«Теперь она здесь хозяйка!» — заявил муж, приведя другую. Через час он выл у закрытой двери

— Собирай вещи, Наташа. У тебя есть ровно час.

Голос Игоря прозвучал так обыденно, словно он заказывал пиццу, а не разрушал десять лет нашей жизни. Он стоял в прихожей, небрежно прислонившись к косяку, и даже не потрудился снять ботинки. Рядом с ним, вцепившись в его локоть, стояла ОНА. Тонкая, звонкая, в вызывающе коротком платье и с таким выражением лица, будто она уже выиграла главный приз в лотерею.

— Ты что, оглохла? — Игорь поморщился, видя моё оцепенение. — Теперь Света здесь хозяйка. Ей нужен уют, а твои старые шторы и этот бабушкин хлам только портят ауру. Мы решили, что тебе будет лучше у матери. В её двушке на окраине тебе самое место.

Я посмотрела на свои руки. Они не дрожали. Внутри меня, где ещё утром теплилась какая-то нежность, сейчас образовалась ледяная пустыня. Я — дизайнер, который превратил эту «бетонную коробку» в лучший таунхаус в посёлке, сейчас должна была «собирать вещи» по приказу человека, который не забил здесь ни одного гвоздя без моего ведома.

— Игорь, ты понимаешь, что ты сейчас несёшь? — мой голос был тихим, но в нём уже звенел металл. — При гостях, которые сейчас сидят на веранде? Ты действительно решил устроить это шоу прямо на нашем семейном ужине?

— А что такого? — он хохотнул, по-хозяйски обнимая Свету за талию. — Все свои. Соседи, друзья… Пусть привыкают. Я устал врать, Наташа. Ты стала скучной. Вечно в своих чертежах, вечно сметы, заказы. А мне нужна жизнь. Огонь. Света даёт мне этот огонь. А ты… ты просто бесплатное приложение к моей успешной жизни.

Света прыснула в кулак, глядя на меня с нескрываемым торжеством. Соседи на веранде замолкли. Я видела через панорамное окно, как Тамара Николаевна, моя свекровь, довольно поджала губы. Она всегда считала, что я «недодаю» её сыночку внимания, слишком много работая.

— Значит, приложение? — я медленно поднялась со стула. — И тебе не стыдно выгонять меня при всех?

— Стыдно должно быть тебе, — подала голос Свекровь, заходя в дом. — Запустила мужика, Наташка. Вот он и нашёл ту, кто его оценит. Ты давай, не задерживай людей. Мы уже и клининг заказали на завтра, чтобы твой дух из дома выветрить.

В этот момент я поняла, что они всё продумали. Они уже поделили мой дом, мои вещи, мою жизнь. Они были так уверены в своей правоте, что даже не скрывали своего презрения.

Знаете, что самое забавное? Игорь был так уверен, что всё в этом мире принадлежит ему по праву сильного пола, что даже не потрудился заглянуть в документы на недвижимость за последние пять лет.

— Хорошо, Игорь. Раз ты так решил… — я сделала глубокий вдох. — Давай пригласим всех в дом. Пусть соседи и друзья увидят финал этой драмы. Раз уж ты начал публично, давай и закончим так же.

— Ой, да хоть телекамеры зови, — Игорь махнул рукой. — Соседи! Заходите, выпьем за новую хозяйку дома!

Люди потянулись в гостиную. Напряжение можно было резать ножом. Соседи переглядывались, кто-то сочувствовал, кто-то откровенно злорадствовал. Игорь стоял в центре, гордый, как павлин, обнимая свою «новую хозяйку».

Я видела, как Тамара Николаевна уже начала по-хозяйски переставлять мои коллекционные вазы на полке. Её пальцы жадно ощупывали дорогой фарфор.

— Прежде чем я уйду, Игорь, я хочу задать тебе один вопрос, — я подошла к сейфу, встроенному в стену. — Ты помнишь, как мы оформляли этот участок?

— Ты к чему это? — он нахмурился. — Участок на мне, дом строили вместе. Ну, то есть я руководил, а ты там по дизайну что-то… Какая разница? По закону половина моя, а за вторую я тебе выплачу. Когда-нибудь.

Я достала из сейфа папку с документами. Моё сердце билось ровно. Я ждала этого момента ровно три месяца, с того самого дня, как увидела их в ресторане в первый раз.

— Ты ошибся в двух моментах, дорогой. Во-первых, я никогда не была твоим приложением. А во-вторых…

Я открыла папку и выложила на стол первый лист.

Вот скажите мне честно: разве можно жалеть мужчину, который вот так, на глазах у всех, выставляет жену за дверь? Игорь уверен, что он «хозяин жизни», но не слишком ли он расслабился, перестав проверять бумаги? А вы бы на месте Натальи стали бороться за дом или просто ушли, сохранив гордость, но оставшись ни с чем? Жду вашего мнения в комментариях.

Игорь даже не шевельнулся, продолжая самодовольно ухмыляться. Он был настолько уверен в своей «мужской исключительности», что правда казалась ему чем-то невозможным.

— И что это за макулатура? — он лениво кивнул на листы. — Смета на новые занавески, которые ты так и не соизволила повесить? Наташа, не тяни время. Люди хотят выпить за новую хозяйку, а не смотреть на твои бумажки.

Я положила на стол свидетельство о праве собственности на земельный участок. Тот самый, на котором стоял наш таунхаус.

— Читай внимательно, Игорь. Участок был подарен мне моим отцом за неделю до нашей свадьбы. Это дарственная. А по закону, всё, что подарено одному из супругов лично, не является совместно нажитым имуществом и разделу не подлежит.

Игорь нахмурился. Ухмылка начала медленно сползать с его лица. Это была

— Да ну, бред, — он выхватил лист. — Участок — может быть. Но дом-то строил я! На мои деньги! Я брал кредиты, я вкладывал каждую копейку! Свидетельство на дом оформлено на меня, я сам видел бланк!

— Ты видел бланк, который я тебе показала, чтобы ты не устраивал истерик, — я выложила второй документ. — А это — настоящее свидетельство. Поскольку дом построен на моей земле, он по закону следует судьбе участка. Ты строил его на мои деньги, Игорь. Те «кредиты», которые ты якобы брал на развитие своего бизнеса, на самом деле гасились с моего личного счёта, куда приходили гонорары за мои проекты в Эмиратах. Ты ведь даже не знал, сколько я зарабатываю, потому что считал мою работу «рисованием картинок».

Света, стоявшая рядом с ним, вдруг заметно отстранилась. Её пальцы, только что нежно поглаживавшие его плечо, замерли. В глазах «новой хозяйки» промелькнула тень сомнения. Она явно рассчитывала на другой финал.

— Ты… ты всё подстроила! — взревел Игорь. — Ты специально меня обманывала! Это мошенничество! Мама, ты слышишь, что эта змея говорит? Она украла у нас дом!

Тамара Николаевна, которая ещё минуту назад любовно поглаживала мой фарфор, вцепилась в край стола так, что побелели костяшки.

— Ах ты, гадина! — завизжала свекровь. — Да как у тебя рука поднялась на святое? Сын на тебя лучшие годы потратил, а ты его на улицу? Не выйдет! Мы в суд подадим! Мы докажем, что ты его окрутила!

— Подавайте, Тамара Николаевна. Только учтите: все чеки на стройматериалы, все договора с подрядчиками и все банковские выписки о переводах оформлены на моё имя. Игорь в этом доме — юридически никто. Просто гость, который засиделся.

Соседи зашептались. Я видела, как Геннадий, наш сосед справа, который всегда уважал Игоря за «деловую хватку», теперь смотрел на него с плохо скрываемым презрением. Публичное унижение, которое Игорь готовил для меня, обернулось против него самого.

Игорь вдруг обмяк. Его плечи опустились. Он посмотрел на Свету, ища поддержки, но та уже вовсю изучала свои ногти, делая вид, что она здесь совершенно случайно.

— Наташ… ну зачем ты так? — его голос стал непривычно тонким. — При всех… Мы же можем договориться. Ну, вспылил я, бес попутал. Света — это так, увлечение. Ты же знаешь, я люблю только тебя. Давай гости уйдут, и мы всё обсудим спокойно. Я завтра же эту… эту Свету отправлю на вокзал. Мы начнём сначала, клянусь!

— Ты выставил меня «приложением» перед всеми друзьями, Игорь. Ты привёл любовницу в мой дом и потребовал, чтобы я ушла к матери в двушку, — я посмотрела на часы. — Час почти прошёл. Твоё время истекло.

Света вдруг резко развернулась и направилась к выходу, громко цокая каблуками.

— Знаешь что, Игорь? — бросила она через плечо. — Альфонсы мне не интересны. Я думала, ты лев, а ты — просто приживалка в чужом гнезде. Чао!

Хлопок входной двери прозвучал как выстрел. Тамара Николаевна осела на стул, прижимая руку к груди.

— Игорь, делай что-нибудь! — простонала она. — Она же нас выгонит!

— Именно, — я нажала кнопку на брелоке. — На улице вас уже ждёт такси. Ваши вещи — те, что я сочла нужным отдать, — уже в багажнике. Ключи на стол. Оба.

Игорь стоял посередине гостиной, которую я создавала с такой любовью, и выглядел как жалкое привидение. Он ещё не осознал, что через пять минут его жизнь, построенная на чужих успехах, закончится навсегда.

Знаете, что самое страшное? Не предательство. Самое страшное — это когда ты понимаешь, что десять лет любила пустоту.

— Вон, — тихо сказала я.

Через сорок минут в доме стало непривычно тихо. Соседи разошлись, стараясь не смотреть мне в глаза. Игорь и его мать уехали в неизвестном направлении. Я села на диван и впервые за этот вечер позволила себе глубоко вздохнуть. Но я знала: это ещё не конец.

В папке лежал последний лист, который я не показала гостям. Документ, который заставит Игоря не просто выть, а молить о пощаде.

Вопрос к читателям: Как вы думаете, справедливо ли Наталья поступила с Игорем, выставив его так жестко при свидетелях? Или она должна была сначала поговорить с ним наедине, сохранив остатки его достоинства? Многие скажут, что она «опустилась до его уровня», но разве с хищниками можно договориться по-хорошему? Жду вашего мнения в комментариях!

Когда за Игорем и его матерью закрылась дверь, в доме воцарилась такая тишина, что я слышала собственное дыхание. Соседи разбрелись по своим участкам, и я видела через окно, как они сбиваются в кучки, возбуждённо обсуждая увиденное. Завтра наш посёлок будет гудеть, как растрёвоженный улей, но мне было всё равно. Я подошла к столу и взяла тот самый последний лист.

Это был не просто документ. Это было исковое заявление о взыскании неосновательного обогащения и заявление в полицию по факту мошенничества. Игорь три года снимал деньги с моих бизнес-счетов, подделывая мою подпись на платёжках, якобы на «закупку оборудования» для своей мифической фирмы. На самом деле эти деньги шли на его подарки Свете и содержание матери.

Я знала об этом давно. Но ждала. Ждала, когда сумма превысит порог «особо крупного размера», чтобы у него не было шанса отделаться условным сроком.

Телефон зазвонил через час. Игорь. Его голос больше не был властным. В нём хлюпала жалкая смесь соплей и обиды.

— Наташ, — он всхлипнул. — Мы у матери. Тут кран течёт, диван провалился, дышать нечем… Маме плохо, она всё время плачет. Наташенька, ну прости ты меня. Я же дурак был, запутался. Давай я вернусь, я всё-всё исправлю. Я буду полы мыть, готовить, только не выгоняй насовсем.

Это была его последняя попытка.

— Ключи от дома ты оставил на столе, Игорь, — я говорила медленно, смакуя каждое слово. — А ключи от своей новой жизни ищи в багажнике такси. Там лежит папка. Посмотри её внимательно. Там копии твоих художеств с моими подписями. Завтра утром оригиналы будут у следователя.

В трубке раздался грохот, а потом — истошный крик Тамары Николаевны. Видимо, она уже заглянула в папку.

— Ты не посмеешь! — взвизгнул Игорь. — Я же твой муж!

— Ты был моим мужем ровно до того момента, как открыл рот на моём юбилее, — я нажала кнопку отбоя.

Через три месяца мой развод был оформлен. Игорь пытался бороться, но адвокат, которого я наняла, быстро объяснил ему перспективу отправиться в колонию на пять лет. В обмен на мой отказ от уголовного преследования Игорь подписал отказ от любых претензий на имущество и обязался выплатить мне пять миллионов рублей в течение десяти лет.

Его «бизнес» лопнул, как мыльный пузырь. Оказалось, что без моих вливаний он не способен даже оплатить аренду крошечного офиса. Света, конечно, исчезла из его жизни в ту же секунду, как поняла: кормить её больше нечем. Говорят, она теперь «охотится» в другом районе города, но мне до этого нет дела.

Прошло полгода. Я стою на веранде своего дома. Теперь здесь другие шторы — те, что нравятся мне, а не те, что «статусно» выглядят по мнению Игоря. Мой бизнес процветает: заказы на дизайн интерьеров расписаны на год вперёд. Зарплата в 150 тысяч кажется мне только началом.

Недавно я видела Игоря на заправке. Он работал обычным заправщиком. Поседевший, ссутулившийся, в помятой форме. Он не узнал мою новую машину, а я не стала опускать стекло. Рядом с ним, на пассажирском сиденье старенькой «Лады», сидела Тамара Николаевна. Она что-то яростно выговаривала сыну, размахивая руками. Они получили то, что заслужили — друг друга в тесной квартире с текущим краном.

Я вошла в дом. Тишина больше не давила на меня. Она была живой, уютной и пахла свежесваренным кофе и моей свободой.

Знаете, что самое важное я поняла? Нельзя быть «приложением» к кому-то, даже если этот кто-то клянётся в вечной любви. Твой дом — это ты сама. И если фундамент внутри тебя крепкий, то никакие «хозяева жизни» не смогут его разрушить.