Мы с мужем Андреем приехали на дачу в пятницу вечером. С нами дети. Дочке восемь, сыну пять лет. Планировали тихие выходные. Огород, шашлык, река рядом.
Я сразу забила холодильник продуктами. Купила всё на три дня. Мясо для шашлыка, овощи, молоко детям, фрукты. Сложила аккуратно по полкам. Всё разместилось идеально.
Мы легли спать спокойно. Дети устали с дороги. Заснули быстро. Я планировала утром испечь блины. Потом на речку с детьми.
Утро началось идеально. Солнце светило в окна. Птицы пели. Я встала первая. Пошла на кухню готовить завтрак.
Андрей ещё спал. Дети тоже. В доме тишина. Я поставила чайник. Достала сковородку для блинов.
В девять утра к воротам подъехала машина. Я выглянула в окно. Свекровь Вероника Андреевна вылезла из авто. Но не одна.
С ней была дочь Вера. Её муж Олег. Двое их детей — мальчишки-подростки. Четыре человека плюс свекровь. Всего пятеро нагрянули.
Я вышла встречать. Улыбнулась вежливо.
— Здравствуйте. Проходите.
Вероника Андреевна чмокнула меня в щёку. Вера кивнула сухо. Олег протянул руку. Дети пронеслись мимо в дом.
— А мы с ночёвкой! — объявила свекровь. — Решили заехать на выходные. Погода хорошая.
Я опешила. Они даже не позвонили. Просто приехали. Со всей родней. Но промолчала. Семья всё-таки.
Олег потащил из машины огромные хозяйственные сумки. Штук пять. Набитые до отказа. Вера взяла ещё две. Дети тащили рюкзаки.
— Мы с продуктами приехали, — объявила Вероника Андреевна. — Чтобы вас не обременять.
Звучало заботливо. Я даже обрадовалась. Значит, готовить для толпы не придётся.
Они внесли сумки на кухню. Олег сразу направился к холодильнику. Распахнул дверь. Посмотрел внутрь.
— Ого, забито, — констатировал он.
— Ничего, освободим, — Вера подошла к нему.
Я стояла у плиты. Переворачивала блины. Не поняла сначала, что они задумали.
Вера начала выгружать МОИ продукты из холодильника. Просто так. Брала пакеты с мясом, молоко, овощи. Выставляла на стол.
— Что вы делаете? — спросила я.
— Место освобождаем, — спокойно ответила она. — Нам наши продукты надо разместить.
— Но там мои вещи. Я же всё купила на выходные.
Вероника Андреевна вмешалась:
— Танечка, ну не жадничай. Вашу уберите, места нет. В кладовк. Нам холодильник нужен. У нас много всего. Портиться не должно.
Я смотрела на эту картину. Не верила своим глазам. Они ВЫГРУЖАЛИ мою еду из МОЕГО холодильника. Чтобы засунуть свою.
— Вероника Андреевна, погодите, — попыталась я остановить. — Давайте как-то договоримся. Может, разместим всё вместе?
— Да не влезет, — отмахнулась она. — У нас три килограмма фарша, курица, колбаса, сыры. Два торта Салаты готовые. Вашу зелень и помидорки можно и на улице хранить. Жара же не сильная.
Вера уже укладывала их контейнеры на полки. Олег ставил пакеты с мясом.
— Твой торт придётся вынуть, — сказала Вера мне. — У нас два торта больших. Места не хватит.
Я стояла с лопаткой в руке. Блины горели на сковороде. Я даже не заметила.
Мои продукты громоздились на столе. Три килограмма мяса для шашлыка. Овощи на салаты. Молоко, йогурты детям. Сыр, масло, яйца. Всё, что я тщательно выбирала в магазине накануне.
— Танечка, ты чего застыла? — Вероника Андреевна посмотрела на меня. — Убери свои продукты. Вон ящик есть в кладовке. Сложи туда.
— В кладовку? Там же жарко! Мясо испортится!
— Ну, на сегодня приготовь тогда, — пожала она плечами. — А остальное в подвал можно. Там прохладно.
Я замерла. Меня взбесило. Они захватывают мой дом. На моих глазах.
Андрей вышел из спальни. Сонный, растрёпанный. Увидел толпу на кухне.
— О, мама! Вера! — обрадовался он.
— Андрей, — позвала я его. — Можно тебя?
Мы отошли в сторону. Я тихо объяснила ситуацию. Показала на стол, заваленный моими продуктами.
— Они выгрузили всю нашу еду. Сказали в кладовку убрать. Мясо испортится там за день.
Андрей посмотрел на холодильник. Там действительно уже стояли их контейнеры, пакеты, торты.
— Ну, мама продуктов много привезла, — неуверенно сказал он. — Давай и правда в подвал спустим? Там прохладно. Не испортится.
— Андрей, это наш холодильник! На нашей даче!
— Тань, ну не ссориться же из-за холодильника, — он попытался меня обнять. — Потерпим выходные. Они же скоро уедут.
— Твоя мать сказала, что на ВСЕ выходные остаются.
Он замолчал. Посмотрел виноватым взглядом.
— Я не знал, что они так приедут. Мама вообще не предупредила.
Я развернулась. Пошла обратно на кухню. Взяла свои продукты. Начала складывать обратно в пакеты. Спустила всё в подвал.
Вероника Андреевна довольно улыбалась. Вера уже ставила чайник. Олег вышел на крыльцо. Их дети носились по дому.
— Танечка, мы с Верой в одной комнате ляжем. Олег с мальчишками в другой. А вы с Андреем и вашими детьми в третьей разместитесь. Или дети на диване в гостиной могут.
Я остановилась. Посмотрела на неё.
— Вероника Андреевна, моя дочь спит в своей комнате. Сын в своей. Мы с Андреем в нашей.
— Ой, да ну, — отмахнулась она. — Детям на диване даже интереснее. Как в походе. А мы взрослые, нам кровати нужны.
— Нет, — сказала я твёрдо. — Дети будут спать в своих комнатах.
Вера вмешалась:
— Тань, не жадничай. Мы же на два дня приехали. Потерпи немного.
Вероника Андреевна придвинулась ближе. Взяла меня за руку.
— Танюша, милая. Ты же понимаешь. Мы семья. Надо делиться. У вас дача есть, у нас нет. Вы отдыхаете каждые выходные, а мы в городе задыхаемся.
Я вытащила руку. Отошла к окну. Посмотрела на огород. Вчера я поливала грядки. Планировала сегодня полоть морковь с детьми.
Во дворе уже бегали племянники Веры. Они топтали мои клумбы. Сшибли палкой головки маков. Мой сын выбежал к ним. Хотел играть вместе.
Его оттолкнули. Крикнули что-то грубое. Мальчик заплакал. Побежал обратно в дом.
Я вышла во двор. Подозвала племянников.
— Ребята, тут клумбы. Не топчите, пожалуйста.
— А мы не нарочно, — огрызнулся старший.
— Хорошо, но теперь знаете. Играйте аккуратнее.
Они убежали к качелям. Я вернулась в дом. Сын сидел на диване. Хлюпал носом от обиды. Дочка обнимала его.
— Мама, они меня толкнули, — пожаловался он.
— Я знаю. Потерпи немного.
Вернулась на кухню. Вера уже раскладывала по тарелкам их еду. Бутерброды с колбасой. Сыр нарезала. Заваривала кофе.
— Танечка, неси свои тарелки, — распорядилась она. — Будем завтракать. У тебя же дети голодные.
Я посмотрела на сковородку. Блины давно остыли. Половина подгорела. Я их даже не доделала. Выключила плиту тогда.
— У меня свой завтрак был, — сказала я. — Я блины пекла.
— Ой, да ну эти блины, — Вера махнула рукой. — Вот колбаса дорогая. Ешьте лучше её.
Андрей сел за стол. Взял бутерброд. Мои дети смотрели растерянно. Они хотели блинов с вареньем. Я обещала утром.
Я села рядом с ними. Обняла за плечи.
— Пойдёмте, я вам быстро пожарю свежие.
— Куда пожаришь? — Вера удивлённо посмотрела. — Плита занята. Я суп сейчас ставить буду. На всех. На обед. Картошку и кашу на завтра варить, мясо жарить.
Я встала. Подошла к плите. Поставила свою сковородку.
— Мне место нужно.
Вера нахмурилась. Вероника Андреевна тоже.
— Таня, не капризничай, — строго сказала свекровь. — Вера готовит на всех.
— Я своим детям завтрак доделаю. Они блины ждут.
— Да пусть бутерброды едят! — Вера начала раздражаться. — Вон, сыр, колбаса. Что за капризы!
Андрей молчал. Жевал бутерброд. Смотрел в тарелку.
Я убрала одну кастрюлю. Включила конфорку. Налила масло. Начала жарить блины. Вера стояла рядом. Нервно постукивала ложкой по столу.
— Ты специально, да? — прошипела она. — Назло делаешь?
Я не ответила. Пекла блины молча. Дети ждали за столом. Я дала им по блину с вареньем. Они ели молча.
К полудню стало ещё хуже. Вера готовила. Кухня наполнилась паром. Окна запотели. Она их даже не открыла. Жара стояла невыносимая.
Вероника Андреевна расположилась в гостиной. Включила телевизор на полную громкость. Смотрела какое-то ток-шоу. Орала ведущая. Гости перекрикивали друг друга.
Я пыталась уложить сына спать. Дневной сон у него обязательный. Иначе к вечеру капризничает. Но при таком шуме заснуть невозможно.
— Вероника Андреевна, можно потише? — попросила я. — Мальчик спать ложится.
— В дневное время? — удивилась она. — Что за ерунда? Пусть гуляет. Свежий воздух полезнее сна.
— Ему пять лет. Ему нужен режим.
— Вот поэтому дети сейчас и слабые, — назидательно сказала свекровь. — Всё по режиму, по расписанию. Раньше растили без этих глупостей. И ничего, выросли здоровыми.
Олег зашёл с улицы. Грязными ботинками прямо по полу. Я только вчера мыла. Следы чёрные остались на светлом линолеуме.
— Олег, разуйтесь, пожалуйста, — попросила я.
— А, да, извини, — он махнул рукой. — Забылся.
Но ботинки не снял. Прошёл на кухню. Залез в холодильник. Достал сок. Открыл прямо там. Пролил на пол. Не вытер.
Я вытерла лужу. Промолчала.
Вера позвала всех к столу. Суп готов. Она разлила по тарелкам. Поставила на стол хлеб. Их сало. Их зелень.
— Ешьте, пока горячее, — скомандовала она.
Мои дети сидели молча. Они не любят гороховый суп. Я им обычно готовлю суп-лапшу. Или картофельный. Лёгкие супы.
— Лиза, ешь, — сказала я дочери тихо. — Хоть немного.
— Мам, я не хочу, — прошептала она.
Вера услышала:
— Что значит не хочет? Суп вкусный! Я три часа готовила!
— Она не любит гороховый, — объяснила я.
— Вот и приучай! — возмутилась Вера. — Избаловали девчонку. Что дают, то и ешь. Не в ресторане.
Я встала из-за стола. Взяла детей за руки.
— Пойдёмте, я вам макароны сварю.
— Сидеть! — рявкнула Вероника Андреевна. — Куда вы встали? Вера старалась! Будете есть суп!
Дочка испугалась. Задрожала. Её рука сжалась в моей ладони.
— Вероника Андреевна, не кричите на моих детей, — сказала я твёрдо.
— Я не кричу! Я воспитываю!
Андрей положил ложку. Посмотрел на мать.
— Мам, не надо.
— Что не надо? Сидишь молчишь! Жена на голову села! Дети распустились! Я, как бабушка, имею право высказаться!
После обеда Вера начала раскладывать свои вещи по комнатам. Вероника Андреевна пошла смотреть спальни. Вошла в комнату моей дочери.
— Вот эта мне подойдёт, — объявила она. — Кровать большая. Постель свежую дадите?
— Это комната Лизы, — сказала я. — Моей дочери.
— Ну и что? На выходные потесниться можно. Пусть ляжет на диван.
Дочка стояла в дверях. Смотрела на нас. Глаза большие, испуганные.
— Лиза будет спать в своей комнате, — повторила я.
— Фу, какая принцесса выросла! — Вера подошла к нам. — В наше время детей учили делиться. Уступать старшим. А сейчас что? Эгоизм сплошной!
Я взяла дочь за руку. Увела из комнаты. Закрыла дверь.
— Мама, они меня выгонят? — прошептала она.
— Нет. Не выгонят.
Я пошла к Андрею. Он сидел на крыльце. Смотрел в телефон.
— Андрей, твоя мать хочет выселить Лизу из её комнаты.
— Тань, ну это на два дня всего, — он отложил телефон. — Лиза может потерпеть.
— Нет. Это её комната. Она здесь каждые выходные живёт. Это её место.
— Маме неудобно на диване.
— Тогда пусть едут домой. Или в гостиницу в посёлке.
Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.
— Какую гостиницу? Это же семья! Мать моя!
— Которая приехала без предупреждения. Захватила наш холодильник. Выгоняет детей из комнат. Распоряжается на моей кухне.
Вероника Андреевна вышла на крыльцо. Села рядом с сыном.
— Андрюша, вот видишь. Твоя жена устраивает скандал. Из-за чего? Из-за комнаты для избалованной девчонки. Из-за холодильника. Мелочность какая.
— Мама, Таня просто устала, — слабо защитился он.
— От чего устала? Мы же всё привезли. Готовим сами. Убираться будем. Она вообще может лежать весь день. Отдыхать. А она нос воротит.
Я повернулась. Пошла в дом. Взяла сумку. Начала складывать вещи. Свои. Детские. Андрея.
Дети смотрели испуганно.
— Мама, мы уезжаем? — спросила Лиза.
— Да. Собирайте свои игрушки.
Они быстро собрали рюкзаки. Я сложила одежду. Взяла документы. Сумку-холодильник с продуктами из кладовки.
Вышла во двор. Начала грузить вещи в машину. Андрей вышел следом.
— Ты чего делаешь?
— Собираюсь. Мы уезжаем.
— Куда?
— Домой. В город. Или в гостиницу у реки. Ещё не решила.
Вероника Андреевна и Вера выскочили на крыльцо.
— Танька, ты чего театр устроила? — закричала Вера.
— Никакого театра. Просто освобождаю дачу. Вы хотели отдыхать здесь. Пожалуйста. Отдыхайте.
— Как это отдыхайте? — растерялась свекровь. — А ты куда?
— Я сказала. Уезжаем. Вы останетесь одни. Все комнаты ваши. Холодильник ваш. Кухня ваша. Пользуйтесь.
Я посадила детей в машину. Они молчали. Андрей стоял у ворот.
— Таня, не психуй. Останься. Мы сейчас всё обсудим.
— Обсуждать нечего. Я не буду жить в гостях в собственном доме.
Я села за руль. Завела мотор. Вероника Андреевна подбежала к окну.
— Куда ты детей тащишь? В жару? По пробкам? Это безответственно!
— Это моя ответственность, — ответила я спокойно.
— Андрей! Останови её! — закричала мать.
Он растерянно посмотрел на меня. Потом на мать. Стоял между нами.
Я тронулась с места. Медленно подъехала к воротам. Андрей открыл их. Посмотрел мне в глаза.
— Таня…
— Решай, — сказала я. — Или с нами. Или оставайся с ними.
Он постоял. Посмотрел на мать. Та ждала, скрестив руки на груди. Потом он сел в машину. Рядом со мной.
— Поехали, — тихо сказал он.
Я выехала за ворота. В зеркале видела, как Вероника Андреевна бежит за машиной. Кричит что-то. Вера стоит на крыльце. Олег смотрит, не понимая происходящего.
Мы ехали молча. Дети на заднем сиденье тоже молчали. Минут через двадцать зазвонил телефон Андрея. Мать.
Он не взял трубку. Она звонила ещё пять раз. Потом прислала сообщение. Он прочитал вслух:
«Включите воду и свет! Мы здесь без удобств! Это безобразие!»
Я усмехнулась. Перед отъездом я отключила электричество на щитке. Перекрыла воду. Забрала ключи от сарая, где генератор.
— Пусть посидят часок. Подумают, — сказала я.
Андрей посмотрел на меня с уважением.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Мы поехали в гостиницу у реки. Сняли номер на два дня. С видом на воду. Дети обрадовались. Побежали купаться.
Вечером Вероника Андреевна звонила ещё раз десять. Требовала вернуться. Включить свет. У них продукты портятся в холодильнике без электричества.
Я не брала трубку. Андрей тоже.
На следующий день утром он позвонил матери.
— Мама, мы вернёмся завтра вечером. К этому времени вы должны уехать.
Я слышала её крик из трубки. Обвинения. Истерику.
Мы вернулись на дачу в воскресенье вечером. Родня уже уехала. Дом был в беспорядке. Грязная посуда горой. Объедки на столе. Мусор не вынесен.
Но холодильник был пуст. Они забрали все свои продукты. Даже те, что не доели.
На столе лежала записка от Вероники Андреевны:
«Вы бессердечные эгоисты. Больше к вам ни ногой. Андрей, я тебя родила, растила. А ты выбрал эту…» Дальше шли оскорбления в мой адрес.
Я скомкала записку. Выбросила в мусор. Включила воду. Включила свет. Начала убирать.
Андрей помогал молча. Дети играли во дворе. Наконец-то спокойно. Без чужих детей, которые их толкали.
К вечеру дом был чистый. Я поставила чайник. Мы сели на крыльце. Пили чай с вареньем.
Вероника Андреевна не звонила две недели. Потом позвонила Вера. Голос холодный.
— Мать обиделась. Говорит, не позвонит первая.
— Вера, передай матери. Будет готова извиниться — приглашу на дачу. На моих условиях.
— Да ты упёртая! — бросила она трубку.
Прошло три месяца. Вера пишет злые сообщения. Родня шепчется. Говорят, я жестокая.
Андрей иногда намекает. Может, позвать маму на праздники?
— Когда извинится — тогда позову.
— Она не понимает, за что.
— Как не понимает? Холодильник захватила. Дочь избалованной обзывала. Пусть вспомнит.
Он молчит. Больше не просит.
А я каждые выходные приезжаю на дачу. Раскладываю продукты в холодильнике. Дети спят в своих комнатах. Никто им не кричит. Никто не толкает.
Тишина. Мои дети счастливы.
Жалею? Ни секунды. Моя дача. Мои дети.
– Это моя квартира! И больше вам прислуживать я не собираюсь. Убирайтесь! – пришла пора преподать урок наглым гостям