— Повернись. Еще раз. — Демьян брезгливо дернул плечом, разглядывая меня, как таможенник осматривает чемодан с подозрительным содержимым. — Ну, хотя бы не в халате. Это платье тебя, конечно, старит, но для массовки сойдет.
Я молча поправила манжет темно-синего платья. Плотная шерсть колола запястье. Демьян терпеть не мог, когда я возражала, поэтому за восемь лет брака я научилась быть невидимой.
— Запомни, Оля. — Он подошел вплотную. От него пахло дорогим табаком и мятной жвачкой — смесь, от которой мне теперь становилось дурно. — Сегодня решается судьба контракта с бельгийцами. Это уровень министерства. Ты там только для протокола. Сидишь, улыбаешься, киваешь. Если спрашивают — отвечаешь односложно. Ты просто декорация, рот не открывай! Твой сургутянский английский мне всё испортит.
— Я поняла, Демьян.
— И лицо попроще. А то выглядишь, как будто я тебя в плен взял.
Мы вышли из подъезда. Февральский ветер ударил в лицо ледяной крошкой, забираясь под воротник пальто. Демьян сел на заднее сиденье своего черного внедорожника, я привычно заняла место рядом, стараясь сжаться, чтобы не задеть полой его идеально отглаженный пиджак.
Машина тронулась, но через два перекрестка водитель притормозил у бизнес-центра. Дверь распахнулась, и салон наполнился приторным запахом ванили и каких-то тропических фруктов.
— Демьян Викторович, я тут! — звонкий голос резанул по ушам.
В машину впорхнула Кристина. Двадцать три года, ноги от ушей, диплом заочного отделения и должность «личного ассистента», которая позволяла Демьяну списывать на представительские расходы ее поездки на Мальдивы. Она плюхнулась напротив нас, сверкнув коленками в разрыве шубки.
— Я готова! — Кристина помахала айфоном. — Скачала переводчик, выучила пару фраз. Хеллоу, май нэйм из Крис! Ну как?
Демьян расплылся в улыбке, которую я не видела уже лет пять.
— Умница. Не то что некоторые. — Он даже не посмотрел в мою сторону. — Крис, слушай внимательно. Господин Ван дер Берг — старый лис. Ему важно чувствовать энергию. Ты должна переводить не просто слова, а настрой. Поняла?
— Обижаете! — она надула губки. — Я же курсы блогеров проходила, я умею держать аудиторию.
Я отвернулась к окну, рассматривая грязный снег на обочинах. Курсы блогеров. Я вспомнила свой красный диплом иняза, стажировку в Брюсселе и три года работы в торговом представительстве, пока не встретила Демьяна. Он убедил меня, что женщина должна хранить очаг, а карьера — это для неудачниц. «Я обеспечу тебя так, что королевы позавидуют», — говорил он. В итоге я превратилась в домработницу с проживанием, у которой просили чек за покупку лишнего пакета молока.
Ресторан «Панорама» встретил нас приглушенным гулом голосов и звоном приборов. Бельгийская делегация уже сидела за столом у окна. Четверо мужчин в серых костюмах, с лицами, на которых застыла вежливая скука.
Во главе — господин Ван дер Берг. Тучный, с красным лицом и тяжелым взглядом человека, который привык есть на завтрак конкурентов.
— Добрый вечер, — Демьян широко улыбнулся и протянул руку.
— Goedenavond, — буркнул бельгиец, даже не вставая.
Нас рассадили. Меня — с краю, возле кадки с фикусом. Кристина уселась по правую руку от Демьяна, прямо напротив Ван дер Берга. Она тут же начала строить глазки, поправляя волосы так, чтобы было видно глубокий вырез на платье.
Неприятности начались, когда подали стейки.
Демьян, выпив для храбрости полбокала крепкого, решил, что пора брать ситуацию под контроль.
— Скажи ему, — он наклонился к Кристине, — что мы готовы забрать всю логистику на себя. Но нам нужны эксклюзивные права на дистрибуцию в регионе. Иначе нам это неинтересно.
Кристина уверенно кивнула, включила обаяние на полную мощность и выдала на ломаном английском:
— Mister Demyan say… we want take all your trucks. And we want to be only boss here. If no — we don’t care about you.
Я закашлялась, поперхнувшись водой. Вместо «эксклюзивных прав» (exclusive distribution rights) она сказала, что мы хотим «быть единственными боссами» (only boss). А фразу «нам это неинтересно» перевела как «нам на вас плевать» (we don’t care about you).
Ван дер Берг медленно отложил нож. Звук металла о фарфор прозвучал громко и резко. Трое его коллег перестали жевать.
— Excuse me? — тихо переспросил бельгиец. Его шея начала багроветь. — Вы пригласили меня, чтобы угрожать? Вы хотите забрать мои грузовики и заявляете, что вам на меня плевать?
Демьян, не понимая, почему атмосфера вдруг стала ледяной, толкнул Кристину локтем:
— Чего он замолчал? Переводи! Скажи, что мы жесткие партнеры, но справедливые!
Кристина, начиная паниковать, ляпнула:
— He say… we are very hard men. But normal.
Ван дер Берг встал. Он был похож на разъяренного медведя.
— Это возмутительно, — произнес он на чистом английском, чеканя каждое слово. — Я прилетел за три тысячи километров, чтобы услышать бред от клоунов? Сделки не будет. Я лучше сожгу свой товар, чем буду работать с дилетантами.
Он махнул своим людям:
— Уходим.
Демьян побледнел. Он наконец понял, что происходит. Контракт на восемьдесят миллионов, который должен был спасти его компанию от банкротства, уплывал прямо сейчас, вместе с этими сердитыми мужчинами в серых пиджаках.
— Кристина! Сделай что-нибудь! — зашипел он. — Останови их!
— Мистер! Плиз! Стоп! — запищала Кристина, хватая бельгийца за рукав.
Ван дер Берг брезгливо стряхнул ее руку, как грязь.
— Не трогайте меня, мадам.
В этот момент я вдруг всё решила. Терпение кончилось. Страх исчез. Осталась только холодная, кристальная ясность.
Я встала. Отодвинула стул так, что он даже не скрипнул.
— Meneer Van den Berg, wacht u even, alstublieft, — мой голос прозвучал твердо, на его родном нидерландском.
Бельгиец застыл. Он медленно повернул голову. Его глаза округлились, увидев «декорацию» в темно-синем платье, которая заговорила на языке его детства.
— Кто вы? — спросил он по-нидерландски.
— Я Ольга, супруга господина Романова. — Я обошла стол и встала перед ним, глядя прямо в глаза. — Прошу прощения за этот цирк. Мой муж нанял некомпетентного переводчика. Произошла чудовищная ошибка в терминологии.
Демьян сидел с открытым ртом. Кристина жалась к спинке стула, пытаясь стать невидимой.
— Мой муж имел в виду exclusieve distributierechten (эксклюзивные права дистрибуции), а не рейдерский захват, — продолжала я спокойно, используя сложную профессиональную лексику. — Что касается логистики — мы предлагаем аутсорсинг с полной страховкой грузов по классу А. Это снизит ваши расходы на восемнадцать процентов.
Ван дер Берг прищурился. Гнев на его лице сменился интересом.
— Восемнадцать процентов? Откуда такие цифры?
— Я изучила ваши отчеты за прошлый квартал, господин Ван дер Берг. У вас большие издержки на простое транспорта на границе. У нас есть «зеленый коридор».
Мы говорили десять минут. Я сыпала цифрами, терминами Инкотермс, ссылалась на пункты европейского законодательства. Я говорила не как жена, а как партнер. Как профессионал, которого похоронили под кастрюлями, но который выжил.
Ван дер Берг вдруг рассмеялся. Громко, раскатисто.
— Мадам, вы опасный человек! — Он вернулся к столу и сел. — Хорошо. Я готов обсудить детали. Но только с вами. Пусть этот… — он кивнул на Демьяна, — и его попугай помолчат.
Демьян, поняв, что буря миновала, закивал как китайский болванчик:
— Да-да! Оля, давай! Жги!
Следующие два часа я вела переговоры. Демьян только подливал себе напиток и глупо улыбался, а Кристина сидела в телефоне, сгорая от стыда (или от скуки, умишка ей на стыд не хватало).
Когда мы подписывали предварительное соглашение, Ван дер Берг протянул мне визитку. Не корпоративную, а личную, с золотым тиснением.
— Если вам надоест работать на этого господина, позвоните мне. Нам нужен глава представительства в Москве. Зарплата вас приятно удивит.
…Домой мы ехали молча. Кристину Демьян высадил у метро, даже не попрощавшись. Как только за ней закрылась дверь, мужа прорвало.
— Ты! — Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали бешеные огоньки. — Ты восемь лет молчала?! Ты знала язык?! Нидерландский?! Почему ты не сказала?
— А ты спрашивал, Демьян? — Я смотрела на ночной город. — Ты хоть раз спросил, чем я занималась до встречи с тобой? Ты же сказал: твое место на кухне.
— Я тебя кормил! Одевал! — заорал он. — Ты жила в моем доме как королева! А сама… крыса ты, Оля. Тихушница. Но ладно. Ты сегодня молодец. Спасла ситуацию. Завтра с утра едешь в офис, переводишь договор. Кристину я, так и быть, уволю. Будешь моим замом. Зарплату не дам, у нас же общий котел, но машину тебе поменяем. На «Киа» какую-нибудь.
Я усмехнулась. Он ничего не понял. Даже сейчас он торговался.
— Я не буду на тебя работать, Демьян.
— Чего? — он осекся. — Ты не поняла? Я тебе одолжение делаю.
— Я ухожу.
— Куда ты пойдешь? — он рассмеялся, неприятно, лающе. — В свою хрущевку к маме? Кому ты нужна, старая дева с прицепом из комплексов? Квартира эта — моя. Я тут ремонт делал! Мебель покупал! Уйдешь ни с чем!
Машина остановилась у подъезда. Я вышла, не дожидаясь, пока он откроет дверь. Поднялась в квартиру, пока он возился с парковкой.
Когда Демьян вошел, я уже сидела на кухне. На столе лежала тонкая папка.
— Собирай вещи, Демьян.
— Ты совсем с катушек съехала? — Он швырнул ключи на тумбочку. — Это мой дом!
— Посмотри документы.
Он нехотя подошел, открыл папку.
— Выписка из ЕГРН… Собственник: Смирнова Ольга Андреевна. Дата: 2016 год… — Он поднял на меня мутный взгляд. — Это что? Мы же в 2018-м поженились…
— Именно. Я купила эту квартиру за два года до свадьбы. На премию от бельгийского посольства. Ты тогда жил у родителей и ездил на кредитном «Форде».
— Но мы же… Я думал, это квартира твоей бабки! Ты же говорила…
— Я говорила, что квартира «досталась мне». Я не уточняла как. Ты не спрашивал. Тебе было удобно думать, что ты пришел и осчастливил бесприданницу. Ты вкладывался в еду и свои дорогие игрушки. Ремонт мы не делали, только обои переклеили, чек на которые у меня сохранился.
Демьян осел на стул. Вся его спесь слетела, как шелуха. Перед мной сидел уставший, помятый мужик с испуганными глазами.
— Оль, ну ты чего? Ну погорячился я. Ну бес попутал с этой Кристиной. Она же дура, ты сама видела. Мы же семья. Сейчас такие перспективы! Контракт подписан! Мы заживем!
Я встала. Подошла к двери и распахнула ее настежь.
— Контракт подписан благодаря мне. Ван дер Берг ясно сказал: он работает, пока я в процессе. Завтра я позвоню ему и скажу, что больше не представляю твои интересы.
— Ты не посмеешь! Это миллионы!
— Посмею. У меня есть предложение получше. Глава представительства. Напрямую. Без посредников и без абьюзеров.
— Оля…
— Вон. У тебя десять минут, чтобы собрать свои вещи. Остальное я отправлю курьером твоей маме.
Он уходил молча. Тащил наспех набитую спортивную сумку, сутулясь, волоча ноги. В дверях он обернулся, хотел что-то сказать, может быть, проклясть, а может, попросить прощения, но встретился с моим взглядом и промолчал.
Я захлопнула дверь и защелкнула замок. Два оборота. Щелк. Щелк. Самый приятный звук на свете.
Я подошла к зеркалу в прихожей. Из отражения на меня смотрела женщина в строгом синем платье. Усталая, но живая. Впервые за восемь лет я увидела в своих глазах спокойную уверенность.
Телефон в кармане звякнул. Сообщение от Ван дер Берга:«Ольга, жду вас завтра в 10:00 в моем отеле. Обсудим вашу зарплату. И, пожалуйста, больше не приводите мужа. Он портит интерьер».
Виктор отказался от операции для жены и нашел ей место на кладбище, а сам уехал в Париж с другой, но по возвращению…