– Ну сколько можно тянуть? Андрей, холодильник рычит, как раненый зверь, уже вторую неделю. Ночью просыпаюсь от того, что на кухне будто трактор завели. Мастер сказал, что компрессор на ладан дышит. Если он сгорит, мы продукты на балкон выносить будем? На дворе, между прочим, не май месяц, но и не зима, все потечет.
Марина стояла в дверном проеме кухни, вытирая руки вафельным полотенцем. На ее лице застыло выражение привычной усталости, смешанной с раздражением. Ей было сорок восемь, но в последнее время она чувствовала себя на все шестьдесят. Вечная экономия, вечные «потом», вечное «потерпи».
Андрей, ее муж, сидел за столом и неспешно пил чай, просматривая что-то в телефоне. Он даже головы не поднял.
– Мариш, ну не начинай с утра пораньше. Я же сказал: сейчас денег нет. Свободных, я имею в виду. У нас все расписано. Кредит за дачу, коммуналка, бензин подорожал. Потерпит твой холодильник. Работает же? Морозит? Ну и славно. В следующем месяце премию обещали, тогда и посмотрим. Может, мастер просто цену набивает.
– В следующем месяце мне к стоматологу, – тихо, но твердо напомнила Марина. – Пломба вылетела, зуб реагирует на горячее. Или мне тоже потерпеть, пока флюс раздует?
Андрей наконец оторвался от экрана, снял очки и потер переносицу. Вид у него был страдальческий, будто это не у Марины зуб болел, а он тащил на себе всю тяжесть мира.
– Марин, ты же знаешь, какая сейчас ситуация в бизнесе. Заказов мало, клиенты задерживают оплату. Я кручусь как белка в колесе. Я что, себе на развлечения трачу? Я в одних туфлях третий сезон хожу. Все в дом, все в семью. Надо просто немного затянуть пояса. Временные трудности.
Марина вздохнула и отвернулась к плите. «Временные трудности» длились уже года три. С тех пор, как Андрей решил уйти с наемной работы и открыть свое дело – небольшую фирму по логистике. Сначала Марина поддерживала его, отдала все свои накопления на старт, взяла на себя быт, чтобы он не отвлекался. Она работала старшим бухгалтером в бюджетной организации, зарплата была небольшой, но стабильной. Именно на ее деньги они покупали продукты, платили за квартиру и одевались. А доходы Андрея, по его словам, уходили на развитие бизнеса, на погашение кредитов, на «оборотку».
Иногда он приносил домой деньги – двадцать, тридцать тысяч. Говорил: «Вот, вырвал из оборота, купи себе что-нибудь». Но чаще всего эти деньги тут же уходили на погашение его же кредитки, которой он расплачивался на заправках.
Марина не была транжирой. Она умела варить суп из куриных спинок так, что пальчики оближешь, умела перелицовывать старые пальто и находить акции в супермаркетах. Но ей хотелось простого человеческого спокойствия. Ей хотелось не вздрагивать, когда ломается техника. Ей хотелось купить новые сапоги не потому, что старые порвались, а потому что они красивые.
– Ладно, – сказала она примирительно. – Я сегодня с аванса отложу на мастера. Вызовем другого, может, подешевле найдем. Ты только вечером с собакой погуляй, я отчет доделывать буду, задержусь.
– Погуляю, – кивнул Андрей, снова уткнувшись в телефон. – Кстати, я на выходные в командировку, в Тверь. Там новый поставщик наклевывается, надо лично переговорить.
Марина только кивнула. Командировки случались часто. Андрей говорил, что личные связи в логистике решают все. Она верила. У нее не было поводов не верить. Он не приходил пьяным, от него не пахло чужими духами, он всегда был на связи. Просто денег не было.
Вечером Марина вернулась домой позже обычного. В квартире было тихо. Андрея еще не было, видимо, тоже задержался или уже уехал готовить машину к поездке. Она прошла в спальню, чтобы переодеться, и увидела на тумбочке планшет мужа. Старый, с треснутым экраном, которым он почти не пользовался дома, предпочитая смартфон. Экран светился в полумраке комнаты. Видимо, пришло какое-то уведомление, и устройство вышло из спящего режима.
Марина хотела просто выключить его, чтобы не садилась батарея. Она коснулась экрана, и он, на удивление, не запросил пароль. Андрей, видимо, в спешке забыл заблокировать устройство, или настройки сбились. На дисплее висело открытое приложение банка.
Марина никогда не лезла в телефон мужа. Она считала это ниже своего достоинства. Но тут взгляд сам зацепился за цифры. Крупные цифры. На главном экране светился остаток на карте: четыреста восемьдесят тысяч рублей.
Сердце пропустило удар. Четыреста восемьдесят тысяч? Андрей говорил, что у него на карте «шаром покати», даже на бензин просил у нее вчера тысячу. Может, это кредитные средства? Она пригляделась. Нет, это был дебетовый счет. Накопительный.
Рука сама потянулась к иконке «История операций». Внутренний голос кричал: «Не делай этого, это личное!», но другой голос, голос женщины, которая три года ходит в заштопанных колготках под джинсами, сказал: «Смотри».
Лента операций была длинной и насыщенной.
Вчера: «Перевод клиенту. Юлия С. – 50 000 рублей».
Позавчера: «Супермаркет «Азбука Вкуса» – 12 400 рублей». Марина моргнула. Они в «Азбуку Вкуса» не ходили никогда, это было слишком дорого. Они закупались в «Пятерочке» по акции.
Неделю назад: «Магазин электроники Re:Store – 89 990 рублей».
Еще раньше: «Перевод клиенту. Юлия С. – 150 000 рублей».
Еще один перевод Юлии С. – 30 000 рублей.
Оплата в ресторане «Палаццо» – 18 000 рублей.
Марину бросило в жар. Кто такая Юлия С.? Любовница? Вторая семья? Она начала листать дальше. Переводы этой Юлии были регулярными. Раз в неделю, иногда чаще. Суммы разные – от пяти тысяч до ста пятидесяти. В комментариях к переводам иногда мелькали фразы: «На платье», «Котенку на молочко», «За ремонт машины», «С днем рождения, принцесса».
Принцесса. У Марины задрожали руки. Она села на край кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги. Значит, все-таки любовница. Молодая, видимо, раз «принцесса» и «Азбука Вкуса». А она, Марина, тут экономит на стоматологе.
Она вышла из банковского приложения и заметила иконку мессенджера. Там висело одно непрочитанное сообщение от контакта «Юля Доча».
Доча?
У Андрея была дочь от первого брака. Юля. Марине она никогда не нравилась, но они и не общались толком. Юле было двадцать пять лет, она жила в другом городе, вроде бы была замужем. Андрей говорил, что они почти не общаются, что Юля обижена на него за развод с ее матерью, и он лишь изредка поздравляет ее с праздниками. «Тяжелый характер, вся в мать», – вздыхал он.
Марина открыла переписку.
*Юля Доча*: «Папуль, деньги пришли, спасибочки! Ты лучший! Мы с Димой уже билеты на Бали смотрим. Только там отель подорожал, можешь еще полтинник кинуть? Ну позязя! Я тебе фотки пришлю в новом купальнике!»
Марина начала читать переписку с самого начала, проматывая месяцы назад. Перед ее глазами разворачивалась картина грандиозного обмана.
*Андрей*: «Юлечка, перевел тебе на ремонт. Скажи Диме, чтобы бригаду нормальную нанимал, не как в прошлый раз».
*Юля Доча*: «Ой, па, да он сам не хочет возиться. Мы дизайнера наняли. Там плитка итальянская будет, огонь! Кстати, мне на ТО надо, машина стучит».
*Андрей*: «Сколько?»
*Юля Доча*: «Ну, тысяч сорок скинь, там разберемся. И еще, папуль, у нас ипотека в этом месяце тяжелая, перекрой платеж, а? Мы тебе потом отдадим… когда-нибудь)))»
Они не отдавали. Ни копейки. За последние два года Андрей, судя по истории сообщений, полностью оплачивал жизнь своей взрослой дочери и ее мужа. Он оплатил им первый взнос за квартиру (полтора миллиона – Марина нашла скриншот чека в файлах), он купил Юле машину («Мазда», красненькая, как она хотела), он оплачивал их отпуска, ремонты, продукты и даже одежду.
А Марине он говорил: «Бизнес стоит», «Кризис», «Потерпи».
Он врал ей в глаза, когда она штопала его носки. Он врал, когда она отказывалась от покупки нового пальто, потому что «надо платить за дачу». Кредит за дачу, кстати, тоже платился из ее зарплаты наполовину.
Марина отложила планшет. Ей казалось, что ее ударили чем-то тяжелым по голове. Злость не приходила сразу. Сначала пришло омерзение. Ей стало противно вспоминать, как он сегодня утром пил чай, купленный на ее деньги, и жаловался на отсутствие средств.
Значит, дочь. Родная кровь. А она, Марина, кто? Обслуживающий персонал? Удобная женщина, которая кормит, обстирывает, терпит и ничего не просит?
Взгляд упал на сообщение двухмесячной давности.
*Юля Доча*: «Пап, а твоя грымза не узнает, что ты мне машину обновил?»
*Андрей*: «Не узнает. Она в финансы не лезет, верит, что у меня кризис. Ей много не надо, она привыкла скромно жить. Главное, чтобы ты счастлива была, солнышко».
«Грымза». «Привыкла скромно жить».
Вот теперь пришла ярость. Холодная, расчетливая, звенящая ярость. Марина встала. Она не кричала, не била посуду. Она посмотрела на часы. Андрея не будет еще минимум час. Он поехал «готовиться к командировке» – скорее всего, закупать подарки для своей «принцессы», ведь в Тверь он явно не ехал. Тверь была лишь прикрытием. Юля жила в соседнем областном центре, как раз в той стороне.
Марина пошла в кладовку. Достала два больших чемодана на колесиках. Стряхнула с них пыль. Затем прошла в спальню. Открыла шкаф Андрея.
Она действовала методично, как робот. Костюмы – в чемодан. Рубашки – туда же, даже не складывая аккуратно. Джинсы, свитера, белье. Она выгребала все. Полки пустели одна за другой.
Обувь полетела в большие черные мешки для мусора. Зимние ботинки, кроссовки, те самые «старые туфли», в которых он якобы ходил третий сезон (на самом деле в коробке в глубине шкафа стояли новые «экко», купленные, видимо, тайком).
Она зашла в ванную. Зубная щетка, бритва, дорогой одеколон (подарок Юли? Нет, скорее всего, сам себе купил, а ей сказал – на работе подарили). Все летело в мешки.
За час квартира очистилась от следов присутствия Андрея. Чемоданы и мешки стояли в прихожей, загромождая проход.
Марина села на пуфик в коридоре, отдышалась. Сердце колотилось где-то в горле. Она взяла свой телефон, сфотографировала экран планшета с перепиской и балансом карты. На всякий случай. Потом выключила планшет и положила его сверху на чемодан.
Звук ключа в замке раздался ровно через сорок минут.
Дверь открылась, и Андрей, насвистывая какую-то мелодию, вошел в квартиру. Он держал в руках пакет с продуктами – видимо, решил проявить заботу перед отъездом.
Он сделал шаг и споткнулся о чемодан.
– Что за черт? – он уставился на баррикаду из вещей. – Марин, мы что, переезжаем? Или ты в отпуск собралась?
Марина вышла из кухни. Она уже переоделась в домашний костюм, волосы собрала в тугой хвост. Лицо ее было абсолютно спокойным, даже равнодушным.
– Нет, Андрей. Мы не переезжаем. Переезжаешь ты.
Андрей непонимающе моргал, переводя взгляд с жены на чемоданы.
– Ты чего, Марин? Шутки какие-то? Какой переезд? Я в командировку завтра…
– В Тверь? – перебила она. – Или к «Юле Доче» на Бали денег закинуть? А может, в «Re:Store» за новым айфоном для принцессы?
Лицо Андрея изменилось мгновенно. Сначала испуг, потом попытка изобразить непонимание, а затем – осознание того, что он попался. Он бросил взгляд на планшет, лежащий на чемодане.
– Ты… ты лазила в мой планшет? – голос его стал визгливым. – Ты не имеешь права! Это личное пространство! Это нарушение тайны переписки!
– А воровать из семейного бюджета миллионы – это не нарушение? – Марина говорила тихо, но каждое слово падало как камень. – Три года, Андрей. Три года ты кормил меня сказками про кризис. Я ходила в рваных сапогах. Я не лечила зубы. Я экономила на еде. А ты в это время покупал квартиры и машины своей взрослой дочери, которая называет меня грымзой.
– Она моя дочь! – заорал Андрей, переходя в наступление. – Да, я помогаю ей! Что в этом плохого? У нее сложная ситуация, молодой семье надо вставать на ноги! А ты? Тебе что, много надо? У тебя есть где жить, ты не голодаешь. Ты эгоистка, Марина! Ты думаешь только о своих зубах, а там – ребенок!
– Ребенку двадцать пять лет, – отрезала Марина. – И у этого ребенка есть муж, который, судя по всему, такой же паразит, как и она. И ты. Ты такой же паразит, Андрей. Ты жил за мой счет. Ты ел продукты, которые я покупала. Ты платил коммуналку моими деньгами. А свои доходы, которые, как оказалось, весьма неплохие, ты сливал туда. В черную дыру.
– Это мои деньги! – Андрей покраснел, вены на шее вздулись. – Я их заработал! Я имею право тратить их на кого хочу!
– Имеешь. Конечно, имеешь. Но тогда и живи там, где тратишь. Со своей дочерью. Пусть она тебе варит борщи, стирает твои рубашки и слушает твое нытье про больную спину.
Марина подошла к двери и распахнула ее настежь.
– Уходи. Сейчас же. Ключи на тумбочку.
– Ты не можешь меня выгнать! – зашипел он. – Это и моя квартира тоже! Мы ее в браке приватизировали!
– Ошибаешься, дорогой. Эта квартира досталась мне от бабушки еще до брака. Ты здесь просто прописан. Но это поправимо. А вот дача – да, дача общая. Но я думаю, ты не захочешь делить ее через суд, когда я предъявлю выписки с твоих счетов, доказывающие, что ты скрывал доходы и выводил средства из семьи. Судье будет очень интересно узнать, как ты покупал недвижимость на имя дочери, находясь в браке, и не спрашивал согласия жены. Это называется «трата общего имущества не в интересах семьи». Хочешь судиться? Давай. Я найму адвоката на те деньги, которые теперь не буду тратить на твою еду.
Андрей стоял, тяжело дыша. Он понимал, что проиграл. Марина была права. Юридически квартира была ее. А суд… суд вскроет все его махинации с деньгами, и тогда он может потерять гораздо больше.
Он молча швырнул ключи на пол. Схватил чемоданы. Мешки с обувью пришлось закинуть на плечо.
– Ты пожалеешь, – бросил он злобно, уже стоя на лестничной площадке. – Кому ты нужна в свои сорок восемь? Старая, никому не интересная тетка. Сгниешь тут одна со своим холодильником. А у меня семья, у меня дочь, меня любят!
– Тебя любят, пока у тебя на карте есть четыреста восемьдесят тысяч, – усмехнулась Марина. – Посмотрим, как тебя будут любить, когда ты придешь к ним жить с чемоданами и без возможности оплачивать их ипотеку. Прощай, Андрей.
Она захлопнула дверь. Щелкнул замок. Потом второй. Потом ночная задвижка.
Марина прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Ей хотелось плакать, но слез не было. Было странное чувство опустошения и… облегчения. Будто из квартиры вынесли не чемоданы, а огромный мешок с мусором, который вонял и отравлял воздух годами.
Она сидела на полу в прихожей и смотрела на пустой коридор. Холодильник на кухне снова зарычал, запуская компрессор.
Марина встала, прошла на кухню. Достала телефон. Зашла в онлайн-банк. На ее карте было пятнадцать тысяч рублей – остаток от зарплаты.
Она нашла в контактах номер мастера по холодильникам.
– Алло, Сергей Петрович? Добрый вечер. Это Марина. Вы можете завтра прийти? Да, менять компрессор. Да, я готова заплатить. И знаете… если он не подлежит ремонту, я куплю новый. Да. Всего доброго.
Потом она позвонила в стоматологию.
– Запишите меня на завтра, пожалуйста. На любое время. Да, острая боль. Нет, не зуб болит. Душа болела, но я ее вылечила. А зуб мы сделаем самый лучший. Металлокерамику. Или цирконий. Я могу себе это позволить.
Следующие недели были непростыми. Андрей пытался вернуться через три дня. Звонил в дверь, кричал, что «Юля его не так поняла», что «у молодых квартира маленькая», что он «погорячился». Оказалось, что любящая дочь не готова была принять папу на ПМЖ, тем более что финансовый поток от него временно иссяк из-за скандала и раздела имущества. Зять Дима вообще заявил, что тесть им будет мешать.
Марина не открыла. Она вызвала слесаря и сменила замки. Потом подала на развод. В суде Андрей вел себя тихо, на раздел дачи не претендовал, согласился переписать свою долю на Марину в счет компенсации за те самые «скрытые» миллионы, лишь бы она не копала глубже. Видимо, боялся проблем с налоговой, ведь бизнес его тоже был «серым».
Прошло полгода. Марина сделала ремонт на кухне. Купила тот самый холодильник – большой, серебристый, бесшумный. Вылечила все зубы. Обновила гардероб. Оказалось, что одной жить намного дешевле. Деньги, которые раньше исчезали как вода в песок, теперь оставались на карте.
Однажды, выходя из супермаркета с полными пакетами (теперь она позволяла себе и красную рыбу, и хороший сыр), она увидела Андрея. Он стоял на остановке, ожидая маршрутку. В старом пуховике, ссутулившийся, постаревший. Он заметил ее, дернулся, хотел подойти, но Марина просто прошла мимо, сев в такси.
Ей было его не жаль. Каждый сам выбирает, куда вкладывать свои ресурсы. Он вложил их в бездонную бочку чужой неблагодарности. А она наконец-то начала вкладывать в себя.
Вечером, сидя в уютной кухне с чашкой ароматного кофе, Марина смотрела в окно. Жизнь только начиналась. И в этой новой жизни не было места лжи, пустым обещаниям и чужим принцессам. Теперь королевой в своем доме была она сама.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду рада, если вы подпишетесь на канал и поставите лайк – это очень помогает мне писать новые рассказы для вас.
Навязчивая коллега моего мужа. Проучила!