Мы посоветовались без тебя: квартиру вашу продаем, а вы переезжаете к нам, — сказали родители мужа

— Доброе утро, — прошептал Арсений.

Кира фыркнула и потянулась.

— Рано ещё. Иди спи.

— Не могу. Думаю, какого цвета обои в детскую клеить.

— Мы пол ещё не сделали, а ты про обои, — женщина перевернулась на бок. — Давай сначала деньги допустим на кроватку соберём.

— Соберём, — Арсений поцеловал жену в лоб. — У нас же копилка есть. Три года уже откладываем.

Копилка. Старая жестяная банка из-под печенья, которую они прятали на антресолях. Туда складывали всё, что удавалось сэкономить. Арсений работал программистом в небольшой конторе, зарплата средняя, но стабильная. Кира трудилась менеджером в торговом центре. Вдвоём они зарабатывали около ста двадцати тысяч в месяц. После оплаты коммуналки, еды и остального оставалось тысяч пятнадцать-двадцать. Эти деньги шли в копилку.

За три года накопили четыреста восемьдесят тысяч. Кира пересчитывала их каждый месяц, записывала сумму в блокнот. Планировали на эти деньги сделать ремонт: поменять трубы, положить новый ламинат, перекрасить стены. Квартира на окраине города — тридцать два квадрата — была их первым и единственным жильём. Купили в ипотеку сразу после свадьбы, уже выплатили на два года раньше, отказывая себе во всём.

Теперь впереди была новая цель — обустроить дом для ребёнка.

Вечером того же дня, когда Кира вернулась с работы, обнаружила на пороге Таисию Владимировну. Свекровь стояла с двумя огромными сумками, из которых торчали какие-то тряпки.

— Кирочка, родная! — свекровь шагнула вперед и крепко обняла невестку. — Поздравляю! Арсений мне всё рассказал. Наконец-то внучка или внучок будет!

— Спасибо, Таисия Владимировна, — Кира попыталась улыбнуться.

— Вот, привезла вещички, — свекровь затащила сумки в прихожую. — Это Арсений донашивал, когда маленький был, я всё сберегла. Пелёнки, распашонки. Зачем новое покупать, правда?

Кира заглянула в сумку. Там лежали пожелтевшие от времени тряпки с застиранными пятнами. Пахло нафталином и старостью.

— Спасибо, но мы сами купим, — осторожно сказала Кира.

— Ну что ты, деточка, — Таисия Владимировна замахала руками. — Зачем деньги тратить? Вещи целые, крепкие. Арсений в них рос здоровым.

Женщина прошла на кухню, не снимая обуви. Кира поморщилась, глядя на грязные следы на свежевымытом полу.

— А где мой сыночек?

— Ещё не пришёл.

— Ну ничего, подожду, — свекровь села за стол и оглядела кухню. — Кирочка, а кухоньку-то надо бы обновить. Шторки старые, обои отклеились в углу. Беременной женщине нужна красота вокруг.

— Мы планируем ремонт, — сухо ответила Кира.

— Планируете, планируете… А когда делать будете? — Таисия Владимировна покачала головой. — Вот я бы на вашем месте уже давно всё переделала.

Дальше последовали полчаса нравоучений о том, как правильно вести быт, что готовить Арсению, как часто проветривать комнату. Кира слушала вполуха, мечтая, чтобы свекровь поскорее уехала.

Но Таисия Владимировна уезжать не спешила. Дождалась сына, накормила его привезённым из дома супом, который, по её словам, был в сто раз полезнее того, что готовила Кира. Потом ещё час рассказывала о соседях, о ценах в магазинах, о том, как тяжело живётся пенсионерам.

Уехала только в десять вечера. Кира закрыла за свекровью дверь и прислонилась к косяку.

— Всё, пережили, — пробормотала женщина.

Но это было только начало.

Таисия Владимировна начала приезжать каждый день. Иногда с самого утра, иногда вечером. Привозила еду, вещи, советы. Переставляла кастрюли на кухне, передвигала мебель в комнате, меняла шторы. Кира пыталась возражать, но свекровь отмахивалась:

— Деточка, я же лучше знаю. У меня трое детей было.

Арсений молчал. Когда Кира пыталась поговорить с мужем, тот виноватой улыбкой просил:

— Ну потерпи немного. Мама просто волнуется. Ты же знаешь, какая она заботливая.

Заботливая. Кира закусила губу, чтобы не сказать лишнего.

Однажды утром, собираясь на работу, Кира не смогла открыть дверь своим ключом. Замок не поддавался. Женщина дёрнула ручку, попробовала ещё раз — бесполезно.

— Арсений! — позвала она мужа.

Тот вышел из ванной с зубной щёткой во рту.

— Что такое?

— Замок не работает.

Арсений попробовал сам. Ключ не проворачивался.

— Странно.

Позвонили слесарю. Тот приехал через час, покрутил замок, покачал головой.

— Поменяли замок. Видите? Это новая личинка.

— Как поменяли? — Кира уставилась на слесаря. — Кто?

— Откуда мне знать? Я только говорю, что замок свежий, день-два назад поставили.

Кира схватила телефон и набрала Таисию Владимировну.

— Алло, Кирочка!

— Таисия Владимировна, вы меняли замок в нашей квартире?

— А, да, меняла, — спокойно ответила свекровь. — Ваш старый замок скрипел, ненадёжный был. Я новый поставила, хороший, немецкий.

— Но это наша квартира! — голос сорвался.

— Деточка, не кричи, — Таисия Владимировна цокнула языком. — Это же забота. Вдруг тебе плохо станет, а мы войти не сможем? Я теперь ключ у себя храню, на всякий случай.

— Арсений, ты знал об этом? — Кира повернулась к мужу.

Тот потупился.

— Ну… мама вчера что-то такое говорила. Я не думал, что она так быстро это сделает.. А потом замотался, забыл тебе сказать.

— Забыл, — Кира медленно выдохнула. — Хорошо.

Больше она ничего не сказала. Слесарь сделал им новые ключи, взял деньги и уехал. Кира опоздала на работу на два часа.

Дома вечером попыталась снова поговорить с мужем.

— Арсений, мне некомфортно, если у твоей мамы будет ключ от нашей квартиры, не давай.

— Я уже отдал, не вижу в этом ничего плохого? — муж искренне удивился. — Это же мама. Ей можно доверять.

— Дело не в доверии. Это наше личное пространство.

— Кира, ну не будь такой… — Арсений обнял жену. — Ты просто устала. Мама хочет как лучше.

Как лучше. Кира отстранилась и ушла в ванную, чтобы не сказать того, о чём потом пожалеет.

Прошло ещё две недели. Таисия Владимировна приезжала теперь даже без звонка. Входила своим ключом, когда Кира была на работе. Однажды женщина вернулась домой и обнаружила, что мебель в комнате переставлена. Шкаф стоял у другой стены, кресло передвинуто к окну, на столе появились новые салфетки.

— Таисия Владимировна была? — спросила Кира у мужа.

— Да, заходила. Говорит, так удобнее. По фэншую.

— По фэншую, — повторила Кира.

Внутри копилось раздражение, которое женщина с трудом сдерживала. Хотелось закричать, выгнать свекровь, запретить ей приходить. Но Арсений каждый раз просил потерпеть, не ссориться, не портить отношения с родителями.

К концу месяца живот Киры начал округляться. Срок — четыре месяца. Пора было задуматься о покупках для ребёнка. Кира составила список: кроватка, коляска, одежда, пелёнки, детская косметика. По минимуму выходило тысяч восемьдесят. Деньги были в копилке.

Вечером пятницы Таисия Владимировна позвонила и сообщила, что в субботу они приедут всей семьёй отмечать юбилей Георгия Михайловича. Шестьдесят пять лет свёкру исполнялось.

— Но мы не готовились, — попыталась возразить Кира.

— Ничего, деточка, я всё привезу. Ты только стол накрой.

В субботу к обеду приехали Георгий Михайлович с Таисией Владимировной, сестра Арсения Мирослава с мужем Владиславом. Мирослава работала в банке кредитным специалистом, Владислав был прорабом на стройке. Жили они в ипотечной двушке на другом конце города.

Стол накрыли быстро. Таисия Владимировна командовала, Кира молча таскала тарелки. Георгий Михайлович устроился в кресле с газетой, Арсений суетился вокруг отца. Мирослава с Владиславом сидели на диване, листая телефоны.

Когда все уселись за стол, Георгий Михайлович разлил по рюмкам коньяк.

— Ну что, за юбиляра!

Выпили. Закусили. Разговор не клеился. Мирослава жевала салат и вдруг сказала:

— Совсем житья не стало. Ипотека душит.

— Да, тяжело, — поддакнул Владислав. — Платим по сорок тысяч в месяц. Еле сводим концы с концами.

— Бедные вы мои, — Таисия Владимировна покачала головой. — А что делать? Сами ж квартиру решили брать.

— Ну мы думали, зарплаты хватит, — Мирослава отложила вилку. — А тут цены выросли, кредит подорожал. Не знаю, как дальше жить.

Кира слушала и удивлялась. Мирослава с Владиславом зарабатывали около двухсот тысяч на двоих. Больше, чем Кира с Арсением. Откуда такие жалобы?

— Может, рефинансировать кредит? — предложила Кира.

Мирослава посмотрела на неё как на пустое место.

— Ты вообще в теме? Сейчас ставки бешеные. Нам только хуже будет.

— Ну я просто…

— Ладно, не будем о грустном, — перебила Таисия Владимировна. — Давайте лучше о радостном. Кирочка, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — коротко ответила женщина.

— Уже к родам готовитесь?

— Ещё рано. Но начинаем потихоньку покупать вещи.

— Какие вещи? — свекровь подалась вперёд.

— Ну, кроватку нужно, коляску. Одежду для малыша.

— Кроватку? — Таисия Владимировна переглянулась с мужем. — А зачем покупать? У нас на даче от Арсения кроватка стоит. Целая, крепкая.

— Спасибо, но мы купим новую, — Кира натянуто улыбнулась.

Воцарилась тишина. Все смотрели на беременную женщину. Георгий Михайлович отложил вилку. Таисия Владимировна медленно поставила бокал на стол. Атмосфера сгустилась, стала тяжёлой, давящей.

— Кира, — начал свёкор, — а вы где деньги возьмёте на всё это?

— У нас есть накопления, — ответила женщина.

— Накопления, — повторил Георгий Михайлович и кашлянул. — Понятно.

Свёкор сложил руки на столе, посмотрел на жену. Та кивнула. Мирослава с Владиславом обменялись взглядами. Арсений сидел, уставившись в тарелку.

Таисия Владимировна выпрямилась на стуле. Лицо свекрови приняло выражение холодного спокойствия.

— Кирочка, милая, — начала свекровь тихим голосом, — мы тут с Георгием Михайловичем посоветовались. И решили, что так дальше нельзя.

— Что нельзя? — Кира нахмурилась.

— Ну, вы же молодые, неопытные. Вам с ребёнком будет тяжело. Помощь нужна.

— У нас всё хорошо, спасибо.

— Нет, деточка, не хорошо, — Таисия Владимировна покачала головой. — Квартирка маленькая, на окраине. Ребёнку нужен простор, свежий воздух. А тут душно, тесно.

— Нам нравится наша квартира, — Кира почувствовала, как напряглись мышцы.

— Ну нравится, нравится… — Георгий Михайлович откинулся на спинку стула. — А мы всё обдумали и приняли решение. Мы посоветовались без тебя: квартиру вашу продаём, а вы переезжаете к нам.

Кира замерла. Слова не сразу дошли до сознания. Женщина медленно повернула голову к свёкру.

— Что?

— Квартиру продаём, — повторил Георгий Михайлович спокойно, будто речь шла о покупке хлеба. — У нас дом большой, места всем хватит. Вы переедете к нам, а деньги от продажи пойдут на погашение ипотеки Мирославы и Владислава.

Кира ощутила, как кровь отхлынула от лица. Пальцы побелели, сжимая край стола.

— Вы… шутите?

— Какие шутки? — Таисия Владимировна нахмурилась. — Мы серьёзно. Мирославе с Владиславом тяжело, долги давят. А у вас квартира стоит около трёх миллионов. Этого хватит, чтобы частично погасить их кредит.

— Это наша квартира, — Кира с трудом выговорила слова.

— Ну и что? — вмешалась Мирослава. — Семья же. Должны друг другу помогать.

— Мы ипотеку выплачивали! — голос Киры зазвенел. — Отказывали себе во всём!

— Ну и мы отказываем, — огрызнулась Мирослава. — Думаешь, нам легко?

— Кирочка, успокойся, — Таисия Владимировна протянула руку через стол. — Ты же беременная, нервничать нельзя. Мы о тебе заботимся. У нас дом хороший, трёхэтажный. Вы в проходной комнате на первом этаже будете жить. Мы рядом, поможем с ребёнком.

— В проходной комнате? — Кира уставилась на свекровь. — Мы отдаём трёхмиллионную квартиру за проходную комнату?

— Ну не совсем отдаёте, — Георгий Михайлович поправил. — Просто делитесь с семьёй. Взамен получаете крышу над головой и нашу поддержку.

— И долг Мирославы закрываете, — добавила Кира.

— Тоже правда, — кивнул свёкор. — Но это же правильно. Старшие должны младшим помогать.

— Мирослава старше меня на год! — Кира резко встала. — При чём тут возраст?

— Кира, сядь, — тихо попросил Арсений.

Женщина повернулась к мужу. Тот сидел, опустив голову, не глядя на жену.

— Арсений, ты слышал, что сказали твои родители?

— Слышал, — буркнул муж.

— И что ты на это скажешь?

Арсений поднял глаза. В них читалась вина, страх, беспомощность.

— Ну… может, мама права? Нам действительно будет легче жить с ними. И Мире с Владом поможем.

Кира стояла, не в силах вымолвить ни слова. Смотрела на мужа и не узнавала этого человека. Где тот Арсений, который клялся в любви? Который обещал защищать и поддерживать?

— Ты согласен продать нашу квартиру? — медленно спросила Кира.

— Ну… если это поможет семье…

— Какой семье, Арсений? Нашей или твоих родителей?

— Кира, не надо так, — вмешался Георгий Михайлович. — Мы все одна семья.

— Нет, — женщина покачала головой. — Нет, мы не одна семья.

Ледяная ярость поднималась изнутри, заполняя грудь, горло. Руки дрожали. Кира сжала кулаки, пытаясь совладать с собой.

— Вы хотите украсть нашу квартиру, — тихо произнесла Кира. — Прикрываясь заботой. Это грабёж.

— Что ты сказала? — Таисия Владимировна вскочила со стула. — Ты смеешь нас обвинять?

— Смею, — Кира шагнула к свекрови. — Вы месяц ходили сюда, переставляли мебель, меняли замки. Готовили почву. А теперь хотите забрать последнее.

— Мы хотим помочь! — завопила Таисия Владимировна. — Ты неблагодарная девка! Мы тебя в семью приняли, а ты нос задираешь!

— Приняли? — Кира засмеялась. — Вы меня использовали. Арсений женился, привёл жену, которая будет удобной невесткой. Тихой, послушной.

— Кира, прекрати! — Георгий Михайлович стукнул кулаком по столу. — Уважай старших!

— За что уважать? За то, что вы хотите лишить моего ребёнка дома?

— У ребёнка будет дом! — крикнула Таисия Владимировна. — Наш дом!

— Проходная комната — это не дом! — Кира тоже повысила голос. — Это клетка!

— Ты совсем охамела, — Мирослава встала из-за стола. — Родителям так говорить. Кира, ты эгоистка. Тебе плевать на семью. Мы тонем в долгах, а ты только о себе думаешь.

— Это ваши долги! — Кира развернулась к золовке. — Вы брали ипотеку, зная, какая у вас зарплата. Это ваша ответственность.

— А ты кто такая, чтобы учить нас? — Владислав тоже поднялся. — Семья должна друг другу помогать. Но ты этого не понимаешь.

— Понимаю, — Кира обвела взглядом всех сидящих. — Я прекрасно понимаю. Вы хотите жить за мой счёт. За счёт моего ребёнка.

— Кира, пожалуйста, — Арсений встал и попытался взять жену за руку. — Давай не будем ссориться. Мы всё спокойно обсудим.

Кира отдёрнула руку.

— Обсудим? Арсений, ты только что согласился продать нашу квартиру. Без моего ведома. Что тут обсуждать?

— Ну я не совсем согласился… Я просто подумал…

— Что подумал?

— Что мама права, — тихо признался муж. — Нам действительно будет легче. А Мире надо помочь.

Кира смотрела на мужа долгим взглядом. Потом медленно кивнула.

— Понятно.

Женщина развернулась к столу. Перед ней стояла тарелка с горячим жарким. Кира схватила тарелку обеими руками и опрокинула её на праздничную скатерть. Керамика разбилась с громким треском. Горячий соус растёкся по столу, капая на пол. Куски мяса и овощей разлетелись в разные стороны.

Все застыли. Таисия Владимировна прижала руку ко рту. Георгий Михайлович вскочил, отскакивая от стола. Мирослава ойкнула. Владислав замер с открытым ртом.

— Вы меня поняли? — спросила Кира тихо, глядя на осколки. — Я не отдам квартиру.

Она подняла глаза и посмотрела на Арсения. Муж стоял бледный, растерянный. В его глазах не было решимости. Не было поддержки. Был только страх перед матерью.

— И тебя я тоже больше не хочу видеть, — добавила Кира.

Женщина прошла мимо застывших родственников в комнату. Достала с антресолей копилку. Высыпала деньги в сумку. Четыреста восемьдесят тысяч. Потом открыла шкаф, схватила документы: паспорт, свидетельство о браке, документы на квартиру.

За дверью поднялся гвалт. Таисия Владимировна кричала, требуя извинений. Георгий Михайлович орал про неуважение. Мирослава причитала про испорченное платье. Владислав читал нотации про семейные ценности.

Арсений молчал.

Кира вышла из комнаты с сумкой в руке. Надела куртку, обулась. Открыла дверь.

— Кира, стой! — наконец опомнился Арсений. — Ты куда?

— От вас, — коротко ответила женщина и вышла.

Дверь захлопнулась. Лифт не работал, пришлось идти пешком. Пять этажей вниз. На улице было холодно, октябрьский вечер. Кира остановилась возле подъезда, достала телефон. Позвонила подруге Оле.

— Привет, можно к тебе на ночь?

— Конечно. Что случилось?

— Потом расскажу.

Кира поймала такси. Ехала молча, глядя в окно. Телефон разрывался от звонков Арсения. Женщина не брала трубку. Написала только одно сообщение: «Завтра заберу остальные вещи».

У Оли она рассказала всё. Подруга слушала, качая головой.

— Кира, они офигели. Это же ваша квартира.

— Знаю.

— Что будешь делать?

— Разводиться, — Кира отпила горячий чай. — Я не могу жить с человеком, который выбрал мать вместо меня.

— А как же ребёнок?

— Воспитаю сама.

На следующий день Кира вернулась в квартиру. Арсений был дома, сидел на диване с заплаканными глазами.

— Кира, прости, — начал он. — Я не хотел…

— Не важно, — перебила женщина. — Я пришла за вещами.

— Подожди, давай поговорим.

— О чём? О том, как ты согласился продать нашу квартиру?

— Я не согласился! Я просто… мама так сказала, я растерялся.

— Ты не защитил меня, — Кира посмотрела на мужа. — Когда твоя мать обозвала меня эгоисткой, ты молчал. Когда отец орал, ты сидел. Ты выбрал их.

— Я не выбирал! Кира, ну пойми, это моя семья!

— А я кто? — тихо спросила Кира. — Я твоя жена. Я жду твоего ребёнка. Но тебе плевать.

— Не плевать, — Арсений схватил жену за руку. — Я люблю тебя.

— Ты любишь маму, — Кира высвободила руку. — А меня ты просто терпел.

Женщина собрала вещи за час. Одежду, книги, косметику. Арсений сидел на диване, не двигаясь. Когда Кира закрыла последний пакет, муж поднялся.

— Ты уходишь?

— Да.

— Навсегда?

— Да.

— А квартира?

— Я подам на развод и раздел имущества, — Кира посмотрела на мужа. —Надеюсь ты будешь не против, если квартира достанется малышу.

— Но…

— Всё, Арсений. Не пиши, не звони. Я тебя вычеркнула.

Кира вышла из квартиры и больше не вернулась.

Через неделю подала документы на развод. Арсений пытался встретиться, звонил, писал. Таисия Владимировна приезжала к Оле, стучала в дверь, требовала пустить. Георгий Михайлович присылал смски с угрозами. Мирослава строчила гадости в соцсетях.

Кира заблокировала всех. Номер поменяла. Страницы в соцсетях удалила.

Развод оформили через три месяца. Арсений стал претендовать на квартиру, полагалась половина, мать его уже успела обработать. Суд вынес решение — продать жилье и деньги поделить.

При разделе имущества Кира отдала Арсению половину накоплений — двести сорок тысяч. По закону должна была. Оставшихся денег хватило на три месяца аренды студии и необходимые покупки для ребёнка.

Кира устроилась ещё на одну подработку — по вечерам консультировала клиентов онлайн. Спала по пять часов, но справлялась. Живот рос, срок приближался к восьми месяцам.

Однажды вечером, возвращаясь из магазина, Кира почувствовала себя свободной. Впервые за долгое время. Никто не контролировал её жизнь. Никто не переставлял мебель. Никто не диктовал, что готовить и как жить.

В крохотной студии было тесно, но уютно. Кира купила детскую кроватку, повесила мобиль с игрушками. Постелила мягкие пелёнки. Всё новое, всё своё, купленное на собственные деньги.

Женщина сидела у окна перед ноутбуком смотрела варианты квартир для покупки. Живот шевелился — малыш пинался. Кира положила руку на живот, улыбнулась.

— Скоро встретимся, — прошептала женщина. — И никто больше не помешает нам жить.

Кира допила чай и встала. Нужно было готовить ужин, проверить работу, разобрать бельё. Обычные дела. Но теперь они приносили радость, а не усталость.

Потому что это была её жизнь. Только её.