Тесть вернул мою машину с вмятиной на двери и царапинами до металла. «Полировкой уберется», — бросил он небрежно. Он взял мой новый седан «на час в магазин», исчез на три дня.
Я припарковал машину прямо на его парковочном месте. С оценкой ущерба на 85 тысяч рублей. Жена схватила сумку и ушла к родителям. Тёща требовала извинений. А я впервые за три года брака лег спать без чувства вины.
Все началось в пятницу вечером.
Я возвращался домой и припарковался возле подъезда. Антон Сергеевич как раз выходил из соседнего подъезда – родители Насти живут в нашем же дворе. Увидел меня, улыбнулся той своей улыбкой – широкой, дружелюбной, за которой всегда скрывалась просьба. Пошел прямо ко мне.
– Марк, сынок, выручай, – начал он, наклонившись к открытой двери. – Нужно на авторынок съездить, запчасть для моей машины забрать. Заказывал, сегодня привезли, а там только до восьми работают. Час туда-обратно, ну полтора максимум. Сам понимаешь, без машины как без рук, а такси – дорого.
Я посмотрел на часы. Половина седьмого. У меня были планы – заехать на автомойку. Машину только пару недель назад из салона забрал, новенькую, с той самой металлической синевой, о которой я мечтал.
При оформлении Настя попросила вписать в страховку её отца – мол, у него машина старая, а вдруг понадобится. Я на радостях согласился. Тогда это казалось мелочью.
– Антон Сергеевич, может, все-таки такси вызвать? Я сегодня занят, честно говоря.
– Да какое такси! – он даже руками замахал. – Мне час туда-обратно. Ну полтора максимум. Привезу – даже заправлю, вот честное слово. У меня своя сейчас в ремонте стоит, подшипник менять надо. Ты же не откажешь?
Ты же не откажешь – эта фраза звучала как приговор. Потому что за ней всегда следовало: ты же зять, ты же член семьи, ты же не чужой.
Настя как раз вышла из подъезда с пакетами. Увидела отца, улыбнулась.
– Пап, ты чего тут?
– Да вот у Марка машину прошу, на авторынок съездить надо. Он говорит, занят.
Она посмотрела на меня таким взглядом. Знаете, когда тебе не нужно ничего объяснять – ты уже виноват просто потому, что не согласился.
– Марк, ну дай папе машину, – сказала она спокойно. – Он же быстро.
Я вздохнул и достал ключи.
– Антон Сергеевич, аккуратно, пожалуйста. Машина новая, вы же понимаете.
– Да я понимаю, понимаю! – он схватил ключи так быстро, будто я мог передумать. – Как хрустальную вазу, так и буду. Через час верну!
Он сел за руль, отрегулировал сиденье, зеркала, и я увидел, как он довольно усмехнулся, запуская двигатель. Машина мягко тронулась с места, и я подумал, что зря волнуюсь. Всего час.
Час превратились в два. Потом в три.
Потом я начал названивать.
– Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети.
– Настя, твой отец трубку не берет.
– Может, разрядился телефон, – она даже не подняла головы от книги. – Не переживай так.
– Не переживаю. Просто странно, что он не отвечает.
– Марк, ну ты прямо как ребенок. Папа взрослый человек, не потеряется.
Я беспокоюсь не о нем, а о машине, – подумал я, но вслух сказать не решился.
Ночью я не мог спать. Настя спала рядом, а я смотрел в потолок и прикидывал, не вызвать ли полицию. Но как это будет выглядеть? «Здравствуйте, мой тесть взял мою машину и не вернул»? Засмеют же.
Утро воскресенья началось с нового витка звонков. Телефон Антона Сергеевича по-прежнему был недоступен.
– Может, к ним домой сходим? – предложил я.
– Зачем? – Настя нахмурилась. – Папа мне говорил, что поедет к старому другу на выходные. Там плохо ловит.
– К какому другу?! Он говорил, что едет запчасть забирать!
– Ну, наверное, решил заодно к Петровичу заехать. Логично же.
Логично. Конечно. Взять чужую новую машину и исчезнуть почти на три дня.
Он объявился в понедельник вечером.
Я сидел на кухне, когда позвонил тесть. Выбежал на улицу – и замер.
Моя синяя красавица стояла под фонарем, только теперь на водительской двери красовалась здоровенная вмятина, а по всему правому боку тянулись царапины. Глубокие. До металла.
Антон Сергеевич вылез из машины, протянул мне ключи и хлопнул по плечу:
– Вот, забирай. Отличная машинка, мягко идет.
Я молчал, глядя на вмятину.
– Это… это что?
– А, это? – он махнул рукой. – Ерунда, полировкой уберется. Я случайно, когда парковался. Там столбик такой стоит неудобно, в темноте не заметил.
– Вы… где парковались? Три дня где были?
– Ну, запчасть забрал, потом к старому другу Петровичу заехал. Он меня уговорил остаться, отдохнуть немного. Решил, что ты не против.
– Антон Сергеевич, а почему телефон не брали? Три дня!
– Разрядился он. Я ж не думал, что так задержусь. Да ладно тебе, Марк, не дергайся. Машина целая, едет. Царапина – это мелочи.
Он повернулся и пошел к себе в подъезд, насвистывая что-то. Просто развернулся и ушел. Как будто ничего не произошло.
На следующий день я спустился во двор, завел двигатель и поехал в автосервис.
– Восемьдесят пять тысяч, – сказал мастер, записывая что-то в планшет. – Тут вам и покраску делать, и рихтовку, и полировку. Еще подкрылок поврежден, его тоже менять надо.
– Сделайте письменную оценку ущерба, пожалуйста.
Когда документ был у меня на руках, я перепарковал машину на место тестя. Прямо под окнами Антона Сергеевича. Сфотографировал со всех сторон. И отправил ему сообщение:
«Оценка ущерба во вложении. 85 тысяч. Оплачивайте ремонт, машина на вашем парковочном месте. Ключи оставил в почтовом ящике.»
Ответ пришел через десять минут. Голосовое сообщение.
– Ты что, совсем ополоумел?! Какие восемьдесят пять тысяч?! За царапину?! Я тебе в лицо скажу – ты ведешь себя как избалованный ребенок! Машину забери немедленно!
Я даже не стал отвечать. Просто заблокировал его номер и сел смотреть телевизор.
Настя вернулась с работы в восемь вечера. Села напротив меня и молчала минуты две.
– Папа говорит, ты оставил машину у его на парковочном месте.
– Да.
– И требуешь восемьдесят пять тысяч за ремонт.
– Да.
– Марк, ты в своем уме?
Я отложил телефон и посмотрел на нее.
– Настя, твой отец взял мою машину на два часа. Вернул через три дня. Разбитую. Не извинился. Даже не счел нужным объяснить, где был. И теперь я должен просто закрыть на это глаза?
– Ну, это же папа! Он не специально!
– Не специально – это когда немного царапнул при парковке и сразу признался. А это называется наплевательство.
– Ты позоришь нас перед всем двором! – она повысила голос. – Машина стоит у них под окнами, все соседи спрашивают, что случилось!
– Пусть спрашивают у твоего отца.
– Забери машину. Сейчас же.
– Нет.
Она встала и схватила сумку.
– Тогда я иду к родителям.
– Уходи.
Дверь хлопнула. Я остался один в нашей двухкомнатной квартире, которую мы купили в ипотеку два года назад. Сам заработал, между прочим. Антон Сергеевич тогда сказал, что помог бы, но у него денег нет.
Зато теперь ему хватило наглости разбить мою машину и сделать вид, что ничего страшного не произошло. Я же его в страховку вписал и доверенность оформил – по просьбе Насти, на радостях. А он этим воспользовался.
Следующие дни были странными. Настя не отвечала на звонки. Я ходил на работу, возвращался домой, ужинал один. Машина так и стояла на парковочном месте тестя. Каждый вечер я проверял ее.
В четверг позвонила теща.
– Марк, ты совсем от рук отбился? – начала она без приветствия. –
– Пусть оплатит ремонт моей машины.
– Да какой ремонт?! Ты с ума сошел за свои царапины! Мы всю жизнь машины чиним сами, никаких восьмидесяти пяти тысяч! Ты хоть понимаешь, что творишь? Настя у нас вся в слезах! Говорит, не узнает тебя!
Я положил трубку. Не узнает меня. Потому что я впервые за три года брака не прогнулся под требования ее семьи.
Спустя полторы недели раздался звонок в дверь.
Антон Сергеевич стоял на пороге с ключами в руке.
– Машина отремонтирована, – сказал он сухо. – Забирай.
Я взял ключи, но не пошевелился.
– Мой знакомый сделал. Вышло чуть дешевле.
Мы стояли молча. Потом он развернулся и пошел к лестнице. На последней ступеньке обернулся:
– Настя скоро приедет..
Она вернулась ночью. Молча легла рядом, повернулась ко мне спиной.
А утром я сел за руль, завел двигатель.
Больше Антон Сергеевич ничего у меня не просил. Ни машину, ни инструменты, ни денег в долг. Когда мы встречались на семейных ужинах, он здоровался, спрашивал, как дела, но держался на расстоянии. Вежливо, но отстраненно.
Настя говорила, что я перегнул палку. Может быть. Но зато теперь, когда я парковал машину во дворе, я был спокоен. Никто не придет с улыбкой и не попросит «на часок».
А моя синяя красавица продолжала блестеть на солнце – без вмятин и без царапин.
Благодарность