Марина сидела в ординаторской, вдевая нитку в иголку. Руки, которые час назад уверенно вводили эпидуральный катетер пациенту весом в сто двадцать килограммов, теперь подрагивали. На коленях лежал старый рабочий рюкзак, лямка оторвалась еще неделю назад, но времени зайти в ателье не было, а денег на новый жалко.
— Марин, ты опять на вторые сутки? — Медсестра Лена, женщина корпулентная и знающая жизнь, с сочувствием смотрела на темные круги под глазами врача. — У тебя вид, краше в гроб кладут. Игорек твой на работу-то вышел? Или все «себя ищет»?
Марина дернулась, уколов палец. Выступила яркая капля крови на серой ткани рюкзака.
— Лена, ну ты же знаешь, — ответила она, слизывая кровь. — У него реабилитация, спина – это не шутки. Я же сама… виновата, недоглядела тогда, после операции. Он работает конечно, но там копейки, чисто ему на сигареты и проезд. А ипотека не ждет, но я вытяну. Понимаешь я его с того света достала, не бросать же теперь.
Она говорила это, как заученный текст, который помогал ей вставать в пять утра и ложиться за полночь.
Пять лет назад она получила от бабушки убитую двушку. Продала и вложила два миллиона наследства, душу и кредитные деньги в квартиру. Ипотека в сорок пять тысяч рублей казалась тогда подъемной. Она же врач, анестезиолог, элита медицины!
А потом появился Игорь, бывший пациент, глаза побитой собаки, сложная грыжа и бесконечные разговоры о том, как жестока жизнь. Марина включила «режим спасателя»: выходила, вылечила, прописала у себя в сердце и в квартире.
— Витамины ему нужны, — буркнула Марина, затягивая узел на лямке. — Итальянские, пять тысяч банка, у нас таких нет.
Она не сказала Лене главного, что сама она витамины видит только на картинках в аптеке, что сапоги на осень она подклеила суперклеем, потому что «Игорьку нужнее», у него же спина, ему нельзя мерзнуть.
Домой Марина возвращалась как на минное поле. Ноги гудели после суточного дежурства, в желудке сосало, в столовой не успела пообедать, привезли экстренного с ДТП. Единственное, что грело душу – мысль о стейке из форели.
Она купила его три дня назад, с крохотной премии. Спрятала в глубине морозилки, за пакетом с замороженным горошком. Представляла, как запечет рыбу с лимоном, нальет бокал вина (остатки с Нового года) и просто посидит в тишине на кухне.
Ключ повернулся в замке с трудом, дверь открылась, и Марину обдало волной запахов: дорогие, тяжелые духи вперемешку с ароматом запеченной рыбы.
В прихожей стояли чужие сапоги и туфли на каблуках. Из гостиной доносился громкий, раскатистый смех.
— Ой, ну Раиса Федоровна, вы уморили! — визжал незнакомый женский голос.
Марина прошла на кухню, на столе гора грязной посуды, в раковине очистки. Открыла холодильник, полка, где лежала форель, была пуста. Сиротливо белела только кастрюля супом трехдневной давности.
Марина вошла в гостиную.
За её столом, на её стульях, сидела свекровь Раиса Федоровна и две её подруги – такие же грузные, увешанные бижутерией дамы. Свекровь жила у них уже полгода. «Временно», пока в её квартире шел ремонт после потопа.
— О, Мариночка пришла! — Раиса даже не подумала встать. Она махнула рукой, на которой блеснул новый золотой браслет. — Девочки, знакомьтесь, это наша трудяжка, а мы тут девичник устроили! Угощайся, там картошечка печеная осталась, правда рыбка кончилась. Игорек сказал, ты все равно на диете, тебе полезно. А нам, старушкам, фосфор нужен.
Марина смотрела на тарелки гостей. На них лежали куски её форели. Той самой, за 1200 рублей. Рядом стояла пустая бутылка её вина.
— Раиса Федоровна, — голос Марины прозвучал глухо. — Это была моя рыба, я её купила на свои деньги.
В комнате повисла тишина, одна из подруг перестала жевать, виновато опустив глаза. Но Раиса Федоровна лишь картинно всплеснула руками.
— Господи, Марина! Ну не будь ты такой мелочной! Стыдно перед людьми! Игорек мне дал деньги на стол, сказал: «Мама, ни в чем себе не отказывай, пригласи подруг». Откуда я знала, что ты кусок рыбы для родной свекрови пожалеешь?
— Игорь дал деньги? — переспросила Марина.
— Конечно, он же мужчина и добытчик.
Утром Марина перевела Игорю пять тысяч рублей. Он просил «на бензин и на обеды», уверяя, что зарплату задерживают.
Марина развернулась и вышла. На кухне заварила пустой чай, отрезала ломоть черного хлеба и села на табурет. Хлеб казался вкусом как бумага.
В гостиной снова засмеялись – паразиты пировали. А хозяйка дома, врач высшей категории, давилась сухим хлебом в собственной кухне.
Неделю спустя Марина искала свой паспорт – главврач требовал обновить данные в отделе кадров. В привычном месте, в ящике с документами, паспорта не было. Зато под стопкой постельного белья, в самом дальнем углу комода, рука наткнулась на плотный, казенный конверт.
На нем стоял логотип крупного банка.
Марина нахмурилась, она не заказывала никаких выписок. Дрожащими пальцами она вскрыла конверт.
«Уважаемый Игорь Владимирович! Ваша заявка на ипотечный кредит (сумма: 5 200 000 руб.) предварительно одобрена. Объект: ЖК «Лазурный», 3-комнатная квартира, 86 кв.м…»
Марина перечитала строчки дважды, трижды. Ипотека? Пять миллионов? Игорю, у которого официальная зарплата МРОТ?
У неё в ушах возник тонкий, противный писк. Словно кто-то включил ультразвук, а комната словно качнулась.
Она перевернула лист, к официальному ответу банка был скрепкой приколот тетрадный листок в клеточку.. Крупный, размашистый почерк Раисы Федоровны.
«План действий:
1. Уговорить М. на расширение (давим на жалость и тесноту).
2. Продажа халупы М. (рыночная цена 6-7 млн). Закрываем её остаток долга (2 млн).
3. Остаток денег (4-5 млн) — первоначальный взнос за трешку в «Лазурном».
4. Оформляем новую на М. (у Игоря плохая история).
5. М. платит сама, мы живем в большой. Игорька прописываем сразу с долей, меня по факту ухода за инвалидом».
Воздух в спальне стал ледяным, хотя батареи жарили вовсю, Марину затошнило. Она схватилась за угол комода, деревянный угол больно впился в ладонь, но эта боль была единственным, что удерживало её в реальности.
Квартира, купленная на деньги любимой бабушки. Её крепость, которую она выгрызала у банка пять лет, экономя на себе и это они назвали «халупой».
В этот момент дверь в комнату открылась, на пороге стоял муж. В новой рубашке (Марина не видела этой покупки), пахнущий дорогим табаком и коньяком. Лицо сытое, довольное.
— Мариш, ты чего такая бледная? — он подошел к зеркалу, поправляя прическу. — Слушай, кстати, перекинь мне пятерку на карту. Маме на массаж надо, спина разболелась, ты же врач, понимаешь.
Марина посмотрела на него в отражении зеркала. И впервые за три года пелена спала.
Она не увидела несчастного пациента, которого надо спасать. Увидела откормленного, наглого мужчину с бегающими глазками. Паразита, который присосался к ней и теперь планировал высосать из нее деньги досуха.
У неё пересохло во рту так, что язык прилип к небу. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
— Игорь, — прошептала она. — Что это за ЖК «Лазурный»?
Игорь замер, взгляд упал на бумаги в руках жены. На секунду на его лице мелькнул страх, но он тут же натянул привычную маску обиженного ребенка.
— А, это… Мариш, ну я хотел сюрприз сделать! — он развернулся, улыбаясь улыбкой, которой когда-то купил её доверие. — Нам же тесно всем вместе, мама на диване мучается, у меня спина… Я подумал: мы семья, надо расширяться. Возьмем трешку, у каждого будет комната – это же ради нас!
— Ради нас? — Марина встала. Ноги были ватными, но внутри разгоралось пламя. — А платить кто будет?
— Ну мы вместе! — бодро заявил Игорь. — Ты же хорошо зарабатываешь, а эту квартиру продадим, закроем твой кредит…
— Мою квартиру! Продадим мою квартиру, чтобы купить общую, где ты и твоя мама будете хозяевами, а я — вечным должником на пять миллионов?
— Ну что ты начинаешь? — Игорь поморщился. — Не будь эгоисткой, в семье не бывает «твое-мое».
— Выйди, — сказала Марина.
— Что?
— Выйди из комнаты, мне нужно переодеться.
Когда дверь закрылась, Марину затрясло, зубы стучали так, что она боялась прикусить язык. Она просидела так десять минут глядя в одну точку, а потом встала.
Слёзы высохли, на их место пришла ясность.
На следующий день она взяла отгул, но не осталась дома. Она поехала в свою больницу, в архив. Как сотрудник, она имела доступ к базе. Игорь наблюдался у них, нашла его карту.
Последняя запись невролога датировалась двумя годами ранее.
Суббота. «Семейный ужин», который организовала Раиса Федоровна. Пригласила свою сестру Людмилу с мужем, чтобы «похвастаться новостями».
Стол ломился: оливье, запеченная утка (купленная на деньги Марины, конечно), дорогая нарезка. Раиса сияла, как начищенный самовар, в центре стола.
— Дорогие мои! — она подняла бокал. — Хочу поделиться радостью. Игорек наш, умница, добытчик, покупает нам новую квартиру! Трешку в элитном доме! Вот какой молодец вырос, не то что некоторые мужики.
Людмила восхищенно ахнула:
— Игорюша, какой ты заботливый! А эта квартирка куда?
Она пренебрежительно обвела рукой свежий ремонт Марины.
Раиса, не моргнув глазом, отрезала кусок утки:
— Продадим, она маленькая, неудобная. Да и Марина не против, правда Мариночка? Тебе же самой хочется простора?
Все посмотрели на Марину.
Она сидела на краю стола, не притрагиваясь к еде. В руках у неё была не вилка, а тонкая пластиковая папка.
Марина встала, внутри всё звенело от напряжения, но внешне она была спокойна.
— Прежде чем выпить за новоселье, давайте уточним детали сделки.
Игорь напрягся, вилка застыла у рта:
— Мариш, давай не сейчас, люди отдыхают…
— Нет, сейчас. — Марина открыла папку. — Раиса Федоровна сказала, что Игорь покупает квартиру – это ложь. Игорь банкрот с испорченной кредитной историей. Банк одобрил кредит только на мое имя.
Людмила перестала жевать, муж Людмилы заинтересованно поднял брови.
— Ты что несешь?! — взвизгнула Раиса. — Да как ты смеешь позорить мужа!
— Я не закончила. — Марина достала первый лист. — Это выписка с моего счета и счета Игоря. За три года я перевела ему на «лекарства» и «быт» около полутора миллионов рублей. Игорь не потратил на лекарства ни копейки. Все эти деньги лежат на накопительном счете Раисы Федоровны.
Она бросила лист на стол. Он спланировал прямо в салатницу с оливье.
Раиса побелела.
— И, наконец, главное. — Марина достала третий документ. Это был не бланк, а копия медицинской карты. — Эпикриз, читаю вслух: «Пациент И.В. Смирнов. Грыжа L5-S1 удалена успешно. Реабилитация пройдена. Трудоспособность восстановлена ПОЛНОСТЬЮ два года назад. Ограничений по физическим нагрузкам нет».
Марина подняла глаза на мужа.
— Ты два года сидел на моей шее, притворяясь инвалидом. Ты смотрел, как я работаю на полутора ставках, как я хожу в рваных ботинках, пока ты покупаешь маме золотые браслеты на мои деньги. Ты ел мою еду, ты врал мне в лицо, и ты планировал лишить меня единственного жилья.
Игорь вскочил, опрокинув стул. Его лицо пошло красными уродливыми пятнами.
— Да ты… Ты меркантильная стерва! Я тебе жизнь посвятил! Я терпел твой характер!
— Вон, — сказала Марина.
— Что? — Раиса Федоровна поперхнулась воздухом. — Ты кого гонишь? Это дом моего сына!
— Нет, — Марина положила на стол свидетельство о собственности. — Это моя квартира, купленная до брака. Игорь здесь никто и вы здесь никто. Засидевшиеся, вороватые гости.
— Ты не имеешь права! — заорала свекровь, багровея. — Мы здесь прописаны!
— Марина посмотрела на часы. — У вас есть двадцать минут, чтобы собрать вещи.
— А если мы не уйдем? — Игорь сжал кулаки, шагнув к ней. — Ты что мне сделаешь? Я мужик, я сильнее.
Марина не дрогнула, достала телефон.
— А если не уйдете, у меня в коридоре, за дверью, стоит мой коллега. Травматолог (бывший боксер-тяжеловес) у него очень тяжелая рука, и он очень не любит, когда обижают женщин.
Это был блеф.
В коридоре никого не было. Но в глазах Марины было столько решимости, что Игорь поверил. Трусы всегда верят в силу, потому что сами её не имеют.
— Мам, собирайся, — буркнул он.
— Игорек! Ты позволишь этой… нас выгнать?! На ночь глядя?!
— Собирайся, я сказал! — рявкнул он на мать.
Сборы были хаотичными и жалкими.
Раиса пыталась прихватить сервиз («Это подарок на свадьбу!» — «Нет, это бабушкин кузнецовский фарфор, поставьте на место»), Игорь лихорадочно сгребал свои брендовые рубашки, купленные на деньги жены.
Людмила с мужем бочком выскользнули из квартиры еще в начале скандала, бормоча что-то про «не будем мешать».
Через двадцать минут дверь захлопнулась.
Марина осталась одна.
Она стояла посреди гостиной, где все еще пахло духами свекрови и остывающей уткой. На столе валялись бумаги, испачканные майонезом.
Впервые за три года в квартире никто не бубнил телевизором, не чавкал, не требовал, не упрекал и не врал.
Эпилог.
Через месяц Марина встретила Людмилу, сестру свекрови, в супермаркете. Та сначала хотела юркнуть за стеллаж с макаронами, но потом решилась подойти.
— Здравствуй, Марина.
— Здравствуйте.
— Ты… ты молодец, что их выгнала, — неожиданно сказала Людмила, оглядываясь. — Раиса у нас живет, это ад. Она перессорила меня с мужем, учит меня щи варить. Игорек не работает, лежит на диване, пьет пиво и орет на мать, что она «профукала квартиру». Они грызут друг друга, как пауки в банке. Каждый день тебя вспоминают, какая ты неблагодарная тварь.
Марина улыбнулась.
— Пусть вспоминают, главное, чтобы не приходили.
Она поправила на плече новый рюкзак из натуральной кожи, который купила себе с первой же зарплаты, и пошла к кассе. В её корзине лежала форель и бутылка хорошего белого вина.
Сегодня у неё был праздник. Месяц новой жизни, в которой она платит только за то, что приносит ей радость.
Я не верю в сказки, где всё решается само собой. Я верю в женщин, которые решают всё сами. Читательницы, знающие цену деньгам, нервам и личному пространству, охарактеризовали мой следующий рассказ без лишних соплей — коротко и по делу: Умная сноха
— Продай квартиру, откажись от бизнеса — и тогда мама Дениса, возможно, соизволит тебя терпеть. Возможно.