– А котлетки-то суховаты вышли, Мариночка. Мяса пожалела или хлеба переложила? В прошлый раз сочнее были, – Галина Ивановна подцепила вилкой кусочек котлеты, повертела его перед носом, словно ювелир, оценивающий камень с дефектом, и со вздохом отправила в рот.
Марина, стоявшая у раковины с горой грязной посуды, лишь крепче сжала губку. Ей хотелось развернуться и сказать, что в этих котлетах – чистейшая телятина, купленная на рынке сегодня утром за бешеные деньги, и что никакого хлеба там нет, только кабачок для нежности. Но она промолчала. В конце концов, худой мир лучше доброй ссоры, особенно когда речь идет о свекрови.
За большим раздвижным столом в гостиной сидела вся «дружная» семья мужа. Каждое воскресенье они считали своим священным долгом навестить сына и брата, а заодно и плотно пообедать. Свекровь Галина Ивановна, золовка Света с мужем Игорем и двое их вечно голодных сыновей-подростков.
– Да ладно тебе, мам, нормальные котлеты, – прочавкал Игорь, накладывая себе третью порцию картофельного пюре с горкой. – Марин, а грибочки остались? Те, маринованные, твои фирменные?
– В холодильнике, сейчас достану, – отозвалась Марина, вытирая руки полотенцем.
Она работала главным технологом на пищевом производстве, и готовка была ее страстью, но в последнее время эта страсть превращалась в каторгу. Выходя замуж за Олега три года назад, она радовалась, что у него большая семья. Сама Марина выросла одна с мамой, и ей всегда хотелось шумных застолий, смеха и родственного тепла. Она с энтузиазмом принялась принимать гостей, накрывать столы, печь пироги и удивлять кулинарными шедеврами.
Но энтузиазм угасал пропорционально тому, как росли аппетиты родни. Сначала это были просто чаепития с тортиком. Потом плавно перетекло в полноценные обеды из трех блюд. А теперь это напоминало набег саранчи. Родственники приходили к часу дня и сидели до самого вечера, сметая всё, что было в холодильнике.
– Ой, Мариш, – протянула Света, отодвигая пустую тарелку из-под салата «Цезарь» с тигровыми креветками. – Ты такая молодец. Я вот терпеть не могу у плиты стоять. Времени жалко, да и маникюр портится. А у тебя талант! Тебе бы ресторан открыть. Кстати, ты нам с собой контейнерок не соберешь? А то Игорю завтра на смену, а мне готовить так лень. И мальчишкам котлеток положи, они их в школу на перекус возьмут.
Марина посмотрела на мужа. Олег сидел во главе стола, довольный и расслабленный. Ему нравилось, что его жена такая хозяйственная, что его родня сыта и довольна. Он не замечал ни усталости Марины, ни того, во сколько обходятся эти еженедельные пиршества.
– Конечно, соберет, – ответил за нее Олег, улыбаясь сестре. – Марин, там же много еще осталось? Положи им и холодца, и пирога с вишней.
Вечером, когда гости наконец-то ушли, унося с собой два полных пакета с едой, Марина без сил опустилась на диван. Ноги гудели, спина ныла. В раковине снова громоздилась посуда, потому что посудомоечная машина была уже запущена, но в нее все не поместилось.
– Хорошо посидели, да? – Олег сел рядом, обнял жену за плечи. – Мама так радовалась. Она говорит, что только у нас душой отдыхает.
– Еще бы, – тихо сказала Марина. – И душой отдыхает, и желудок набивает, и кошелек бережет.
– Ты чего? – Олег удивленно заглянул ей в глаза. – Устала? Ну прости, я сейчас помогу посуду домыть. Они же родня, Мариш. Куда им деваться? У Светки зарплата маленькая, ипотека, двое пацанов растут. А мы вроде не бедствуем.
– Олег, дело не в бедности. Дело в наглости. Ты видел чек за вчерашнюю закупку продуктов?
– Ну видел, тысяч десять, кажется. Ну и что? Мы же на всех брали.
– Пятнадцать, Олег. Пятнадцать тысяч за один раз. Это только продукты. А еще мое время, силы, электричество, вода. И так каждую неделю. В месяц на кормежку твоей родни уходит почти шестьдесят тысяч рублей. Это моя зарплата, между прочим.
Олег нахмурился. Он не любил разговоры о деньгах, считая это мелочностью.
– Ну зачем ты так? «Кормежка»… Это гостеприимство. Неужели тебе жалко тарелки супа для племянников?
– Супа не жалко. А вот килограммы креветок, мраморную говядину и дорогие сыры, которые твоя сестра требует, потому что «от дешевого у нее изжога», – жалко. Мы на море уже два года не были, потому что все свободные деньги проедаем.
Олег обиженно замолчал и ушел в спальню. Марина осталась одна на кухне, домывая хрустальные салатницы. Она понимала, что так продолжаться не может. Ее добротой пользовались, и чем больше она старалась, тем больше это воспринималось как должное. Ни разу за три года никто из гостей не принес с собой ни торта, ни бутылки вина, ни даже пачки чая. Они приходили с пустыми руками и уходили с полными сумками.
Последней каплей стала подготовка к юбилею Галины Ивановны. До праздника оставалось две недели, когда свекровь позвонила Марине.
– Мариночка, здравствуй, дорогая. Я тут подумала… Зачем нам ресторан? Там дорого, шумно, музыка эта бухает, поговорить нельзя. Да и готовят там… кто знает, какими руками? Давай у вас отметим? Квартира у вас просторная, стол большой.
Марина застыла с телефоном в руке.
– Галина Ивановна, но это же юбилей, шестьдесят лет. Гостей, наверное, много будет?
– Да какие гости, свои только! Ну, мы, вы, тетя Люба из Саратова приедет с дочкой, крестная Светы, ну и пару подруг моих старых. Человек пятнадцать наберется, не больше.
Пятнадцать человек. Марина представила масштаб бедствия.
– Галина Ивановна, я работаю. Когда мне готовить на такую ораву?
– Ой, ну не прибедняйся! Ты же у нас волшебница. Возьмешь отгул в пятницу. Я уже и меню прикинула. Хочется чего-то эдакого. Заливное из языка, обязательно. Рыбку красную, посоли сама, магазинная – сплошная соль. На горячее – утку с яблоками, пару штук. Салатиков штуки четыре разных. Ну и торт, конечно. Твой «Наполеон» – это сказка, магазинный и рядом не стоял.
Свекровь диктовала меню тоном генерала, отдающего приказы перед наступлением. Ни вопроса о том, удобно ли это Марине, ни предложения помочь деньгами или продуктами.
– Галина Ивановна, продукты сейчас очень подорожали. Такой стол обойдется в копеечку, – осторожно намекнула Марина.
– Ой, я тебя умоляю! Вы люди обеспеченные, Олег хорошо зарабатывает. Неужели для матери пожалеете? Я вас вырастила, ночей не спала. Это же подарок мне такой будет. Самый лучший подарок – это внимание детей.
Марина положила трубку и почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это была не просто наглость, это было потребительство в чистом виде. Вечером она попыталась поговорить с Олегом, но тот лишь развел руками.
– Марин, ну это же мама. Юбилей раз в жизни. Ну потерпи один раз, сделай ей приятное. Она всем уже растрезвонила, что невестка ей пир горой устраивает. Не позорь меня, пожалуйста. Я тебе помогу, картошку почищу.
«Почистит он картошку», – с горечью подумала Марина. – «На пятнадцать человек».
И тогда в ее голове созрел план. Если они относятся к ней как к обслуживающему персоналу, как к личному повару и кейтеринговой службе, то и отношения должны быть соответствующими. Профессиональными.
На следующий день Марина взяла на работе не один отгул, а два. Она составила подробную смету. Включила туда всё: от мяса и рыбы до салфеток и моющего средства. Отдельной строкой она выписала стоимость своей работы. Как технолог, она прекрасно знала расценки поваров за банкетное обслуживание. Она учла сложность блюд, время на маринование, выпечку, нарезку и сервировку.
Закупку продуктов Марина делала строго по списку, сохраняя каждый чек. Она специально ездила по разным магазинам, выбирая качественные, но не самые запредельно дорогие продукты, чтобы ее нельзя было обвинить в транжирстве, но и в грязь лицом не ударить. Языки говяжьи, форель охлажденная, утки фермерские, икра, овощи, фрукты, дорогой алкоголь, который заказала свекровь («только коньяк пятизвездочный, никакого суррогата»).
Когда все было куплено, сумма на калькуляторе уже внушала трепет. Сорок две тысячи рублей. И это только ингредиенты.
День «Х» настал. Марина встала в пять утра. Олег, как и обещал, честно почистил ведро картошки и сбежал «по делам» – забирать тетю Любу с вокзала. Марина осталась одна на поле боя. Духовка работала на износ, миксер визжал, ножи мелькали. К четырем часам дня квартира была идеально убрана, стол ломился от яств, а Марина, приняв душ и нанеся легкий макияж, выглядела свежей, хотя ноги тряслись от напряжения.
Гости начали собираться. Галина Ивановна пришла в новом платье, сияющая и величественная.
– Ах, какая красота! – всплеснула она руками, оглядывая стол. – Ну, Мариночка, ну удружила! Вот это я понимаю – уважение к матери. Смотрите, девочки, – обратилась она к подругам, – это все моя невестка сама! Золотые ручки!
Гости расселись, начались тосты, звон бокалов, стук вилок. Ели жадно, с аппетитом. Утка исчезла за двадцать минут, заливное нахваливали так, что за ушами трещало. Света, как обычно, громко комментировала:
– Марин, салат с ананасами – бомба! Ты мне рецептик скинь. И с собой собери обязательно, у нас завтра гости тоже намечаются, не хочу готовить.
Марина вежливо улыбалась, подливала вино и меняла тарелки. Она ждала десерта.
Когда был съеден огромный домашний «Наполеон» и гости, осоловевшие от еды и выпивки, откинулись на спинки стульев, Галина Ивановна постучала вилкой по бокалу.
– Дорогие мои! Спасибо вам всем, что пришли. Спасибо сыну и невестке за такой шикарный прием. Я так счастлива! Это лучший день рождения!
– Рада, что вам понравилось, Галина Ивановна, – громко и отчетливо произнесла Марина, вставая со своего места. – Мы очень старались сделать этот вечер незабываемым.
Она подошла к серванту, достала оттуда красивую папку с ленточкой и положила ее перед свекровью.
– Что это? Еще один подарок? – обрадовалась именинница, развязывая бант. – Ой, ну зачем же, вы и так потратились…
Галина Ивановна открыла папку. Улыбка медленно сползла с ее лица, сменившись выражением недоумения, а затем – возмущения. Внутри лежали аккуратно подколотые чеки из супермаркетов и рынок, а сверху – лист формата А4 с подробной таблицей.
– Что это такое? – голос свекрови дрогнул.
– Это отчет, Галина Ивановна, – спокойно, с легкой улыбкой пояснила Марина, пока за столом воцарялась гробовая тишина. – Вы же сами сказали, что цените мой труд. Здесь полная калькуляция банкета. Продукты по чекам – сорок две тысячи триста пятьдесят рублей. Алкоголь – восемнадцать тысяч. И работа повара, официанта и уборщицы – по минимальным рыночным расценкам, со скидкой для родственников – пятнадцать тысяч рублей. Итого с вас семьдесят пять тысяч триста пятьдесят рублей.
Света поперхнулась виноградиной и закашлялась. Игорь выронил зубочистку. Олег побледнел и вжался в стул, глядя на жену округлившимися глазами.
– Ты… ты шутишь? – просипела свекровь. Лицо ее пошло красными пятнами. – Ты с матери мужа деньги требуешь? За день рождения?
– Ну почему же требую? – удивилась Марина. – Я выставляю счет за оказанные услуги. Если бы вы праздновали в ресторане, вам пришлось бы заплатить минимум сто пятьдесят тысяч за такой стол и алкоголь. Я сэкономила вам половину суммы. По-моему, очень выгодно.
– Олег! – взвизгнула Галина Ивановна, поворачиваясь к сыну. – Что это значит?! Ты позволяешь своей жене издеваться над матерью?!
Олег открыл рот, закрыл его, посмотрел на Марину. Она стояла прямая, спокойная, не отводя взгляда. В ее глазах не было ни страха, ни сомнений. И вдруг он увидел в ней не просто удобную жену, а уставшую женщину, которую его семья эксплуатировала годами. Он перевел взгляд на стол, заваленный остатками деликатесов, на лоснящиеся лица родственников, на Свету, которая уже приготовила контейнеры для «ссобойки».
– Мам, – тихо сказал Олег. – А ведь Марина права.
– Что?! – хором воскликнули Света и Галина Ивановна.
– Вы съели продуктов на сорок тысяч, – Олег взял папку и посмотрел на итоговую цифру. – Вы заказали меню. Вы требовали элитный коньяк. Почему мы должны оплачивать ваш праздник полностью? Мы подарили тебе подарок – мультиварку, она стоит десять тысяч. Но оплачивать банкет на пятнадцать человек из своего кармана мы не планировали.
– Да вы… да вы меркантильные! – задохнулась от гнева тетя Люба из Саратова. – У родных людей копейку считаете! Стыд-то какой!
– Стыд – это ездить на шее у молодой семьи три года, – отрезала Марина. – Стыд – это заказывать утку и икру, не давая ни копейки. Стыд – это требовать контейнеры с собой, когда хозяйка валится с ног. Я люблю своего мужа, уважаю его семью, но я не нанималась к вам в бесплатную прислугу. С этого дня лавочка закрыта. Хотите в гости – приходите к чаю с тортом. Хотите банкет – платите или готовьте сами у себя дома.
– Ноги моей здесь больше не будет! – Галина Ивановна демонстративно швырнула салфетку на стол. – Собираемся! Уходим от этих… куркулей!
Гости засуетились, начали вставать, гремя стульями. Света злобно зыркнула на Марину, хватая свою сумочку.
– И контейнеры оставь, Света, – ледяным тоном добавила Марина. – Еда оплачена нами, значит, и останется она у нас.
Света покраснела до корней волос, бросила пустые пластиковые коробочки на диван и выбежала в коридор. Через пять минут квартира опустела. Осталась только гора грязной посуды и недоеденные салаты.
Марина села на стул и закрыла лицо руками. Адреналин отступил, и навалилась дикая усталость. Она боялась посмотреть на мужа. Вдруг он сейчас соберет вещи и уйдет вслед за мамой?
Олег молча встал, подошел к ней и положил руки на плечи.
– Ты как?
– Не знаю, – глухо ответила она. – Наверное, я перегнула палку. Но я больше не могла, Олег.
– Не перегнула, – он сел рядом и взял ее руку. – Я сидел и считал. Я все это время думал, что мы тратим копейки, ну курицу купили, ну картошку. А тут… Семьдесят пять тысяч. Это же наши деньги на отпуск. Это новый ноутбук, который я хотел. Я дурак, Мариш. Прости, что не замечал. Мама привыкла командовать, а я привык подчиняться. Но сегодня… когда она начала орать… мне стало так стыдно за них.
Марина подняла голову и улыбнулась сквозь подступающие слезы.
– И что теперь будем делать? Мы враги народа номер один.
– Переживут, – махнул рукой Олег. – Подуются и остынут. Зато у нас еды на неделю вперед. Завтра на работу ничего готовить не надо.
– А посуда? – Марина с ужасом посмотрела на стол.
– А посуду мы сейчас загрузим в машину в два захода. Иди в душ, отдыхай. Я сам уберу.
Следующий месяц прошел в полной тишине. Телефоны молчали. Свекровь и золовка демонстративно игнорировали Марину и Олега в соцсетях, выкладывая статусы про неблагодарных детей и змей, пригретых на груди. Но Марина наслаждалась этой тишиной.
Выходные стали действительно выходными. Они с Олегом гуляли в парке, ходили в кино, спали до обеда. Бюджет семьи волшебным образом оздоровился. Оказалось, что если не кормить ораву родственников деликатесами, денег остается предостаточно. Уже через два месяца они отложили солидную сумму на летний отпуск.
Первой не выдержала Света. Она позвонила брату через полтора месяца, как ни в чем не бывало.
– Привет, братик! Как дела? Слушай, у мамы давление скачет, она переживает. Может, помиримся? Приезжайте в выходные к ней на дачу, шашлычки пожарим.
Олег включил громкую связь, и Марина слышала каждое слово. Она вопросительно посмотрела на мужа.
– Привет, Свет, – спокойно ответил Олег. – Мы не против помириться. Приедем. Только давай сразу договоримся: мясо вы покупаете сами. И салаты тоже с вас. Мы привезем вино и овощи.
На том конце провода повисла пауза. Видимо, Света переваривала новые правила игры.
– Ну… ладно, – неуверенно протянула она. – Скажу маме.
В субботу они поехали на дачу. Встреча была прохладной, но без скандалов. Галина Ивановна поджимала губы, но молчала. На столе были скромные куриные крылышки, которые пожарил Игорь, и магазинные салаты из пластиковых банок. Никаких разносолов, никаких пирогов.
– Угощайтесь, чем богаты, – буркнула свекровь, пододвигая тарелку с нарезанным огурцом.
– Спасибо, Галина Ивановна, очень вкусно, – искренне улыбнулась Марина.
Ей действительно было вкусно. Потому что этот огурец она не резала, эти крылья не мариновала, и после обеда ей не нужно было мыть гору посуды за всеми – Света молча собрала тарелки.
Отношения изменились навсегда. Теплоты особой не стало, но появилось уважение. Или, скорее, осторожность. Родня поняла, что «халява» закончилась и что у Марины есть зубы. Больше никто не просил собрать контейнеры, никто не заказывал меню.
А через полгода, на Новый год, Галина Ивановна даже подарила Марине сертификат в магазин косметики. Небольшой, на тысячу рублей, но это был первый подарок за все время.
– Спасибо, – сказала Марина.
– Да ладно, – махнула рукой свекровь, не глядя ей в глаза. – Ты же хозяйка хорошая. Экономная.
Марина усмехнулась про себя. «Экономная» в устах свекрови звучало почти как комплимент. Но главное было не это. Главное, что теперь, стоя на своей кухне и готовя ужин, Марина знала: она делает это только для тех, кто действительно этого заслуживает. И котлеты у нее снова получались сочными, нежными, идеальными. Потому что готовились с любовью, а не из чувства долга.
Олег сдержал слово, и летом они полетели в Турцию. Сидя на балконе номера с видом на море и потягивая коктейль, Марина вспомнила тот юбилейный вечер и папку с чеками. Это был самый дорогой ужин в ее жизни, но он того стоил. Он купил ей свободу быть собой, а не удобной функцией мультиварки.
Теперь каждое воскресенье они с Олегом заказывали пиццу или шли в небольшое кафе у дома. И это было куда вкуснее любых, даже самых изысканных блюд, приправленных обидой и усталостью.
Узнав, что муж тайком водил в дом другую женщину, жена устроила то, чего никто не ожидал