда на развалинах старой, несчастливой жизни вырастает что-то новое. Что-то настоящее.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— За что? — удивился Егор.
— За то, что пришёл.
Он улыбнулся и крепче сжал её руку. И в этом простом жесте было всё — обещание, надежда, начало.
А я от вас ушла! — заявила жена