Алексей обычно просыпался к полудню. Иногда позже — если накануне засиживался за ноутбуком, разрабатывая очередной бизнес-план, который должен был перевернуть их жизнь.
За пять лет таких планов накопилось штук двадцать. Может, больше — Ольга давно перестала считать. Сначала была платформа для обмена вещами. Потом приложение для выгула собак. Потом онлайн-курсы по саморазвитию, которые муж собирался записывать сам, хотя никакого опыта в этой сфере не имел. Каждый проект начинался с грандиозных обещаний и заканчивался тихим забвением через пару месяцев.
— Ты не понимаешь, Оля, — говорил Алексей, когда жена осторожно интересовалась результатами. — Стартапы — это долгая игра. Нужно время, чтобы найти свою нишу.
Время шло. Ниша не находилась. А Ольга продолжала работать — менеджером в строительной компании днём и репетитором по английскому вечерами. Три-четыре ученика в неделю, по полторы тысячи за занятие. Негусто, но на коммуналку хватало.
Квартира, в которой они жили, принадлежала Ольге ещё до знакомства с мужем. Двушка в спальном районе, ничего особенного — но своя. Женщина купила её в ипотеку, когда ей было двадцать шесть, и выплатила за восемь лет, отказывая себе буквально во всём. Алексей появился в её жизни, когда последний платёж был уже внесён, и это казалось символичным. Новый этап, новая жизнь.
Новая жизнь оказалась похожей на старую, только с дополнительным ртом.
Впрочем, Ольга не жаловалась. Не вслух, по крайней мере. Муж был неплохим человеком — добрым, весёлым, умеющим рассмешить в трудную минуту. Просто… немного не от мира сего. Вечный мечтатель, которому реальность постоянно казалась недостаточно интересной.
В тот вечер, когда позвонила тётя Зина, Ольга как раз возвращалась с работы. Троллейбус тащился по пробкам, за окном моросил октябрьский дождь, и женщина рассеянно листала ленту новостей, когда на экране высветился незнакомый номер.
— Оленька? Это тётя Зина, знакомая бабушки Раи. Ты помнишь меня?
Ольга помнила. Тётя Зина — крупная женщина с громким голосом и вечно повязанным на голове платком — жила напротив бабушкиной квартиры столько, сколько Ольга себя помнила. В детстве они с двоюродной сестрой бегали к ней за леденцами.
— Конечно, тётя Зина. Что-то случилось?
— Случилось, милая. Бабушка твоя… — пауза, шумный вздох. — Бабушка Рая вчера ночью умерла. Во сне, тихо. Не мучилась.
Ольга прикрыла глаза. Бабушка Рая — мамина мама, восемьдесят три года. Они виделись нечасто, может, раз в год, но созванивались регулярно. Бабушка всегда интересовалась, как дела на работе, почему до сих пор нет внуков, и не обижает ли Олечку этот её муж.
— Спасибо, что сообщили, — голос женщины прозвучал глухо. — Когда похороны?
Похороны были через три дня. Ольга взяла отгул, съездила в родной городок, простилась с бабушкой. Алексей не поехал — сказал, что у него важная встреча с потенциальным инвестором. Встреча, разумеется, ничем не закончилась, но Ольга узнала об этом только потом и как-то не удивилась.
А ещё через две недели нотариус связался с женщиной по поводу наследства.
Квартира. Однокомнатная, сорок два квадрата, в самом центре города. Третий этаж сталинского дома с высокими потолками и большими окнами. Бабушка жила там всю жизнь — получила ещё в советские времена, когда работала инженером на заводе.
Ольга помнила эту квартиру с детства. Широкий подоконник, на котором они с сестрой устраивали кукольные чаепития. Тяжёлые бархатные шторы, которые почему-то пахли корицей. Паркет, скрипучий и тёплый под босыми ногами. Летом, когда родители отправляли её к бабушке на каникулы, Ольга любила открывать окно и слушать, как внизу шумит центральная улица — машины, голоса, музыка из кафе напротив.
Теперь всё это принадлежало ей.
Новость об унаследованной квартире Ольга решила придержать до вечера. Хотелось обдумать ситуацию в тишине, без Алексеевых комментариев и идей. Женщина уже знала, что сделает с этим жильём — сдаст. Центр города, хороший район, рядом метро. Такую квартиру можно сдавать тысяч за пятьдесят в месяц, а то и дороже.
Пятьдесят тысяч. Это были бы её личные деньги, ни на кого не завязанные. Можно будет меньше брать учеников. Или наконец-то съездить куда-нибудь отдохнуть — Ольга последний раз была в отпуске три года назад, и то на даче у подруги.
Вечером муж встретил жену непривычно — в дверях, с букетом хризантем и улыбкой до ушей.
— Оля! — Алексей чмокнул супругу в щёку и забрал у неё сумку. — Как день прошёл? Ты устала? Садись, я тут ужин приготовил. Ну, то есть заказал, но красиво разложил по тарелкам.
Ольга остановилась посреди прихожей, не снимая куртки. Что-то было не так. Алексей никогда не встречал её с цветами. И ужин не заказывал — обычно к приходу жены холодильник стоял нетронутым, а муж либо спал, либо сидел за ноутбуком.
— С чего это вдруг? — спросила женщина осторожно.
— Ну просто так. — Муж пожал плечами с преувеличенной беззаботностью. — Захотел порадовать любимую жену. Нельзя, что ли?
Можно, конечно. Только ни разу за пять лет не хотелось, а тут вдруг захотелось. Ольга разулась и прошла на кухню, где действительно стояли две тарелки с роллами и суши — её любимый набор из ресторана на углу.
— Спасибо, — сказала женщина, усаживаясь за стол. — Неожиданно приятно.
— Я вот подумал, — Алексей сел напротив и подпёр щёку ладонью, глядя на жену с непривычной нежностью, — мы с тобой как-то погрязли в рутине. Ты работаешь много, устаёшь. А я всё в своих проектах… Надо больше времени проводить вместе. Как семья.
Слово «семья» прозвучало странно — будто муж произносил его впервые и не совсем понимал значение.
— Ты узнал про квартиру, — констатировала Ольга, не спрашивая.
Лицо Алексея дрогнуло на долю секунды, но улыбка осталась на месте.
— Про какую квартиру?
— Бабушкину. Которая мне досталась.
— А. — Муж опустил глаза на тарелку. — Ну да, слышал что-то. Тётя Зина звонила, поздравляла.
Ольга взяла палочки и захватила ролл с лососем. Жевала медленно, наблюдая за мужем. Тот ёрзал на стуле, крутил в руках соевый соус, явно собираясь с мыслями.
— Слушай, — наконец заговорил Алексей, — это же здорово, да? Целая квартира в центре. Можно там классную студию сделать, для стримов. Или коворкинг небольшой открыть…
— Или сдавать, — перебила жена.
— Ну можно и сдавать, конечно. — Муж кивнул слишком быстро. — Хотя жалко такое помещение под аренду пускать. Потенциал же огромный.
Потенциал. Любимое слово Алексея. Всё вокруг имело потенциал — только почему-то никогда не реализовывалось.
— Я подумаю, — сказала Ольга, возвращаясь к ужину.
В следующие дни муж превратился в образцового супруга. Готовил завтраки — пусть только яичницу, но всё же. Мыл посуду без напоминаний. Интересовался, как прошёл день. Делал комплименты — неуклюжие, словно разучился за годы молчания, но искренние на вид.
Ольга принимала эту заботу настороженно, как принимают подарок от человека, который точно чего-то хочет взамен. Ждала подвоха. И подвох не заставил себя ждать.
Через неделю, за ужином, Алексей как бы невзначай обронил:
— Кстати, с Пашкой разговаривал сегодня.
Павел, младший брат мужа. Тридцать один год, «вечный студент по жизни». Работал продавцом в магазине электроники, менеджером в каком-то колл-центре, курьером, официантом — и нигде не задерживался дольше полугода. Не из-за кризисов или сокращений, а потому что «не его». Павел всё искал себя и никак не мог найти.
— И как он? — спросила Ольга без особого интереса.
— Плохо, если честно. — Муж нахмурился, изображая братскую тревогу. — С работы уволили. Опять.
— Опять «не его место»?
— Нет, там реально несправедливо поступили. Начальник его подставил, свалил на Пашку свои косяки…
Ольга слушала краем уха. История была знакомой — в предыдущих версиях Павла увольняли из-за злобных коллег, некомпетентного руководства и просто «токсичной атмосферы». Виноватым он не был никогда.
— …и теперь его из квартиры выселяют, — закончил Алексей.
Вот оно. Женщина отложила вилку и посмотрела на мужа.
— Выселяют?
— Ну да. Он три месяца аренду не платил, хозяин терпел-терпел, а теперь всё, ультиматум поставил. До конца недели съехать.
— И что Павел собирается делать?
Алексей помолчал, водя пальцем по краю тарелки. Потом поднял глаза на жену и улыбнулся — той самой улыбкой, которую Ольга знала слишком хорошо. Просительной, чуть виноватой, с обещанием невозможного.
— Я тут подумал… У тебя же теперь вторая квартира есть. Пустая стоит. А Пашке жить негде.
— Нет.
Слово вылетело раньше, чем Ольга успела его обдумать. Просто «нет» — короткое, как захлопнувшаяся дверь.
Лицо мужа вытянулось.
— Подожди, ты даже не дослушала…
— И не собираюсь. Ответ — нет.
— Оля, ну это же временно! Пока Пашка на ноги не встанет. Месяц-два максимум.
Женщина встала из-за стола и отнесла тарелку в раковину. Руки двигались автоматически — включить воду, выдавить моющее средство, провести губкой по фарфору.
— Твой брат не встанет на ноги, — произнесла Ольга, не оборачиваясь. — Ему тридцать один год. За это время можно было десять раз встать, упасть и снова встать. Но он предпочитает лежать — и ждать, что кто-то его поднимет.
— Это жестоко.
— Это правда.
Алексей тоже поднялся, подошёл к жене и положил руки ей на плечи. Ольга почувствовала, как напряглись мышцы спины — хотелось сбросить эти руки, но она сдержалась.
— Милая, — голос мужа стал мягким, уговаривающим, — я понимаю, что ты устала. Что тебе хочется тишины и спокойствия. Но это моя семья. Мой младший брат. Я не могу просто бросить его на улице.
— Тогда пусть живёт здесь. На диване в гостиной. Я не против.
Алексей замялся. Это был не тот ответ, которого он ожидал.
— Ну… здесь тесно. И неудобно как-то.
— А в другой квартире просторно и удобно. Понимаю.
Женщина развернулась лицом к мужу. Их глаза встретились — и Алексей первым отвёл взгляд.
— Ладно, — сказал супруг, отступая на шаг. — Давай не будем ссориться. Просто подумай, хорошо? Не говори сразу нет.
Ольга промолчала. Думать тут было не о чем — но объяснять это мужу не имело смысла. Некоторые вещи люди понимают только когда их прижмёт по-настоящему.
Следующие дни превратились в «тихую войну». Алексей не кричал и не скандалил — он действовал тоньше. Вздыхал за ужином, бросал многозначительные взгляды, роняя фразы вроде «Пашка сегодня на вокзале ночевал, представляешь?» или «Мама звонила, плакала из-за него».
Свекровь, Нина Васильевна, действительно позвонила — правда, не плакала, а твёрдым голосом объясняла Ольге, что в нормальных семьях так не поступают.
— Деточка, — говорила свекровь с ледяной любезностью, — я понимаю, что квартира твоя. Но Павлик — родная кровь. Алексею брат. А значит, и тебе тоже родственник. Неужели тебе жалко квартиры для человека в беде?
— Не жалко, Нина Васильевна, — отвечала Ольга ровным голосом. — Просто у меня другие планы на эту квартиру.
— Какие могут быть планы, когда родной человек без крыши над головой? Господи, да что ж ты за эгоистка такая…
Разговор женщина оборвала, сославшись на работу. Но слово «эгоистка» засело где-то под рёбрами — не потому что было обидным, а потому что повторяла Алексеевы обвинения слово в слово. Явно срежиссированная атака.
— Ты с матерью договорился? — спросила Ольга вечером.
Муж даже не стал отпираться.
— А что такого? Она переживает за Пашку. Как любая нормальная мать.
— Нормальная мать предложила бы сыну пожить у себя. У вас же трёшка в Мытищах.
— Там отец, ты знаешь. Они с Пашкой не ладят после той истории…
«Та история» была долгом в сто тысяч, который Павел одолжил у отца и не вернул. Два года назад. С тех пор свёкор при каждом удобном случае напоминал младшему сыну о его безответственности, а тот огрызался и уезжал, хлопнув дверью. Классическая семейная идиллия.
— Это ваши семейные дела, — сказала Ольга. — Разбирайтесь сами. Без моей квартиры.
Алексей скрестил руки на груди и посмотрел на жену долгим взглядом. В его глазах что-то изменилось — мягкость исчезла, уступив место холодной решимости.
— Знаешь, что я думаю? — муж говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Ты просто жадная. Всегда такой была, только раньше скрывала лучше.
— Жадная, — повторила женщина без выражения.
— Да. Сидишь на своих квартирах, как курица на яйцах. Боишься поделиться даже с родственниками. Это не нормально, Оля. Это какой-то болезненный эгоизм.
— Мои квартиры, — поправила жена. — Которые я заработала и получила в наследство. Не ты.
— В браке всё общее!
— Добрачное имущество — нет. Можешь проверить в законе.
Алексей фыркнул и отвернулся к окну. Его плечи напряглись под домашней футболкой — той самой, которую Ольга купила ему три года назад, потому что старая протёрлась до дыр.
— Я не узнаю тебя, — произнёс муж глухо. — Раньше ты была другой. Доброй, отзывчивой. А сейчас…
— Сейчас я устала. — Голос женщины был ровным, но где-то в глубине зазвенела натянутая струна. — Пять лет я тащу на себе всё. Работаю на двух работах, оплачиваю счета, готовлю, убираю. А ты сидишь со своими стартапами и ждёшь, когда свалится миллион с неба. И теперь ещё хочешь, чтобы я содержала твоего брата.
— Это временно!
— Временно, конечно. Как твои проекты. Как Пашкины работы. Всё у вас временно — только моя зарплата почему-то постоянная.
Муж резко развернулся, и Ольга увидела, как побагровело его лицо.
— Ты что, попрекаешь меня деньгами?
— Я констатирую факт.
— Отлично. Просто отлично. — Алексей схватил со стола телефон и направился к двери. — Значит, так мы теперь разговариваем. Хорошо, я запомню.
Дверь хлопнула. Ольга осталась одна на кухне — сидела за столом, глядя на остывший чай в чашке. На плите тикал таймер, за окном сигналила чья-то машина, из подъезда доносились приглушённые голоса соседей.
Всё как обычно. Всё как всегда. Только внутри что-то сдвинулось — незаметно, но необратимо.
На следующий день Ольга позвонила риелтору.
— Квартира в центре, сталинка, сорок два метра. Хочу сдать. Как быстро можете найти квартирантов?
Квартирантов нашли за три дня. Молодая пара, оба программисты, работают удалённо. Пятьдесят пять тысяч в месяц плюс коммуналка. Договор на год с возможностью продления.
Ольга подписала бумаги и передала ключи с чувством тихого удовлетворения. Эта квартира — её наследство от бабушки, которая всю жизнь работала и никому ничего не была должна. Бабушка Рая точно поняла бы внучку. И точно не отдала бы своё жильё какому-то бездельнику только потому, что он приходится кому-то братом.
Домой женщина вернулась к семи вечера. Алексей сидел в гостиной с ноутбуком на коленях — как обычно.
— Привет, — бросила Ольга, проходя мимо.
— Угу.
Они не разговаривали нормально уже третий день. Только бытовые фразы, только по необходимости. Алексей явно ждал, что жена передумает, — иногда бросал намёки, иногда вздыхал демонстративно. Ольга делала вид, что не замечает.
На кухне она начала готовить ужин — простой, на скорую руку. Нарезала овощи для салата, поставила воду для макарон. За окном темнело, и в стекле отражалось её лицо — усталое, но спокойное.
Телефон мужа зазвонил в гостиной. Ольга не прислушивалась специально, но голос Алексея доносился отчётливо — тонкие стены, вечная проблема панельных домов.
— Пашка, привет… Да, нормально всё… Слушай, я с ней поговорю ещё раз, она точно согласится… Да не парься, говорю же. Завтра заедешь, посмотришь квартиру…
Ольга замерла с ножом в руке. Слова мужа складывались в картину, которую женщина отказывалась принимать.
— Ключи у Ольги, но это не проблема… Купим тебе диван удобный, если нужно… Будешь жить в комфорте…
Женщина медленно положила нож на стол и вышла из кухни. Алексей сидел на диване, прижимая телефон к уху, и улыбался — широко, беззаботно.
— …коммуналку сам будешь платить, это честно… Ну всё, до завтра. Пока.
Муж нажал отбой и поднял глаза на жену. Улыбка медленно сползла с его лица.
— Оля? Ты чего?
— Что это было?
— Где?
— Не прикидывайся. — Голос женщины прозвучал непривычно жёстко. — Ты только что обсуждал с Павлом мою квартиру. Говорил, что он завтра заедет, посмотрит.
Алексей отложил телефон и встал, засовывая руки в карманы.
— Слушай, ну мы же семья. Я думал, ты просто артачишься для виду, а потом согласишься…
— Согласилась бы на что?
— Ну… помочь брату. Всё равно квартира пустует.
Ольга прислонилась к дверному косяку. В голове было пусто и звонко, как в комнате после громкого хлопка.
— Квартира не пустует, — произнесла женщина очень спокойно. — Там живут квартиранты. С сегодняшнего дня.
Тишина обрушилась на гостиную, как бетонная плита. Алексей стоял посреди комнаты, и Ольга видела, как до него медленно доходит смысл сказанного. Сначала недоверие. Потом растерянность. Потом — злость, тёмная и густая, затопившая глаза.
— Что ты сделала? — голос мужа прозвучал сдавленно.
— Сдала свою квартиру. Как и планировала с самого начала.
— Без моего согласия?
— А мне нужно твоё согласие на распоряжение моим имуществом?
Алексей шагнул к жене, и женщина непроизвольно выпрямилась, напрягая плечи. Муж остановился в полуметре, буравя Ольгу взглядом.
— Я обещал Пашке, — процедил супруг сквозь зубы. — Обещал, что всё решу. Что ему есть куда переехать.
— Не надо было обещать то, что тебе не принадлежит.
— Это семейное имущество!
— Нет. Это моё наследство. Моё и только моё.
Муж развернулся и зашагал по комнате — три шага туда, три обратно. Остановился у книжной полки, схватился за край.
— Ты понимаешь, в какое положение ты меня поставила? — голос Алексея дрожал от сдерживаемой ярости. — Я сказал брату — всё решено. Я пообещал матери, что позабочусь о Пашке. А теперь что? Мне звонить и признаваться, что моя жена — бессердечная…
— Договаривай.
— Что?
— Договаривай фразу. Бессердечная — кто?
Алексей молчал, сжимая челюсти так, что желваки заходили под кожей.
— Не можешь? — Ольга чуть наклонила голову. — Тогда я скажу за тебя. Бессердечная женщина, которая пять лет содержит семью, пока муж играет в предпринимателя. Которая работает на двух работах, чтобы оплачивать счета. Которая ни разу за пять лет не услышала спасибо — ни от тебя, ни от твоей матери, ни от твоего брата, которому я, видите ли, должна отдать свою квартиру.
— Не отдать, а дать пожить!
— Какая разница? Павел въехал бы и не съехал никогда. Через месяц перестал бы платить коммуналку. Через полгода привёл бы девушку. Через год ты бы мне объяснял, что нельзя выгонять человека на улицу зимой. Я всё это уже видела, Алексей. В исполнении тебя самого.
Муж опешил.
— Это ты о чём?
— О нас. — Ольга оттолкнулась от косяка и прошла в комнату, остановившись у окна. За стеклом горели огни вечернего города — жёлтые прямоугольники чужих окон, красные точки автомобильных фар. — Когда мы познакомились, ты тоже был «временно». В поиске себя. На пороге большого успеха. Я думала — месяц-два, встанешь на ноги, начнёшь зарабатывать. Прошло пять лет.
— Мои проекты требуют времени…
— Твои проекты — это отговорки. Ты не хочешь работать. Не хочешь отвечать за себя. Не хочешь взрослеть. И Павел такой же — вы с ним два сапога пара. Только он хотя бы честен в своей лени, а ты прикрываешься бизнес-планами. Всё оставь меня в покое. Я пошла доделаю ужин, а ты подумай.
За ужином атмосфера была такой густой, что, казалось, её можно резать ножом. Алексей сидел напротив жены, ковыряя вилкой макароны и не поднимая глаз. Ольга ела молча, механически пережёвывая пищу, которая не имела вкуса.
— Завтра Пашка приедет, — вдруг сказал муж, всё так же глядя в тарелку. — Ты ему сама скажешь или мне?
— Что именно?
— Ну… что квартиры нет. Что ты сдала её каким-то левым людям вместо того, чтобы помочь семье.
Ольга отложила вилку и посмотрела на Алексея. Муж упрямо избегал её взгляда — смотрел куда угодно, только не на жену.
— Знаешь, — произнесла женщина медленно, — я думала, что после нашего разговора ты хоть немного задумаешься. Посмотришь на ситуацию моими глазами. Но ты даже не пытаешься.
— Чего тут пытаться? Всё очевидно. Тебе жалко квадратных метров для моего брата.
— Мне не жалко. Мне противно.
Алексей наконец поднял голову. В его глазах плескалось недоумение — искреннее, почти детское.
— Что тебе противно?
— Что ты распоряжаешься моим имуществом без спроса. Что обещаешь его своим родственникам, даже не поинтересовавшись моим мнением. Что давишь на меня словами про семью и эгоизм — хотя сам ни разу не подумал о том, что нужно мне. Что ты вообще считаешь моё наследство чем-то «общим», хотя пальцем не пошевелил, чтобы что-то заработать за все эти годы.
Муж вскочил так резко, что стул опрокинулся и с грохотом ударился о пол.
— Хватит! — рявкнул Алексей. — Хватит меня унижать! Я не бездельник, я работаю над своими проектами! То, что они ещё не принесли дохода — не значит, что я ничего не делаю!
— Над какими проектами ты работаешь прямо сейчас?
Пауза. Короткая, но говорящая.
— У меня есть несколько идей на стадии проработки…
— Названия? Бизнес-планы? Хоть что-нибудь конкретное?
Молчание.
Ольга встала из-за стола и начала собирать посуду. Руки двигались уверенно, ни один мускул на лице не дрогнул — хотя внутри всё тряслось от накопившегося за годы напряжения.
— Мы закончили разговор, — сказала женщина, унося тарелки в раковину.
— Нет, не закончили! — Алексей догнал жену и схватил за локоть. — Ты не отделаешься от меня так просто!
Ольга медленно опустила взгляд на руку мужа, потом подняла глаза к его лицу.
— Отпусти.
Что-то в её голосе заставило Алексея разжать пальцы и отступить на шаг.
— Оля, ну давай по-нормальному поговорим, — муж сменил тон на просительный. — Ну ошибся я, пообещал не подумав. Но Пашка реально в беде. Ему некуда идти.
— Пусть идёт к родителям.
— Там отец…
— Это их семейные дела. Пусть разбираются между собой.
— Он мой брат!
— А я твоя жена. — Ольга развернулась к мужу лицом. — Пять лет я была на последнем месте. После твоих проектов, после твоей семьи, после твоего комфорта. Мне надоело.
Алексей стоял посреди кухни, беспомощно опустив руки. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание — но быстро погасло, сменившись упрямством.
— Ты просто не хочешь идти на компромисс, — заявил муж. — Нормальные жёны так не поступают.
— Нормальные мужья не распоряжаются имуществом жены без её ведома. И не требуют отдать квартиру своим безработным братьям.
— Значит, так, да?
— Так.
Алексей кивнул, будто принимая какое-то решение, и вышел из кухни. Через минуту из гостиной донёсся его голос — снова звонил брату.
— Пашка, слушай… Тут такая ситуация… Нет, подожди, дай объясню…
Ольга включила воду и начала мыть посуду. Струя заглушала слова мужа, превращая их в неразборчивое бормотание. Женщина тёрла тарелки губкой и думала о том, что этот вечер — последний. Последний вечер, когда она мирится с таким положением вещей.
Вечером следующего дня, когда Ольга вернулась с работы, на кухне её ждал сюрприз. За столом сидели двое: Алексей и Павел. Младший брат мужа выглядел помято — щетина трёхдневной давности, мятая рубашка, круги под глазами. На полу рядом с его стулом стояла спортивная сумка, набитая вещами.
— Привет, — сказал Алексей с вызовом в голосе. — Мы тебя ждали.
Ольга остановилась в дверях, не снимая куртки. Взгляд женщины переместился с мужа на деверя и обратно.
— Это что?
— Пашка приехал. Ему некуда идти, я же говорил.
— И?
— И мы хотим поговорить. Все вместе, как взрослые люди.
Павел поднял на Ольгу глаза и попытался улыбнуться — вышло жалко.
— Привет, Оля. Слушай, я понимаю, что ситуация неловкая… Но правда, мне больше некуда. Отец меня видеть не хочет, друзья… ну, у них свои семьи, неудобно напрягать.
— А меня напрягать удобно?
— Нет, я не это имел в виду… — Павел замялся, теребя край рубашки. — Просто Лёха сказал, что у тебя есть вторая квартира, и я подумал…
— Твой брат ошибся. — Ольга прошла в кухню и остановилась у окна, скрестив руки на груди. — Квартира сдана. Там живут люди. С договором на год.
— Договор можно расторгнуть, — подал голос Алексей. — Заплатим неустойку, и всё.
— Из каких денег?
— Найдём.
— Нет. — Голос женщины был спокоен, но твёрд. — Я не буду расторгать договор, платить неустойку и терять квартирантов ради того, чтобы поселить туда человека, который не в состоянии позаботиться о себе сам.
Павел побледнел. Алексей вскочил, опрокинув стул — уже по привычке, похоже.
— Ты издеваешься?! Мой брат сидит здесь, просит о помощи, а ты…
— А я отказываю. Да. Имею право.
— Какое право?! — муж взмахнул руками. — Ты что, совсем человечность потеряла? Это же не чужой человек с улицы! Это моя семья!
— Твоя семья — это я. По закону и по факту. А Павел — взрослый мужчина, который должен решать свои проблемы сам.
— Легко тебе говорить! — Алексей сделал шаг к жене. — Ты ни дня не знала, что такое нужда! Две квартиры, работа стабильная…
— Работа стабильная, потому что я работаю. Две квартиры — потому что одну я купила в ипотеку, а вторую мне оставила бабушка. Никто меня никогда не содержал, Алексей. В отличие от тебя.
Повисла тишина. Павел сидел за столом, глядя то на брата, то на его жену. На его лице застыло выражение человека, который понимает, что оказался в эпицентре чужой войны.
— Может, мне уйти? — пробормотал деверь. — Вы тут… разберётесь сами…
— Сиди, — бросил Алексей. — Мы решим этот вопрос прямо сейчас.
— Вопрос уже решён. — Ольга посмотрела мужу в глаза. — Квартиру я не отдам. Ни Павлу, ни тебе, никому.
— Твой брат уже с вещами притерся? — женщина чуть улыбнулась, кивнув на сумку у стула. — Напрасно. В мою вторую квартиру он не заедет. Я уже заселила туда квартирантов.
Алексей застыл с открытым ртом. Потом его лицо налилось краской — тёмной, нездоровой.
— Ты… А я до последнего надеялся, что ты шутишь, — муж задохнулся от возмущения. — Ты специально! Специально сдала так быстро, чтобы насолить!
— Я сдала, чтобы получать доход. Как любой нормальный человек.
— Нормальный человек сперва помог бы родственникам!
— Нормальный родственник не садился бы на шею.
Алексей схватил со стола чашку и швырнул в стену. Фарфор разлетелся с оглушительным звоном. Ольга не вздрогнула — только чуть сузила глаза.
— Это всё, на что ты способен? — спросила женщина тихо. — Бить посуду и орать?
— Я способен на многое! — Алексей шагнул к жене, нависая над ней. — Ты ещё пожалеешь! Думаешь, ты такая умная, такая независимая? Да без меня ты…
— Что я без тебя? — Ольга не отступила ни на сантиметр. — Договаривай.
Муж замер, тяжело дыша. Пальцы сжались в кулаки, желваки заходили под кожей. Секунду, две, три — они стояли друг напротив друга, и воздух между ними искрил от напряжения.
Потом Алексей отступил. Сделал шаг назад, потом ещё один. Его плечи опустились, кулаки разжались.
— Знаешь что, — произнёс муж глухо, — я не хочу так жить. С женщиной, которой плевать на мою семью.
— Твоя семья — это я.
— Нет. Моя семья — это мать, отец и брат. А ты… Ты просто человек, с которым я живу.
Ольга кивнула. Медленно, будто соглашаясь с чем-то очевидным.
— Хорошо, — сказала женщина. — Тогда живи с ними.
Она прошла мимо застывших братьев в спальню. Открыла шкаф, достала дорожную сумку — большую, с которой Алексей когда-то приехал к ней «на пару недель». Начала складывать вещи мужа — аккуратно, по привычке. Рубашки, джинсы, свитера.
— Что ты делаешь? — голос Алексея за спиной звучал растерянно.
— Собираю твои вещи.
— Оля, подожди… Давай поговорим…
— Мы уже поговорили. — Женщина не обернулась. — Ты сказал, что я для тебя просто человек, с которым ты живёшь. Значит, можешь жить с кем-нибудь другим.
— Я не это имел в виду!
— Нет, именно это. — Ольга застегнула сумку и поставила её на пол. — Ты пять лет жил в моей квартире, на мои деньги, и при этом считал своей семьёй кого-то другого. Я просто слишком долго это терпела.
Алексей стоял в дверях спальни, и Ольга впервые за долгое время увидела в его глазах страх. Не злость, не обиду — именно страх. Страх человека, который вдруг понял, что потерял контроль над ситуацией.
— Оля, ну давай не будем рубить с плеча, — заговорил муж примирительным тоном. — Погорячились, наговорили лишнего… Это бывает.
— Бывает. Но я не горячилась. Я просто сказала правду.
Женщина подняла сумку и протянула мужу. Тот не взял — смотрел на жену, будто видел её впервые.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— И куда я пойду?
— Мне плевать. Бери брата за ручку и живите хоть на вокзале. Может за ум кто из вас возьмется, ничего не даётся просто так.
Алексей сглотнул. Повернулся к Павлу, который всё ещё сидел на кухне.
— Пашка… Ты слышал?
Младший брат развёл руками. Похоже, он тоже не ожидал такого поворота.
Ольга прошла мимо мужа в коридор и открыла входную дверь. Холодный воздух из подъезда ворвался в квартиру, шевельнув занавеску на вешалке.
— Я не уйду, — заявил Алексей, скрестив руки на груди. — Это и мой дом тоже. Пять лет здесь живу.
— Живёшь — да. Но квартира моя. Можешь проверить документы.
— Я имею право на жилплощадь!
— Не имеешь. Квартира куплена до брака, ты в ней не прописан. Юридически — ты гость.
— Гость?! — муж задохнулся от возмущения. — Пять лет я для тебя гость?!
— Гость, который не платил за проживание. Да, — прошипел муж, хватая сумку. — Я разбогатею. Ещё прибежишь, будешь умолять вернуться…
— Не прибегу.
— Посмотрим!
Алексей вылетел из квартиры, едва не сбив с ног соседку, поднимавшуюся по лестнице. Павел выскользнул следом, неловко кивнув Ольге на прощание.
Женщина закрыла дверь и повернула замок. Прислонилась спиной к косяку и несколько минут просто стояла, глядя в потолок. В квартире было тихо — впервые за пять лет по-настоящему тихо.
Потом Ольга прошла на кухню, налила себе воды и села за стол. Руки немного дрожали — то ли от адреналина, то ли от облегчения. Жеещина посмотрела в окно.
За стеклом темнел октябрьский вечер. Горели фонари, проезжали машины, где-то далеко гудела электричка. Обычный вечер, обычный город, обычная жизнь — только теперь эта жизнь принадлежала ей одной.
Через месяц развод был оформлен. Квартира осталась за Ольгой — обе квартиры.
Первый перевод от квартирантов пришёл в середине ноября. Пятьдесят пять тысяч — аккуратной цифрой на экране телефона. Ольга долго смотрела на неё, не совсем веря, что эти деньги теперь её и только её.
Вечером того же дня женщина сидела на кухне с бокалом вина и открытым ноутбуком. На экране был сайт туристической компании — горящие туры в Черногорию, вылет через две недели. Семь дней, всё включено, вид на море.
Бабушка Рая всегда мечтала о море. Говорила — вот выйду на пенсию, обязательно поеду. Так и не поехала — всё время находились дела поважнее.
Ольга нажала кнопку «забронировать».
Лучшая месть после развода — это молча купить автомастерскую, где твой муж-хам работает слесарем