Я отказалась нянчить внуков от первого брака мужа, и он поставил мне ультиматум

– А куда, по-твоему, я должен их деть? Кристина с мужем путевки купили еще полгода назад, горящий тур, деньги невозвратные. Ты предлагаешь им все потерять из-за твоего упрямства? – Виктор с грохотом опустил чашку на стол, так что чай выплеснулся на скатерть. Он смотрел на жену с тем выражением праведного гнева, которое обычно появлялось у него, когда заканчивались разумные аргументы.

Елена молча взяла салфетку и промокнула пятно. Ей не хотелось скандала, но и прогибаться она больше не собиралась. Вечер после работы хотелось провести в тишине, а не в баталиях за личное пространство.

– Витя, я ничего не предлагаю, – спокойно ответила она, глядя мужу в глаза. – Я просто констатирую факт. Я не буду сидеть с твоими внуками две недели. У меня отпуск, и я планировала провести его так, как нужно мне. Я записалась к массажисту, хотела переклеить обои в спальне и просто выспаться.

– Выспаться? – Виктор фыркнул, словно она сказала несусветную глупость. – На том свете выспишься. Тебе всего пятьдесят пять, а ведешь себя как дряхлая старуха. Внуки – это радость, это движение, жизнь! Саша и Пашка уже большие, им по семь лет, за ними и следить-то особо не надо. Покормила, мультики включила – и занимайся своими делами.

Елена усмехнулась про себя. «Покормила и мультики». Виктор, как и многие мужчины, не вникающие в быт, имел весьма смутное представление о том, что такое двое семилетних мальчишек, воспитанных в духе вседозволенности.

Кристина, дочь Виктора от первого брака, придерживалась модной теории «свободного воспитания». Детям ничего не запрещали, слово «нет» в их лексиконе отсутствовало, а любые замечания со стороны воспринимались как психологическое насилие. В прошлый их визит, который длился всего один выходной, мальчики успели разбить любимую вазу Елены, разрисовать фломастерами зеркало в прихожей и загнать кота на шкаф, откуда бедного зверя пришлось снимать со стремянкой.

– Витя, давай честно, – сказала Елена, убирая посуду в раковину. – Твоя дочь меня, мягко говоря, недолюбливает. Она считает, что я разрушила твою семью, хотя мы встретились через три года после твоего развода. Она ни разу не поздравила меня с днем рождения, даже смс не прислала. А теперь она хочет, чтобы я две недели работала бесплатной няней для ее детей, пока она греется на пляже?

– Причем тут Кристина? – Виктор начал закипать. – Это мои внуки! Моя кровь! Ты же моя жена, значит, они и тебе не чужие. Семья должна помогать друг другу.

– Семья – это когда уважение взаимное, – парировала Елена. – А тут игра в одни ворота. Когда мне нужно было помочь с переездом мамы, у Кристины вдруг оказались «срочные дела», и ты, кстати, тоже не особо рвался таскать коробки, сославшись на спину. А теперь, когда припекло им, я должна все бросить?

Виктор встал из-за стола и прошелся по кухне. Квартира была просторной, светлой – гордость Елены. Она купила эту «трешку» сама, еще до брака с Виктором, долго выплачивала ипотеку, отказывала себе во многом. Виктор пришел к ней жить пять лет назад из съемной «однушки», оставив все имущество первой жене и дочери. Елена тогда оценила этот благородный жест, но со временем поняла: благородство было вынужденным, а вот привычка жить за чужой счет у Виктора начала формироваться именно здесь, в уюте, созданном ее руками.

– Знаешь, Лена, – голос мужа стал ледяным. – Я думал, ты добрее. Думал, у тебя сердце есть. А ты, оказывается, мелочная эгоистка. Кристина права была, когда говорила, что тебе только комфорт нужен.

– Если Кристина такая умная, пусть наймет няню, – отрезала Елена. – Или пусть попросит свою маму посидеть.

– У Тамары давление! – взвился Виктор. – Она не может с двумя справиться!

– А у меня, значит, здоровья вагон? Я тоже не девочка, Витя. Я работаю главным бухгалтером, у меня отчетный период только закончился, глаза болят, нервы на пределе. Нет, я сказала. Тема закрыта.

Виктор хлопнул дверью так, что зазвенели стекла в серванте. Весь вечер он демонстративно молчал, сидя перед телевизором и переключая каналы. Елена приняла душ, нанесла крем на лицо и легла спать, стараясь не думать о том, что это затишье перед бурей.

Она ошиблась. Это было не затишье, а перегруппировка сил. На следующий день, когда Елена вернулась с работы, ее ждал сюрприз. В прихожей стояли два чемодана, а из кухни доносились голоса и звон посуды.

В кухне за столом сидела Кристина, пила кофе из любимой чашки Елены, а Виктор кормил внуков бутербродами с колбасой, нарезая ее толстыми ломтями. На полу уже валялись крошки, а на белоснежной столешнице расплывалось жирное пятно от масла.

– О, явилась, – вместо приветствия бросила Кристина, даже не повернув головы. – Пап, скажи ей, чтобы она не шумела с утра, у мальчиков режим, они поздно ложатся.

Елена застыла в дверях, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание. Она перевела взгляд на мужа. Виктор отвел глаза, но тут же, словно набравшись храбрости от присутствия дочери, выпрямился.

– Лена, мы тут посовещались и решили, – начал он, стараясь говорить уверенно. – Кристине вылетать завтра рано утром. Детей девать некуда. Так что они остаются. Это не обсуждается. Я твой муж, я имею право приглашать своих внуков в свой дом.

– В чей дом? – тихо переспросила Елена.

– В наш, – поправился Виктор, но как-то неуверенно. – Мы семья, мы здесь живем.

Кристина демонстративно громко отхлебнула кофе.

– Пап, ну чего ты перед ней распинаешься? Поставил перед фактом и всё. Она жена, обязана слушаться мужа. А то ишь, королева нашлась. Мы, между прочим, вам деньги на продукты оставим. Пять тысяч.

Елена посмотрела на пятитысячную купюру, небрежно брошенную на стол, рядом с масляным пятном. Это было даже не унижение, это был абсурд. Пять тысяч на две недели на двух растущих организмов и взрослого мужчину, который тоже любит поесть, при нынешних ценах? Но дело было даже не в деньгах.

– Кристина, – Елена говорила очень спокойно, хотя внутри у нее все дрожало. – Забирай детей, чемоданы и уходи. Сейчас же.

– Что?! – Кристина поперхнулась. – Ты в своем уме? У меня самолет завтра!

– Это твои проблемы. Есть круглосуточные няни, есть гостиницы для животных, есть твоя мама, наконец. Мой дом – не передержка.

– Папа! – взвизгнула Кристина. – Ты слышишь, что она несет? Она выгоняет твоих внуков на улицу!

Виктор встал, его лицо пошло красными пятнами.

– Так, Лена. Ты переходишь все границы. Если ты сейчас же не извинишься и не примешь детей, я… я не знаю, что я сделаю!

– Я знаю, что ты сделаешь, – Елена прошла в коридор и открыла входную дверь настежь. – Ты сейчас возьмешь чемоданы внуков, поможешь своей дочери спуститься вниз и вызовешь им такси. А потом мы с тобой поговорим.

В этот момент один из близнецов, Пашка, который до этого с интересом ковырял вилкой обивку стула, решил, что пора внести свою лепту в веселье. Он схватил со стола сахарницу и с радостным визгом швырнул ее на пол. Фарфор разлетелся на осколки, сахар белым снегом покрыл плитку.

– Упс! – весело крикнул мальчик.

– Ничего страшного, малыш, это на счастье! – тут же заворковала Кристина, даже не подумав взять веник. – Тетя Лена уберет.

Это стало последней каплей. В голове Елены словно щелкнул тумблер. Вся усталость, все терпение, которое она копила годами, закрывая глаза на мелочность мужа, на хамство его родни, на то, что ее используют как удобный ресурс, – все это исчезло. Осталась только холодная ясность.

– Вон, – сказала она. Не громко, но так, что Кристина перестала улыбаться. – Все вон из моей квартиры.

– Папа, сделай что-нибудь! – Кристина уже не визжала, в ее голосе прорезался страх.

Виктор шагнул к жене, нависая над ней. Он был крупным мужчиной и привык, что его габариты действуют убедительно.

– Ты не посмеешь, – прошипел он. – Если они уйдут, я уйду вместе с ними. Ты этого хочешь? Одиночества хочешь на старости лет? Кому ты нужна будешь в пятьдесят пять? С кошками жить будешь? Я тебе ультиматум ставлю, Елена. Или дети остаются, и ты ведешь себя как нормальная бабка и жена, или я собираю вещи. Прямо сейчас.

В коридоре повисла звенящая тишина. Даже дети притихли, чувствуя напряжение взрослых. Елена смотрела на мужа и видела его словно впервые. Видела его обрюзгшее лицо, бегающие глазки, видела человека, который пять лет жил в ее квартире, ездил на машине, которую она помогала обслуживать, ел еду, которую она готовила, и при этом считал, что делает ей одолжение своим присутствием.

– Хорошо, – сказала она.

Виктор победно усмехнулся.

– Ну вот, давно бы так. Сразу бы согласилась, и не было бы этого цирка. Кристина, раскладывай вещи в гостиной.

– Ты не понял, Витя, – прервала его Елена. – Я сказала «хорошо» на твое предложение собрать вещи. Собирайся. Я даю тебе полчаса.

Усмешка сползла с лица Виктора, сменившись выражением полного недоумения.

– Ты… ты шутишь? Ты меня выгоняешь? Из-за чего? Из-за того, что я попросил помочь родным людям?

– Из-за того, что ты поставил мне ультиматум в моем собственном доме. Из-за того, что ты меня не уважаешь. И из-за того, что я больше не хочу быть удобной. Я хочу быть счастливой.

Дальнейшее напоминало плохой спектакль. Виктор кричал, швырял вещи в сумку, обвинял Елену в бессердечии, в климаксе, в том, что она «всегда завидовала» тому, что у него есть дети. Кристина бегала вокруг, подливая масла в огонь комментариями про «стервозную натуру». Внуки, почуяв свободу, начали прыгать на диване в гостиной в обуви.

– Слезайте с дивана! – рявкнула Елена так, что мальчишки присели. – А вы, – она повернулась к мужу и падчерице, – время вышло.

Когда дверь за ними захлопнулась, Елена закрыла ее на оба замка, потом накинула цепочку. Она прислонилась спиной к холодному металлу двери и сползла на пол. Ей казалось, что она сейчас заплачет, но слез не было. Было странное ощущение пустоты и… облегчения. Словно с плеч свалился огромный рюкзак с камнями, который она тащила много лет, не замечая его тяжести.

Она встала, прошла на кухню. Сахар хрустел под ногами. Она взяла веник, совок, методично все убрала. Потом вымыла пол. Потом открыла окна, чтобы выветрить запах дешевых духов Кристины и тяжелого одеколона Виктора.

Телефон начал разрываться от звонков. Звонил Виктор, потом Кристина, потом какой-то незнакомый номер – видимо, муж Кристины. Елена просто выключила звук. Она налила себе бокал вина, вышла на балкон и впервые за долгое время посмотрела на закат не с мыслью «надо еще ужин готовить», а просто любуясь красками неба.

Следующие дни прошли в какой-то сюрреалистической легкости. Елена сделала перестановку в спальне. Выбросила старое кресло Виктора, которое давно ее раздражало. Купила новые шторы. Сходила на массаж.

Новости о Викторе доходили до нее через общих знакомых. Оказалось, что угроза уйти была блефом, он был уверен, что Елена побежит за ним, будет умолять вернуться. Но когда этого не произошло, ему пришлось столкнуться с суровой реальностью.

Кристина с мужем и детьми жили в «двушке». Виктору выделили раскладушку на кухне, так как в комнатах места не было. Отпуск Кристины накрылся – денег на няню они пожалели, а Виктор, как выяснилось, не горел желанием сидеть с внуками в режиме 24/7 в тесной квартире. Начались скандалы.

Кристина, привыкшая считать отца источником ресурсов, быстро разочаровалась. Жить с ним под одной крышей оказалось не так весело, как приезжать в гости к Елене. Виктор храпел, требовал горячий обед, занимал ванную по часу и постоянно учил зятя жизни. А главное – у него не было денег, чтобы компенсировать эти неудобства. Все его деньги уходили на алименты (у него был еще один ребенок от случайной связи в молодости, о котором он не любил вспоминать) и на обслуживание старой машины.

Через две недели, как раз когда у Елены заканчивался отпуск, раздался звонок в дверь. Она посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Виктор. Вид у него был помятый, рубашка несвежая, в руках – букет вялых гвоздик.

Елена открыла дверь, но оставила цепочку накинутой.

– Лена, здравствуй, – начал он, пытаясь улыбнуться своей фирменной обаятельной улыбкой, которая когда-то покорила ее сердце. – Может, поговорим? Я соскучился. И кот, наверное, тоже.

Из глубины коридора вышел кот Барсик, посмотрел на хозяина, зевнул и демонстративно ушел обратно в комнату.

– Говори, я слушаю, – сказала Елена.

– Лена, ну хватит дуться. Да, я погорячился. Да, Кристина была неправа. Но мы же взрослые люди. Пять лет вместе – это не шутки. Я готов простить тебе твою выходку. Давай начнем с чистого листа. Я сейчас вещи занесу?

Елена смотрела на него и поражалась. Он «готов простить». Ни тени раскаяния, ни понимания того, что он сделал. Он искренне считал, что это она виновата, но он, так уж и быть, снизойдет до примирения, потому что спать на раскладушке у дочери ему надоело.

– Нет, Витя, – сказала она. – Вещи заносить не надо. Твои остальные коробки я собрала, они стоят в тамбуре у консьержки. Забери их, когда будешь уходить.

– Ты что, серьезно? – улыбка сползла с его лица. – Ты выкидываешь мужа из дома из-за какой-то ссоры? Да кому ты нужна будешь? Старая, одинокая баба! Я найду себе молодую через неделю!

– Удачи в поисках, – спокойно ответила Елена. – Только молодой нужно будет где-то жить и на что-то есть. А у тебя, Витя, кроме амбиций и долгов, ничего нет.

– Я отсужу половину квартиры! – заорал он, брызгая слюной. – Я здесь ремонт делал! Обои клеил!

– Квартира куплена до брака, – напомнила Елена. – А чеки на обои и клей оплачены с моей карты, я специально сохранила выписки. И на машину твою я добавляла, расписку мы не писали, но переводы в банке зафиксированы. Хочешь судиться – давай. Но адвокаты стоят дорого, а у тебя сейчас с финансами туго, я полагаю.

Виктор стоял, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он понял, что проиграл. Все его рычаги давления – страх одиночества, общественное мнение, чувство вины – сломались о спокойную уверенность женщины, которая наконец-то полюбила себя.

– Ты пожалеешь, – прошипел он напоследок. – Ты сгниешь тут одна.

– Лучше одной, чем с предателем, – ответила Елена и закрыла дверь. Щелкнул замок. Этот звук показался ей самой прекрасной музыкой.

Прошло полгода. Жизнь Елены вошла в спокойную, счастливую колею. Она наконец-то сделала ремонт в спальне – наняла бригаду, и они все сделали идеально, без нервотрепки и «мужской помощи», которая обычно заканчивалась криками и недоделками. Она начала ходить в бассейн по вечерам. Познакомилась там с интересной женщиной, Ириной, они стали подругами, ходили вместе в театры и кафе.

Одиночества, которым так пугал Виктор, не случилось. Наоборот, вокруг появилось больше людей, но это были люди, которые давали энергию, а не забирали ее. Сын Елены, живущий в другом городе, приехал в гости с невесткой. Они замечательно провели время, никто не требовал обслуживания, дети сами готовили ужин и возили маму на экскурсии.

– Мам, ты так похорошела, – заметил сын перед отъездом. – Глаза светятся. Правильно ты сделала, что с Виктором развелась. Он тебя тянул вниз.

А Виктор… Виктор пытался вернуться еще пару раз. Звонил пьяный, плакал, потом угрожал, потом снова просил прощения. Елена занесла его номер в черный список. От общих знакомых она знала, что он так и живет у дочери, работает таксистом по ночам, потому что зять требует вклад в семейный бюджет, а Кристина «пилит» его за каждое неосторожное слово. «Молодую» он так и не нашел – желающих вешать себе на шею проблемного мужчину предпенсионного возраста без жилья не оказалось.

Однажды Елена встретила Виктора в супермаркете. Он постарел, осунулся, выбирал дешевые пельмени по акции. Он увидел ее – красивую, в новом пальто, с корзиной, полной фруктов и хороших продуктов. Он дернулся было к ней, но Елена просто кивнула ему, как старому, не очень приятному знакомому, и прошла мимо, к кассе.

Она вышла на улицу. Шел мягкий снег, в воздухе пахло свежестью и мандаринами. Скоро Новый год. Первый Новый год за много лет, который она будет встречать так, как хочет она сама. Может быть, поедет к подруге на дачу, а может быть, останется дома, зажжет свечи, нальет шампанское и будет смотреть любимые фильмы, наслаждаясь каждым мгновением своей свободы.

Она поняла главное: ультиматумы работают только с теми, кто боится. А она больше не боялась. Она точно знала, что жизнь после пятидесяти только начинается, если сбросить балласт и расправить крылья. И никакие внуки от первого брака, никакие капризные родственники и эгоистичные мужья не стоят того, чтобы предавать себя.