Я тяжело вздохнула.
— Боря, это была шелковая блузка. Я ее три года берегла для особых случаев…
— Ой, да не начинай ты!
— Я ничего не начинаю! — серьезно сказала я. — Но на моей вещи, дорогой, между прочим, теперь пятно размером с Каспийское море!
Во взгляде Бориса читалось то особенное «мужское» недоумение, такие взгляды обычно предшествуют всяким обидным фразам. Борис, впрочем, был слишком воспитан, чтобы произнести ругательство вслух.
— Ну и что? — пожал он плечами. — Постираешь, да и все.
— Я пробовала его отстирать! — чуть не плача, сказала я. — Но оно, представь себе, не отстирывается!
— Ну другую блузку купишь… Тоже мне нашла трагедию вселенского масштаба. Вот вечно вы, женщины, как выдумаете…
Он покачал головой и вышел из комнаты, прикрыв дверь с такой демонстративной мягкостью, что хотелось запустить в нее чем-нибудь тяжелым.
Жанна была младшей сестрой Бориса, он ее обожал просто до безумия и, разумеется, многое (если не все) ей позволял. Больше всего на свете Жанна любила вещи. Своих вещей у нее стараниями брата и родни было море. Но ей все было мало, и вот, она дорвалась до моего шкафа…
Причем относилась она к нему, как к бесплатному пункту проката, но без залога. То есть нести ответственность за взятую «напрокат» вещь она категорически не желала.
Сначала я попыталась мягко, по-родственному поговорить с ней.
— Жанночка, милая, — сказала я, — вот эти вот сережки, которые сейчас на тебе… Они мне очень дороги, ты понимаешь?
Она хлопала ресницами, густо накрашенными моей тушью, и кивала.
— Конечно, Лилечка! — жизнерадостно ответила она. — Я верну их тебе завтра же!
«Завтра» превратилось в неделю, неделя — в месяц. Потом, после сто пятьдесят восьмого напоминания, она, конечно, вернула мне серьги, но у одной из них было просто варварски сломано крепление.
А однажды я не нашла на месте свои любимые туфли-лодочки. Разумеется, их тоже позаимствовала Жанна. Причем они были нужны ей настолько срочно, что она не посчитала нужным даже спросить моего разрешения.
Вернула она их через месяц. Они были исцарапанными и выглядели довольно жалко.
— Прости, — пискнула Жанна.
Судя по выражению ее лица, она ни капли не раскаивалась.
— Слушай, а давай я тебе их подарю? — с трудом сдерживаясь, предложила я.
— Зачем? — искренне удивилась она. — Они же не новые уже! Пускай уж у тебя будут!
Потом исчезла моя косметичка со всем содержимым. Там лежали французская пудра, за скидкой на которую я охотилась полгода, кисти из натурального ворса и тональный крем, подобранный после десятка проб. Жанна божилась, что не брала.
— Значит, Боря взял, — усмехнулась я.
— Все может быть, — глубокомысленно заметила золовка.
А Борис все отмахивался. Он то говорил, что я преувеличиваю, то называл меня жадной. О, это слово он произносил с особым выражением, будто жадность была чем-то сродни венерической болезни.
— Лиля, — с каким-то отеческим выражением говорил он, — ты слишком много значения придаешь вещам. Это же просто тряпки.
— Это не просто тряпки, Боря, — возражала я. — Это мои вещи, многие из которых мне очень дороги.
Он только усмехался.
Вскоре на работе у меня наступил «час икс». Я знала, что надену на подписание контракта, который мы готовили полгода, — мой счастливый костюм. В комплект входили блузка, серый приталенный пиджак с легким серебристым отливом и юбка-карандаш.
Достав из шкафа костюм, я так и застыла на месте. На юбке было пятно.
Огромное, наглое, кричащее, красное пятно непонятного происхождения. Жанна даже не попыталась застирать его и просто повесила мой костюм обратно как ни в чем не бывало…
Блузка же была вся в разводах от помады, причем помада была не моя, какая-то морковная, ядовитая, из тех, что продают в переходах метро. Пиджак… Я даже не сразу поняла, что это за дыра на локте. Впрочем, приглядевшись, я разглядела оплавленные края и поняла, что это от сигареты. Она курила в моем пиджаке…
— Вот же… — с досадой подумала я и отпустила по адресу золовки парочку ругательств, за которые меня в детстве били по губам.
Руки мои тряслись так, что я еле застегнула пуговицы на платье, слишком ярком, слишком нарядном, совершенно неуместном для деловой встречи. Коралловое, с вырезом, оно годилось для театра или дня рождения, но никак не для разговора о миллионном контракте.
Партнеры смотрели на меня с вежливым удивлением. Я видела, как взгляд их «главного» скользнул по моему декольте, а на лице его появилось вполне читаемое выражение: «Мы, кажется, ошиблись адресом».
Контракт мы, впрочем, подписали, но это стоило мне тройных усилий.
Вечером я показала Борису испорченный костюм.
— Это твоя сестра, — сказала я. — Это все она.
— Лиля, ну хватит уже… — поморщился муж.
— Нет! Нет, Боря Не хватит!
На следующий день я купила замок и в присутствии мужа повесила его на свой шкаф.
— Ты что делаешь? — удивился он.
— Вешаю замок, — рыкнула я.
— Да ты что?! — возмутился муж. — Это же абсурд!
— Абсурд — это когда взрослая женщина не понимает, что чужое брать нельзя, — возразила я. — Этому с пеленок учат, если что. Кстати, замок — это только начало.
— А потом что будет? — Борис был встревожен.
— Увидишь, — ответила я.
И села составлять список испорченных Жанной вещей. К сожалению, чеки, подтверждающие их стоимость, сохранились не все, но кое-что я нашла. Минут через сорок список был готов.
Жанна явилась через три дня. Она всегда являлась, не приходила, не заглядывала, а именно являлась. Когда она увидела замок, ее лицо вытянулось, как у ребенка, которому отказали в мороженом перед обедом.
— Лилечка… а что это такое, а?
— Замок.
— Но… почему?
Я показала ей свой загубленный костюм.
— Вот почему, — сухо ответила я.
Глаза у Жанны в самом прямом смысле полезли на лоб.
— Это… ты из-за какого-то несчастного пятнышка, что ли? — спросила она.
— Представь себе.
— А что, отстирать его не судьба была? — моргнула золовка.
— А тебе что помешало привести в порядок костюм, раз уж ты его надела, причем без моего разрешения? — уточнила я.
Жанна промолчала.
— Вот что, дорогая, — сказала я, — ты больше не очень желанный гость в этом доме. Так что…
— Что?! — захлопала она ресницами.
— Ты слышала, — ответила я и показала ей свой список и чеки. — И ты возместишь мне ущерб за каждую вещь. До последней пуговицы.
— Че-е-его-о-о?! — возмутилась Жанна. — Какой еще ущерб?! Это я платить, что ли, должна? За тряпки?! Да я… Да я Борису расскажу!
— Валяй, рассказывай, — отозвалась я.
— И расскажу! А эти бумажки свои… — и Жанна посоветовала, куда именно я должна засунуть список и чеки. — Еще я буду к тебе приходить… Да нужна ты мне!
Вечером Борис попытался заступиться за сестру. Но на предложение возместить мне ущерб промолчал и больше эту тему не поднимал
— Как ты посмела уволиться с работы! Кто теперь мою ипотеку будет платить?! — орала свекровь