«С этого дня у нас раздельный бюджет! Хватит сидеть на моей шее!» — кричал муж. В воскресенье свекровь замерла перед пустым столом

Виталий швырнул банковскую выписку на кухонный стол. Бумага проскользила по столешнице и упала на пол, прямо к ногам десятилетнего Антона, который замер с бутербродом в руке.

Я медленно выдохнула, отложила нож, которым резала овощи, и посмотрела на мужа. В его глазах читалась не просто злость, а какая-то лихорадочная, загнанная ярость.

— Виталик, не кричи, — спокойно сказала я. — Эти деньги ушли на оплату коммуналки и продленки для Антона. Ты же сам сказал в прошлом месяце, что «коммуналка — это общая забота».

— Продленка?! — взвизгнул он, картинно хватаясь за голову. — Опять твой сын! Я устал, Полина! Я работаю как вол, а все деньги улетают в трубу! Кроссовки ему купили за четыре тысячи? Купили. Репетитора оплатили? Оплатили. А я? Я хожу в куртке, которой три года!

— Эта куртка стоит сорок тысяч, Виталий. И купили мы её два месяца назад, — напомнила я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Неважно! — он ударил ладонью по столу. — С меня хватит. Я не нанимался спонсировать чужих детей.

Он набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпалил фразу, которая стала точкой невозврата:

— С этого дня у нас раздельный бюджет! Хватит сидеть на моей шее! Ты работаешь? Вот и содержи себя и своего отпрыска сама. А я свои деньги буду тратить на себя.

Антон, не доев бутерброд, положил его на край стола и тихо ушел в свою комнату. Щелкнул замок. Этот звук зацепил меня сильнее, чем крик мужа.

— Хорошо, — сказала я. Голос прозвучал пугающе ровно. — Ты уверен?

— Абсолютно! — Виталий победно вздернул подбородок. — Продукты — врозь. Полки в холодильнике поделим. Коммуналку — пополам, хотя нет… Вас двое, значит, ты платишь 70%. Справедливо?

— Справедливо, — кивнула я. — Договорились.

Виталий ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Он чувствовал себя победителем. Он думал, что поставил меня на место.

Он не знал одного. Того, что я скрывала все два года нашего брака.

Мой отец был человеком старой закалки, полковником в отставке, который в девяностые ушел в строительный бизнес. Когда его не стало, империя перешла ко мне. Но папа учил: «Поля, деньги любят тишину, а большие деньги — абсолютную тишину. Не показывай мужчинам кошелек, пока не увидишь душу».

Я следовала этому правилу свято. Виталий знал меня как скромного бухгалтера на «удаленке», который сводит дебет с кредитом для какой-то овощной базы. Моя «трешка» в центре легендировалась как наследство от бабушки, а машина — как подарок отца, сделанный задолго до свадьбы.

В реальности я владела сетью станций техобслуживания и двумя автомойками премиум-класса. Виталий работал администратором в одном из моих же филиалов — СТО «Авто-Люкс». Но работал он там недавно, и генеральный директор (мой наемный управляющий) подчинялся мне напрямую, а персонал владельца в лицо не знал. Я появлялась там раз в квартал, в темных очках, и проходила через черный ход сразу в кабинет директора.

Зачем я вышла за Виталия? Банальное одиночество. Он казался надежным, рукастым, красиво ухаживал за Антоном. Но, видимо, маска спала.

В ту же ночь, когда Виталий храпел в спальне, я открыла ноутбук. У меня был доступ к камерам видеонаблюдения на всех моих объектах. И к корпоративной почте.

Я просмотрела записи с камер СТО за последнюю неделю. Вот Виталий стоит у кассы. Вот к нему подходит девушка — яркая, молодая, администратор из зоны ожидания. Он что-то шепчет ей, она смеется, он кладет руку ей на талию. Слишком по-хозяйски.

А вот детализация его корпоративных расходов и премий, которую я запросила у бухгалтера. Странные «представительские расходы».

Но самое интересное было в банковском приложении. У Виталия была карта, привязанная к моему счету (когда-то я по глупости сделала ему дубликат «на экстренный случай», сказав, что это кредитка).

«Ювелирный салон «Агат» — 15 000 руб.»

«Цветочная база — 3 500 руб.»

«Бронирование отеля «Встреча» — 4 800 руб.»

Даты совпадали с его «задержками на работе» и «инвентаризациями».

Пазл сложился. У «главы семьи» появилась молодая краля. Денег стало не хватать. И он решил сэкономить на мне и моем сыне, чтобы радовать свою новую знакомую.

Что ж. Раздельный бюджет так раздельный.

На следующее утро я повесила на холодильник лист А4. Маркером провела черту.

«Полка 1 (верхняя) — Полина и Антон. Полка 2 (нижняя) — Виталий».

Внизу приписала: «Стоимость аренды бытовой техники (стиральная машина, утюг, пылесос) — 500 рублей за использование. Порошок и кондиционер — свои».

Виталий, увидев это, поперхнулся кофе.

— Ты что, не в себе? Какая аренда?

— Раздельный бюджет, милый. Техника куплена мной до брака. Её обслуживание стоит денег. Не хочешь платить — стирай руками в тазике. Тазик, так и быть, дам бесплатно.

Он побагровел, но промолчал. Гордость не позволила спорить.

Неделю мы жили как соседи в коммуналке. Виталий питался самыми дешевыми пельменями и сомнительными сосисками. Я готовила Антону стейки из форели, запекала буженину, делала салаты с авокадо и креветками.

Виталий от этих ароматов на кухне едва не плакал. Он ходил кругами, сглатывая слюну, и злился.

— Могла бы и угостить, не обеднеешь, — буркнул он в четверг, глядя, как Антон уплетает пасту карбонара.

— С чего бы? — удивилась я. — У нас разные кошельки. Ты экономишь на моем сыне, я экономлю на тебе. Всё честно.

Приближалось воскресенье. День, когда к нам традиционно приезжала его мать, Алла Борисовна, и сестра Жанна.

Эта традиция была моим личным испытанием. Они приезжали к двум часам, сметали всё со стола, критиковали мою стряпню («мясо суховато», «в салате мало майонеза») и увозили с собой контейнеры с едой. Виталий всегда сиял: «Мама, бери еще, Полина еще приготовит».

В субботу вечером Виталий подошел ко мне.

— Завтра мама приедет. И Жанна. Надеюсь, ты не будешь выставлять меня дураком со своим «раздельным бюджетом»? Приготовь нормально. Утку там запеки, пирог испеки.

— Я тебя услышала, — кивнула я, не отрываясь от книги.

— Вот и умница. Мама любит твой «Наполеон», не забудь.

В воскресенье я встала пораньше. Приготовила шикарный обед: запекла утку с яблоками, сделала оливье с языком, испекла тот самый «Наполеон». Из кухни доносились аппетитные запахи выпечки и пряных трав.

Виталий ходил гоголем.

— Вот видишь, можешь же быть нормальной женой, когда захочешь!

Ровно в 14:00 в дверь позвонили.

— Открывайте, гости дорогие пришли! — Алла Борисовна вплыла в квартиру, как баржа. В руках — пустой пакет (для контейнеров). Следом зашла Жанна.

— Ой, как вкусно пахнет! — свекровь даже не разулась, сразу прошла на кухню. — Виталик, наливай красное сухое! Полина, накрывай!

Я стояла у окна, скрестив руки на груди.

На столе лежала чистая клеенка. Ни тарелок. Ни приборов. Ни еды.

Алла Борисовна застыла. Её взгляд метнулся от пустого стола к плите, где стояли кастрюли, накрытые крышками.

— Полина? А что это значит? Где тарелки?

— Тарелки в шкафу, — спокойно ответила я. — Но вам они не понадобятся.

— В смысле? — Жанна нахмурилась. — Мы есть хотим.

— Понимаю, — кивнула я. — Но видите ли, неделю назад Виталий объявил, что у нас раздельный бюджет. Он сказал: «Я содержу себя, ты — себя и своего нахлебника».

Я сделала паузу. В наступившей тишине слышно было только тиканье часов.

— Так вот. Утку, салат и торт я купила на свои деньги. И приготовила для себя и Антона. Мы сейчас заберем это в комнату и будем обедать. А Виталий… — я перевела взгляд на мужа, который начал покрываться красными пятнами, — Виталий накрывает для своих гостей сам. На свои средства.

— Ты с ума сошла?! — взвизгнула Алла Борисовна. — Виталик, ты слышишь, что она несет?! Это же мать!

— Слышу, мама… — прохрипел Виталий. — Полина, прекрати этот концерт! Немедленно ставь еду на стол!

— И не подумаю. У тебя в холодильнике лежит пачка пельменей и кетчуп. Угощай.

— Ах ты, зараза какая! — Жанна шагнула ко мне. — Да ты живешь в квартире моего брата! Ездишь на машине, которую он обслуживает! И еще смеешь рот открывать?

— Стоп, — я подняла руку. — Давайте проясним юридические моменты.

Я достала из ящика стола папку с документами.

— Квартира куплена мной за пять лет до знакомства с вашим «золотым» Виталиком. Он здесь никто. Просто прописан. Машина — моя собственность.

— Не ври! — закричала свекровь. — Виталик говорил, что он платит ипотеку!

— Виталик много чего говорит. Например, что он начальник. А на самом деле он администратор в автосервисе. В моем автосервисе.

На кухне будто воздух выключили. Виталий побледнел, став белым как полотно.

— В твоем? — прошептала Жанна.

— В моем. ООО «Вектор-Групп». Сеть СТО, где работает ваш брат, принадлежит мне. И я знаю, что он берет без спроса расходники. А еще я знаю про Кристину, ту самую кралю, которой он на прошлой неделе купил браслет за пятнадцать тысяч.

Я бросила на стол распечатку с камер видеонаблюдения и банковскую выписку.

— Посмотрите, Алла Борисовна. Вот ваш сын с этой девицей в рабочее время. А вот чек из ювелирного. Дата совпадает с днем, когда он сказал мне, что у него нет денег на продукты.

Свекровь схватила бумажку. Руки у нее тряслись. Она посмотрела на фото, потом на сына.

— Ты… ты завел себе вертихвостку? — тихо спросила она. — И врал нам, что Полина деньги отбирает?

— Мама, это подделка! — взвизгнул Виталий, но голос его сорвался.

— Вон, — сказала я тихо, но так твердо, что они вздрогнули. — Забирайте своего сына, его пельмени и уходите.

— Полина, подожди! — Виталий бросился ко мне, пытаясь схватить за руку. — Ну какая Кристина? Это просто коллега! Ну ошибся я! Давай поговорим! Мы же семья!

Я отдернула руку.

— Семья закончилась в тот момент, когда ты назвал моего сына нахлебником. Ты уволен, Виталий. Трудовую книжку заберешь завтра в отделе кадров. Статья будет «Утрата доверия». С такой записью тебя даже в такси с трудом возьмут.

— Ты не можешь! — заорал он. — Я тебя засужу!

— Могу. У меня отличные юристы. А у тебя — только долги по кредитке и мама с пустыми пакетами. У вас пять минут на сборы.

Они уходили молча. Алла Борисовна не смотрела на меня, Жанна злобно сопела. Виталий судорожно запихивал вещи в спортивную сумку, роняя носки.

Когда дверь за ними захлопнулась, я закрыла замок на два оборота.

Из комнаты выглянул Антон.

— Мам? Они ушли?

— Ушли, сынок. Навсегда.

— А торт? — у малого сразу настроение поднялось. — Торт мы будем есть?

— Будем! — я улыбнулась и почувствовала, как на душе наконец-то стало легко. — И торт, и утку. Неси тарелки. Сегодня у нас день начала новой жизни.

Развод прошел быстро. Брачный договор, который Виталий подписал не глядя перед свадьбой (он тогда был слишком увлечен выбором костюма), защитил все мое имущество.

С работы я его уволила. Кристина, узнав, что он теперь безработный и с алиментами на несуществующих детей (он успел наврать ей, что богат), испарилась через два дня.

Свекровь пыталась звонить, плакала, просила прощения. Говорила, что Виталик совсем опустился с этими крепкими напитками, что ему нужна помощь. Я заблокировала номер.

Мы с Антоном живем отлично. Недавно открыли еще один филиал СТО. Бюджет у нас общий, семейный. И в нем нет статьи расходов на предателей.