Мы поженились вчера. Роспись в загсе, банкет, гости до полуночи. Домой вернулись за два часа ночи. Я и мой муж Алик еле дотащились до квартиры. Свалились в постель.
Алик уснул мгновенно. А я лежала, смотрела на обручальное кольцо. Крутила на пальце. Не верилось. Мы муж и жена. Первая ночь в нашей квартире как семья. Я была счастлива.
Квартиру Алик купил два года назад. Двушка. Хороший район. Мы встречались полтора года. Последние полгода я тут фактически жила. Но официально переехала только после загса.
Я представляла, как мы будем просыпаться вместе. Завтраки на двоих. Тихие выходные. Никакой спешки. Я заснула с улыбкой.
Проснулась я от грохота. Резкого, громкого звука входной двери. Я вскочила на кровати. Сердце колотилось. В голове промелькнуло — воры.
Алик спал. Храпел даже. Я толкнула его в плечо.
— Алик! Кто-то пришёл!
Он замычал что-то, не открывая глаз. А из прихожей уже слышались шаги. Быстрые, уверенные. Кто-то шёл к нам.
Я схватила одеяло, прикрылась. На мне была только ночная рубашка.
Дверь спальни распахнулась. Без стука. Просто резко открылась.
На пороге стояла Инна Евгеньевна. Свекровь. Сорок восемь лет, бодрая, при макияже и в светлом брючном костюме. Она смотрела на нас с укоризной.
— Вы еще спите? — громко спросила она. — Лентяи! Уже десять утра! Молодожёны, называется!
Я замерла. Не могла вымолвить ни слова. Прижала одеяло к груди. Инна Евгеньевна стояла в нашей спальне. В НАШЕЙ СПАЛЬНЕ. Смотрела на нас. На следующий день после свадьбы.
Мне было стыдно. Хотелось закричать — уйдите! Но голос не слушался.
Алик наконец проснулся. Сел на кровати, потёр глаза.
— Мам? Ты как сюда попала?
— Как-как, — она махнула рукой. — Ключами открыла. Иду мимо, думаю, дай зайду, проверю, как вы тут устроились после свадьбы.
Она прошла в комнату. Подошла к окну, раздвинула шторы. Свет ударил в глаза.
— Темно тут у вас. Надо проветрить. И вообще, Настя, вставай. Молодой жене с утра дел невпроворот. Завтрак мужу готовить надо, квартиру убирать.
Я сидела под одеялом. Прижимала его к груди. Чувствовала себя униженной. Инна Евгеньевна смотрела на меня сверху вниз.
— Мам, мы ещё спать хотим, — сказал Алик. — Поздно легли. Давай ты попозже зайдёшь?
— Попозже? — она всплеснула руками. — Да у меня дел полно! Я специально время выкроила к вам заскочить. Вставайте давайте, я вам покажу, как суп правильно варить. Настя небось не умеет.
Я молчала. Не знала, что сказать. Хотелось закричать — уйдите! Это наша спальня! Но не могла.
Инна Евгеньевна прошла к шкафу. Открыла дверцу.
— О, вот вещи-то как висят. Настя, ты что, не знаешь, что рубашки мужские отдельно вешать надо? И вообще, тут такой беспорядок. Сейчас я вам всё покажу, как надо.
Она начала перекладывать наши вещи. Доставать, складывать по-новому. Я смотрела на это и не верила.
Алик встал с кровати. Схватил трико.
— Мам, ну хватит. Мы сами потом разберёмся. Давай ты пока на кухню выйдешь, мы оденемся.
— Ладно-ладно, — она пошла к двери. — Только быстрее. Я чай поставлю. И холодильник гляну, что у вас там.
Она вышла. Дверь осталась открытой. Из кухни раздался звук открывающихся шкафчиков.
Я посмотрела на Алика.
— Это что было?
— Ну, мама зашла, — он пожал плечами. — Переживает. Хочет помочь.
— Помочь? — я чуть не закричала. — Алик, она ворвалась в спальню!
— Настюх, ну она же мать. Не чужая. Она меня одна растила. Отца не стало рано. Мама всю жизнь на меня положила. Ну понимаешь?
— Для меня она посторонний человек! Мы только вчера расписались!
— Да брось ты. Мама добрая. Переживает просто. Оденемся быстро, выйдем. Она чай поставит, поговорим нормально.
Я встала. Натянула джинсы и футболку. Руки дрожали. Но я решила промолчать. Первый день после свадьбы. Не хотелось скандала.
Мы вышли на кухню. Инна Евгеньевна уже хозяйничала. Чайник кипел. Она доставала из холодильника продукты.
— Что это у вас? — она показала на банку творога. — Срок годности смотрели? Вот, просрочено уже два дня! Выкидываю. Настя, надо следить за этим.
Она выбросила творог в мусорное ведро. Потом достала яйца.
— Вот, яичницу сейчас пожарю. Алик любит с помидорами. А ты, Настя, тут вообще готовить умеешь?
— Умею, — сухо ответила я.
— Ну посмотрим-посмотрим. Покажу тебе потом свои рецепты. Я тебя научу, как надо. Я же Алика одна поднимала. Отеца у него рано не стало. Я всю жизнь на сына положила. Теперь твоя очередь о нём заботиться. Только правильно надо. Так, как он привык.
Я села за стол. Смотрела, как свекровь жарит яичницу на моей сковородке. В моей квартире. Точнее, в нашей. Но ощущение было, что я здесь гость.
Алик пил кофе. Листал телефон. Ему всё нормально. Мама готовит — красота.
Инна Евгеньевна поставила тарелку перед сыном.
— Ешь, Алик. А ты, Настя, смотри и учись. Вот так яичницу делают. Не пересушивают.
Я встала.
— Инна Евгеньевна, спасибо, что зашли. Но нам надо собираться. У нас планы на день.
— Какие планы? — она удивилась. — В воскресенье? Да вы отдыхайте. Я вам тут помогу. Ванную почищу, полы помою.
— Не надо, — твёрдо сказала я. — Мы сами.
— Да что ты упрямишься? Мать помогает молодым — это нормально. Ты ещё неопытная, не знаешь многого. Я тебя научу.
Она уже доставала из-под раковины тряпки. Собиралась мыть пол.
— Инна Евгеньевна, правда, не надо. Спасибо.
— Алик, скажи ей! — свекровь обратилась к сыну. — Что она артачится?
Алик посмотрел на меня виноватым взглядом.
— Настюх, ну дай маме помочь. Она как лучше хочет сделать.
Я поняла. Спорить бесполезно. Инна Евгеньевна провела у нас три часа. Мыла, чистила, раскладывала вещи. Давала мне указания. Критиковала расположение мебели.
Когда она наконец ушла, я рухнула на диван. Сил не было.
— Алик, — сказала я. — Откуда у твоей мамы ключи?
— Я дал. Ещё когда квартиру купил. Мало ли что. Трубу прорвёт, я на работе. Мама придёт, проверит.
— И она теперь будет приходить когда захочет?
— Ну не каждый день же. Сегодня особый случай — вчера свадьба была.
Я промолчала. Но внутри кипело.
На следующий день Алик ушёл на работу в восемь утра. А у меня отпуск.
В девять утра раздался звук ключа в замке. Я лежала в постели. Не поверила своим ушам.
Инна Евгеньевна ввалилась в квартиру с пакетами.
— Настя, ты где? Вставай! Я овощи принесла, будем суп варить!
Я вышла из спальни в халате. Взъерошенная, невыспавшаяся.
— Инна Евгеньевна, доброе утро. А вы зачем пришли?
— Зачем-зачем, — она уже разгружала пакеты на кухне. — Учить тебя буду. Обещала же. Алик вечером придёт — суп горячий на столе будет.
— Я сама могу сварить суп.
— Можешь, конечно. Но я покажу, как правильно. Мой суп Алик с детства любит.
Она достала фартук из пакета.
— Вот, держи. Надевай. Будешь мне помогать.
Три часа мы варили суп. Вернее, Инна Евгеньевна варила. А я нарезала. Слушала нотации. Как правильно свёклу тереть. Как лук пассеровать. Как соль добавлять.
— Запоминай, Настя. Мужа через желудок держат. Будешь плохо готовить — Алик в ресторанах питаться начнёт. Или того хуже — к другой уйдёт, которая кормит.
Я кивала. Терпела. Думала — ну ладно, это последний раз.
Но это было только начало.
Инна Евгеньевна стала приходить каждый день. Иногда рано утром. Иногда днём. Всегда со своим ключом. Без звонка, без предупреждения.
Я могла сидеть в ванной — она входила в квартиру, шла на кухню, начинала готовить.
Я могла спать — она врывалась, будила, требовала убираться.
Однажды я вообще была в душе. Услышала голос из коридора.
— Настя, ты где? Я пришла!
Я чуть не поскользнулась. Выскочила из душа. Накинула полотенце.
— Инна Евгеньевна! Я в душе!
— А, ну ничего. Я пока на кухне посижу.
Она спокойно прошла, налила себе чай из нашего чайника. Села за стол. Ждала, когда я выйду.
Я оделась. Вышла к ней.
— Инна Евгеньевна, может, вы будете звонить перед приходом?
— Зачем? Я же не посторонняя. Я мать Алика. У меня ключи. Я могу когда захочу прийти. Это МОЙ сын. Я его растила одна столько лет. А ты кто? Жена пару недель? Не указывай мне.
— Но это неудобно. Вы можете прийти в неподходящий момент.
— Настя, не выдумывай. Что тут неподходящего? Живите спокойно. Я же не мешаю. Помогаю вам. Учу тебя быть хорошей женой.
Мешала. Жутко мешала. Я не могла расслабиться в собственной квартире. Постоянно ждала, что дверь откроется. Что свекровь войдёт.
Я не могла ходить по дому в халате. Не могла лежать на диване. Не могла даже с мужем спокойно поговорить. Вдруг мама придёт?
Алику я жаловалась каждый вечер.
— Она приходит постоянно! Без звонка! У меня нервы на пределе!
— Настюх, ну потерпи. Мама скоро успокоится. Она просто переживает, что ты с хозяйством не справишься.
— Я справляюсь! Мне не нужна её помощь!
— Не обижай её.
Я поняла. Алик не поддержит. Маменькин сынок.
Через две недели после свадьбы случилось то, что переполнило чашу терпения.
Был субботний вечер. Мы с Аликом лежали на диване. Смотрели фильм. Я прижалась к нему. Он обнял меня. Мы целовались.
Дверь открылась. Инна Евгеньевна вошла.
— Алик, Настя, привет! — бодро крикнула она. — Я тут мимо шла, думаю, зайду, посмотрю, как вы тут!
Я вскочила с дивана. Поправила футболку. Алик сел, растерянный.
— Мам, мы же не звали, — сказал он.
— Да ладно вам! Я быстро. Вот, принесла вам пирожков. Сама пекла.
Она прошла на кухню. Начала раскладывать пирожки на тарелку.
— Настя, следующий раз научу тебя, как тесто делать. А то ты небось не умеешь.
Потом пошла в спальню. Просто так. Без спроса.
— О, у вас тут бардак. Постель не заправлена. Настя, молодая жена должна следить за порядком!
Я стояла в дверях. Не могла пошевелиться. Ярость накрыла.
Алик молчал. Смотрел в пол.
Инна Евгеньевна походила по квартире минут двадцать. Проверила холодильник. Покритиковала расположение вещей. Потом ушла.
— Ну всё, я пошла. Настя, завтра приду, научу тебя пироги печь.
Дверь закрылась. Я повернулась к Алику.
— Ты видел это?
— Видел, — он виновато кивнул.
— И что?
— Мама просто переживает за нас.
— Переживает? — я почти кричала. — Алик, мы целовались! Она ворвалась без звонка! Лазила по нашей спальне!
— Ну, она же мать. Не чужая.
— Для меня чужая! Алик, ты понимаешь, что происходит? Твоя мама живёт здесь больше, чем мы! У неё ключи! Она приходит когда хочет!
— Настя, не преувеличивай. Мама заботится о нас.
— Она не заботится! Она контролирует! Я не могу жить в своей квартире спокойно!
— Что ты предлагаешь?
— Забери у неё ключи.
Алик побледнел.
— Ты хочешь, чтобы я обидел маму?
— Я хочу, чтобы мы жили как нормальная семья!
— Мы и так нормально живём! Ты просто привыкнуть не можешь!
Мы поругались. Я ушла в спальню. Легла отвернувшись.
Этой ночью я приняла решение.
На следующий день был понедельник. Алик ушёл на работу. Я взяла отгул. Нашла мастера по замкам. Вызвала на дом.
Мастер приехал через час. Я показала замок.
— Нужно полностью поменять. Чтобы старые ключи не подходили.
— Без проблем. За час сделаю.
Он работал быстро. Я ходила по квартире. Нервничала. Знала — будет скандал. Но иначе нельзя.
Замок поменяли. Мастер дал мне три новых ключа. Я заплатила. Он ушёл.
Я села на диван. Ждала.
В два часа дня услышала знакомый звук. Кто-то пытался открыть дверь ключом. Не получалось. Снова. И снова.
Потом раздался звонок. Долгий, требовательный.
Я подошла к двери. Открыла.
На пороге стояла Инна Евгеньевна. Красная. Злая.
— Настя! Что с замком?! Ключ мой не подходит!
— Я поменяла замок, — спокойно сказала я.
— Как поменяла?! С чего это?!
— Затем, что это моя квартира. И я решила, что ключи должны быть только у жильцов.
— Я не жилец?! Я мать Алика!
— Вы не живёте здесь. Вы — гость. А гости приходят только по приглашению. А не когда захотят.
— Ты! — она ткнула в меня пальцем. — Ты отбила моего сына! Отгораживаешь меня от него!
— Я установила правила. Алик — взрослый мужчина. У него своя семья.
— Я его мать! Я имею право!
— Вы имеете право приходить в гости. Когда вас пригласят. А не врываться в спальню к молодожёнам без стука.
Инна Евгеньевна покраснела.
— Я пожалуюсь Алику! Он тебе устроит!
— Пожалуйтесь.
Она развернулась. Ушла, громко топая.
Вечером Алик вернулся с работы. Мрачный.
— Мама звонила. Сказала, замки поменяла.
— Да. Поменяла.
— Зачем это?
— Затем, что устала жить в страхе. Твоя мама врывалась сюда когда хотела. В спальню заходила без стука. Лазила по нашим вещам. Это ненормально.
— Она же мать!
— Она — твоя мать. Но не хозяйка этой квартиры. Мы с тобой здесь живём. Не она.
— Ты её обидела!
— Установила правила. Она может приходить в гости. Когда пригласим. Как нормальные люди.
— Дай ей ключи!
— Нет.
— Настя!
— Алик, — я посмотрела ему в глаза. — Либо мы начинаем жить как семья. Со своими правилами. Либо я съезжаю. Мне не нужна квартира, где я постоянно жду, когда ворвётся свекровь.
Он молчал. Думал.
— Ты меня ставишь перед выбором?
— Я ставлю вопрос ребром. Кто здесь хозяйка — я или твоя мама?
Алик сел на диван. Закрыл лицо руками.
— Дай мне подумать.
Три дня он молчал. Был угрюмый. Инна Евгеньевна звонила ему по десять раз в день. Плакала. Жаловалась на злую невестку.
На четвёртый день Алик пришёл домой. Положил на стол запасные ключи.
— Это маме. Отдай ей.
— Зачем?
— Чтобы она могла прийти. В экстренной ситуации.
— Нет.
— Настя!
— Нет, Алик. Никаких ключей у неё не будет. Если труба прорвёт — позвоним сантехнику. Если что-то случится — у нас есть телефоны.
— Она обидится!
— Пусть обижается. Это наш дом. Наши правила.
Он смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.
— Ладно. Сам ей скажу.
Алик позвонил маме. Объяснил. Инна Евгеньевна рыдала в трубку. Кричала про неблагодарность. Про злую жену. Про то, что Алик предал мать.
Но ключи не получила.
Первый месяц был адом. Инна Евгеньевна звонила Алику по десять раз в день. Плакала. Жаловалась на здоровье. Говорила, что у неё сердце болит из-за нас.
Она приходила к подъезду. Стояла внизу. Ждала, когда мы выйдем. Кидалась с упрёками.
— Алик, как ты можешь? Мать на улице стоит, а ты дверь не открываешь!
Алик мялся. Чувствовал себя виноватым. Несколько раз хотел сдаться. Отдать ей ключ.
Я держалась. Говорила спокойно:
— Мама может прийти в гости. Позвонить заранее. Мы откроем дверь. Но ключей не будет.
Инна Евгеньевна объявила мне бойкот. Не здоровалась. Рассказывала всем родственникам, какая я стерва.
Через два месяца она сдалась. Позвонила. Попросила разрешения прийти в гости.
Мы пригласили её. Она пришла. Села за стол. Пила чай молча. Смотрела на меня с обидой.
Постепенно успокоилась. Поняла — правила изменились. Или принимать, или не видеть сына вообще.
Прошло полгода. Инна Евгеньевна приходит к нам раз в неделю. По субботам. Звонит заранее. Спрашивает, удобно ли.
Приходит, пьёт чай, разговаривает. Иногда приносит пирожки. Ведёт себя нормально.
Алик поначалу дулся. Потом привык. Сказал мне как-то:
— Знаешь, а мне правда спокойнее стало. Раньше приходил домой, а тут мама. Хотелось с тобой побыть, а приходилось её слушать.
Я кивнула. Ничего не сказала.
Мы живём в своей квартире. Никто не врывается без спроса. Спальня — только наша. Никаких ключей у посторонних.
Некоторые скажут — жестоко со свекровью. Мать всё-таки. Одна растила.
А я скажу так.
Свекровь ворвалась в нашу спальню на следующий день после свадьбы. Хозяйничала в моём доме. Лазила по нашим вещам. Врывалась когда хотела.
И что, жалеть её теперь?
Она получила что заслужила. Раз в неделю. По звонку. Без ключей.
Не нравится — может вообще не приходить. Никто не заставляет.
Пусть привыкает к новым правилам. Он женился. У него своя семья. Мама теперь — гость.
И знаете что самое смешное? Алик стал спокойнее. Сам сказал.
Так что не надо мне про «мать одна растила». Растила — молодец. Теперь пусть отпустит.
Сколько можно сидеть на шее у моего сына? Иди работать, бездельница! – скомандовала свекровь