— Ну что там юрист сказал? — Максим даже не поднял головы от телефона, когда я вошла в квартиру.
Я молча сняла туфли и прошла на кухню. Руки дрожали — то ли от волнения, то ли от того, что только что услышала в юридической конторе.
— Слышь, я спрашиваю! — голос мужа стал резче.
— Наследство оформлено — коротко ответила я, наливая себе воды.
Максим наконец оторвался от экрана.
— Ну и? Сколько там накапало от этой твоей тётки?
Я посмотрела на него. Десять лет брака, а он так и не научился называть тётю Марину по имени. Для него она всегда была «эта твоя тётка», хотя именно она поддерживала меня, когда у нас родилась двойня, и помогала деньгами, пока Максим «искал себя».
— Потом расскажу. Мне нужно подумать.
— Думать? — он усмехнулся. — Маме вон кредит погасить надо, она третью неделю напоминает. И сестре на первоначальный взнос по ипотеке не помешает.
Вот как всегда. Не «нам», не «тебе», а сразу — маме и сестре.
Я ушла в ванную, включила воду погорячее и села на край ванны. В голове проносились слова нотариуса: «Квартира в центре, дача в Подмосковье с участком в шесть соток и сбережения. Общая сумма около восемнадцати миллионов рублей».
Восемнадцать миллионов. Тётя Марина всю жизнь работала главным бухгалтером в крупной компании, жила скромно, копила. И всё это оставила мне — единственной племяннице, которая навещала её каждую неделю последние пять лет.
Из-за двери раздался голос Максима:
— Лен, мать звонит, выходи!
Я вытерла лицо полотенцем и вышла. Максим протягивал мне телефон с включенной громкой связью.
— Леночка, ну как дела? — голос свекрови Людмилы Петровны звучал медоточиво. — Максим говорит, наследство получила? Я так рада за тебя, милая! Значит, можем теперь помочь семье, правда?
— Людмила Петровна…
— Ты же знаешь, у меня кредит висит сорок тысяч. Такая ерунда для тебя теперь! И Юлечке на первоначальный взнос двести тысяч нужно, она так мечтает о своей квартирке.
Я посмотрела на Максима. Он кивал, мол, давай, соглашайся.
— Я подумаю — ответила я и положила трубку.
— Ты что творишь? — Максим вскочил. — Мать просит о помощи!
— Твоя мать всю жизнь у нас деньги просит — устало сказала я. — Помнишь, когда у нас близнецы родились? Она «одолжила» пятьдесят тысяч на ремонт балкона и до сих пор не вернула.
— Так это же семья! Что ты прицепилась?
В этот момент в дверь позвонили. Максим открыл, и на пороге возникла его сестра Юлия — накрашенная, в новой кожаной куртке.
— Слышала, слышала! — она прошла в прихожую, даже не поздоровавшись. — Ты теперь богатая, Ленка! Я тут насчёт квартирного вопроса хотела поговорить. Знаешь, двести тысяч на первоначалку, и я снимаюсь с вашей шеи!
«С нашей шеи», — подумала я. Юлия действительно жила с нами три месяца после очередного разрыва с непутёвым парнем, ела наши продукты, не платила за коммунальные услуги.
— Я ещё не решила, что буду делать с деньгами — сказала я твёрдо.
— Как не решила? — Юлия вытаращила глаза. — Ты что, семью не уважаешь?
— Свою семью я уважаю. Своих детей, например.
— Дети твои в школе учатся, им пока ничего не надо — вмешался Максим. — А вот маме и сестре помощь нужна сейчас!
Я посмотрела на них обоих и вдруг ясно поняла — это не закончится никогда. Дай им двести тысяч сейчас, через месяц придут за следующими. Кредит у свекрови не один, Юлия и через год вернётся с новым запросом.
— Мне нужно подумать — повторила я и ушла в спальню.
Всю ночь Максим пытался давить на жалость. То маму жалел, то сестру, то говорил про «настоящую семью». Я молчала и думала. К утру план созрел.
Следующие две недели я действовала быстро и чётко. Встретилась с юристом ещё раз, оформила все документы. Квартиру в центре выставила на продажу — риелтор обещал найти покупателя быстро, локация отличная. Дачу оставила себе — там можно будет отдыхать с детьми летом. Часть денег вложила в образование двойни — открыла на их имена специальные счета. Остальное — распределила по вкладам.
А ещё сходила в банк и открыла счёт, о котором не знал Максим.
Всё это время муж не унимался. Звонила свекровь — плакала в трубку, что коллекторы её замучили. Приезжала Юлия — показывала объявления о квартирах, которые «просто мечта, но нужен первоначальный взнос».
— Лен, я понимаю, ты жадничаешь — сказал как-то вечером Максим. — Но подумай о детях! Им же тоже помощь моей семьи нужна будет.
— О детях я как раз думаю — ответила я. — Постоянно.
Ситуация накалялась. Максим стал злым, перестал со мной нормально разговаривать. Свекровь названивала по десять раз на день. Юлия даже попыталась подговорить детей: «Скажите маме, что бабушке помощь нужна!»
Переломный момент наступил в субботу. Я уехала с детьми к подруге — они хотели поиграть с её сыном. Вечером вернулась и услышала из кухни голоса.
— Слушай, Максим, может, как-то можно… ну, ты понимаешь… — это была Юлия.
— Карту её взять что ли? — хмыкнул Максим.
Я замерла в коридоре.
— Да нет, я серьёзно. Есть же способы. Твоя жена, типа, должна помогать семье. Вдруг она всё на себя оформит и тебе ни копейки не оставит?
— Я уже думал об этом — голос Максима звучал задумчиво. — Знаешь, у нас же совместно нажитое имущество. Могу подать на развод, и половина её наследства по закону моя.
У меня перехватило дыхание.
— Вот именно! — обрадовалась Юлия. — Разведётесь, поделите всё, а потом можешь хоть обратно к ней вернуться. Главное, чтоб мама долги погасила и я квартиру купила.
— Надо посоветоваться с юристом — протянул Максим. — Только чтоб она не успела всё спрятать…
Я аккуратно и бесшумно развернулась и вышла из квартиры. Села в машину и просто сидела, вцепившись в руль. Значит, вот оно как. Развод. Чтобы отсудить половину. И это говорит человек, с которым я прожила десять лет, родила двоих детей.
Через час я вернулась. Максим сидел на кухне один, листал телефон.
— А, пришла — буркнул он, не поднимая головы. — Юлька заходила, передавала привет.
— Знаю — я села напротив. — Максим, нам нужно поговорить.
— О чём? Опять про деньги? Послушай, я устал уже! Мать звонит каждый день, плачет! Коллекторы её доканывают! А ты…
— Я подаю на развод — спокойно сказала я.
Он уставился на меня.
— Что?
— На развод. Завтра иду к юристу, послезавтра подаю документы.
Максим растерянно заморгал, потом рассмеялся.
— Ты спятила? Из-за каких-то денег семью разрушить?
— Не из-за денег. Из-за того, что ты полчаса назад обсуждал с сестрой, как бы развестись со мной, чтобы получить половину наследства.
Он побледнел.
— Ты… подслушивала?
— Я просто пришла домой. А вы тут планы строили, как меня обобрать.
— Лен, я не серьёзно это! — он вскочил. — Юлька несёт всякое, я просто…
— Просто советовался, с каким юристом лучше это провернуть — закончила я. — Всё, Максим. Я десять лет тянула на себе эту семью. Работала, когда ты «искал себя». Родила двойню и вышла через три месяца, потому что на твою зарплату нельзя было прожить. Терпела твою мать с её бесконечными просьбами и твою сестру, которая использует нас как бесплатную гостиницу.
— Но это же семья! — он схватил меня за руку. — Лен, ну подожди, мы всё обсудим!
Я высвободила руку.
— Обсуждать нечего. Документы на развод будут поданы в понедельник. Можешь искать юриста — я уже нашла. И знаешь что? Наследство считается личным имуществом, если оно получено по завещанию. Так что претендовать на него ты не можешь.
Лицо Максима вытянулось.
— То есть… ты специально?..
— Я просто подумала о будущем своих детей. О настоящей семье. А не о взрослых людях, которые живут за чужой счёт.
В дверь снова позвонили. Максим открыл на автомате. На пороге стояла разъярённая Людмила Петровна.
— Сын, что такое мне Юля наговорила? — она влетела в квартиру. — Это, правда, что эта… что Лена подаёт на развод?
— Правда — ответила я.
Свекровь повернулась ко мне. Лицо её перекосилось.
— Ах ты неблагодарная! Мы тебя в семью приняли, я тебе помогала с детьми…
— Три раза за десять лет посидели с внуками — перебила я. — И то каждый раз напоминали, какая вы жертвенная.
— Как ты смеешь! Максим, ты слышишь, что она говорит?
— Мам, подожди…
— Ничего я не подожду! — Людмила Петровна ткнула в меня пальцем. — Думаешь, с деньгами от нас уйдёшь? Мы найдём способ получить своё! У Максима есть права на это наследство, юристы подтвердят!
— Юристы как раз подтвердили обратное — устало сказала я. — Наследство по завещанию — личная собственность. Можете проконсультироваться у любого юриста.
Свекровь разом побагровела, потом побледнела.
— Значит, ты всё подстроила! Специально ждала, чтобы нас обобрать!
— Людмила Петровна, я никого не обкрадывала. Это деньги моей тёти, которую я любила и за которой ухаживала. Вы даже на похороны не пришли — сказали, что некогда.
— А зачем нам было приходить? Она тебе чужая была!
Я посмотрела на эту женщину и вдруг поняла — жалко мне её. Жалко и Максима, и Юлию. Потому что они так и не поймут, что значит настоящая семья. Для них это просто люди, с которых можно что-то получить.
— Уходите — попросила я. — Оба. Мне нужно собрать детей из комнаты и уложить спать.
— Лена, ну давай ещё раз всё обсудим — взмолился Максим. — Я не хотел… это всё Юлька надумала…
— Надумала — кивнула я. — А ты просто соглашался и советовался про юристов. Всё, Максим. Я устала.
Спустя месяц развод был оформлен. Максим пытался цепляться — просил второй шанс, обещал, что мать больше не будет просить денег. Но я видела — он врёт. В его глазах была злость. Злость на то, что я ускользнула с деньгами.
Свекровь названивала первые две недели, потом затихла. Видимо, нашла другой источник финансирования или просто поняла бесполезность затеи. Юлия вообще не появлялась.
А я впервые за много лет почувствовала лёгкость. Да, было страшно — одной с двумя детьми. Но теперь каждое моё решение касалось только нас троих. Никаких бесконечных просьб, никаких намёков на долг перед семьёй мужа.
Квартира в центре продалась быстро — молодая пара купила её для своих родителей. На дачу мы с детьми поехали в первые же выходные. Они носились по участку, радовались, строили планы — где поставим качели, где сделаем огород.
— Мам, а мы тут жить будем? — спросил сын Артём.
— Летом будем приезжать — улыбнулась я. — Отдыхать, загорать, ягоды собирать.
— А папа приедет? — тихо спросила дочка Соня.
Я присела рядом с ними.
— Нет, милая. Папа теперь живёт отдельно. Но вы его будете видеть, он обещал приезжать.
— А почему вы развелись? — не отставала Соня.
Я задумалась. Как объяснить восьмилетним детям, что их отец оказался человеком, готовым развестись ради денег? Что его семья привыкла жить за счёт других?
— Потому что мы стали разными людьми — сказала я наконец. — Иногда так бывает. Но мы всё равно остаёмся семьёй — ты, я, Артём и папа, просто живём теперь в разных местах.
Вечером, когда дети уснули, я вышла на веранду. Тихо, только сверчки стрекочут да ветер листвой шуршит. Я посмотрела на звёзды и мысленно поблагодарила тётю Марину. Не только за наследство — за урок. Она всю жизнь была независимой, самостоятельной. Не позволяла никому садиться себе на шею. И теперь я поняла — это единственный способ жить по-настоящему.
На телефон пришло сообщение от Максима: «Лен, мама опять звонит. Говорит, что не может платить по кредиту. Может, поможешь? Ну хоть немного?»
Я усмехнулась и удалила сообщение. Нет, Максим. Больше не помогу. Твоя мама, твоя сестра — твои проблемы.
А у меня теперь другая жизнь. Моя жизнь.
— В твоей квартире будет жить моя сестра, а мы поживём на съёмной, — такого предложения жена не ожидала