Продадим твою квартиру и купим маме дом, — сказал муж так, будто это уже решено

— Света, иди сюда, — позвал муж. — Тут нужно еще две подписи поставить.

Светлана подошла к столу и взяла ручку. Ежемесячный платеж составлял сорок тысяч рублей — почти половина их совместного дохода. Максим работал инженером на заводе и получал шестьдесят пять тысяч, Светлана трудилась бухгалтером в небольшой фирме за сорок восемь. Экономить придется на всем, но квартира стоила того.

— Двадцать лет, — тихо проговорила Светлана, выводя подпись. — Это же почти до пенсии.

— Ничего, — Максим обнял жену за плечи. — Зато своя крыша над головой. А за съемную однушку мы платили двадцать пять тысяч. Разница не такая большая.

Светлана кивнула и оглядела пустую квартиру. Шестьдесят два квадратных метра, две комнаты, кухня-гостиная, санузел раздельный. Ремонт застройщик сделал приличный — не люкс, конечно, но жить можно. Останется только мебель купить и технику. На это они копили отдельно, отложив около двухсот тысяч рублей.

Через неделю приехала Татьяна Дмитриевна. Свекровь жила в коммунальной квартире, в старой трехкомнатной хрущевке, где каждая семья занимала по комнате. Соседи попадались разные, кухня общая, туалет тоже. Максим не раз предлагал матери переехать к ним, но та всегда отказывалась, говорила, что молодым нужно жить отдельно.

— Какая красота, — Татьяна Дмитриевна медленно прошлась по квартире, заглядывая в каждый угол. — Просторно как. И ремонт хороший, современный. Максим, ты молодец, что такую квартиру выбрал.

— Мама, это Света больше выбирала, — засмеялся Максим. — Я бы взял что подешевле.

— Ну и правильно, что Светочка настояла, — свекровь улыбнулась невестке. — Жить-то вам тут, растить детей. Места должно хватать.

Татьяна Дмитриевна достала из сумки большую коробку, перевязанную лентой. Внутри оказался красивый чайный сервиз — тонкий фарфор с золотой каймой, явно дорогая вещь.

— Это вам на новоселье, — свекровь поставила коробку на подоконник. — Пусть в вашем доме всегда будет уют и достаток.

— Спасибо большое, Татьяна Дмитриевна, — Светлана осторожно взяла одну чашку, рассматривая узор. — Очень красиво.

За ужином свекровь рассказывала о своих буднях. Соседка по коммуналке снова устроила скандал из-за грязной кухни, хотя сама никогда за собой не убирает. В ванной кран постоянно течет, а хозяин не торопится с ремонтом. По ночам из соседней комнаты доносится музыка — молодая пара там живет, любят повеселиться.

— Устала я уже от этой коммуналки, — вздохнула Татьяна Дмитриевна, откладывая вилку. — Шестьдесят лет мне, а живу как студентка в общежитии. Даже чай спокойно попить не могу — кто-то обязательно нагрянет на кухню.

Максим сочувственно кивал, слушая материнские жалобы. Светлана тоже понимала, что жить в коммуналке тяжело, особенно в таком возрасте. Но что они могут сделать? Сами едва на ипотеку наскребли, живут впритык.

— Мама, ты держись там, — Максим налил матери еще чаю. — Может, со временем что-то изменится.

— Что изменится, сынок? — мать грустно улыбнулась. — Я одна, пенсия маленькая — восемнадцать тысяч всего. Куда мне деваться из этой коммуналки?

Светлана молча доедала салат. Разговор принимал неприятный оборот, хотя пока Татьяна Дмитриевна ни о чем конкретном не просила. Просто делилась переживаниями, как обычно делают родители с детьми.

В следующие месяцы свекровь стала приезжать чаще. То на выходные заглянет, то среди недели появится. Каждый визит сопровождался новыми историями о коммунальных ужасах. Соседи устроили потоп, залив половину квартиры. Кто-то украл кастрюлю Татьяны Дмитриевны с кухни. Пьяный мужик из третьей комнаты устраивает дебоши по ночам.

— Не знаю, сколько еще выдержу, — свекровь садилась на диван и устало закрывала глаза. — Хочется просто прийти домой и отдохнуть, а там вечный цирк.

Максим каждый раз внимательно слушал, хмурился, вздыхал. Светлана видела, как муж переживает за мать, но ничего поделать не мог. Предложить переехать к ним? В двухкомнатной квартире втроем будет тесновато, да и Татьяна Дмитриевна точно откажется — она всегда говорила, что не хочет мешать молодым.

— Мне бы хоть маленькую однушку свою, — как-то проговорила свекровь, допивая чай. — Чтобы никого рядом, тишина, покой. Но откуда у меня такие деньги?

Светлана промолчала. Она понимала, к чему клонит Татьяна Дмитриевна, но помочь деньгами они не могли физически. Каждый месяц сорок тысяч на ипотеку, плюс коммуналка, еда, одежда, проезд. Откладывать получалось максимум пять-семь тысяч, и то не всегда.

— Мы бы помогли, мама, но сами еле-еле сводим концы с концами, — Максим развел руками. — Ипотека съедает все.

— Да я понимаю, сынок, — Татьяна Дмитриевна грустно кивнула. — Не обижайся, я же просто мечтаю вслух. Знаю, что вам самим нелегко.

Но после каждого такого разговора в квартире повисала тяжелая атмосфера. Максим ходил мрачный, почти не разговаривал. Светлана видела, как мужа гложет чувство вины за то, что он не может обеспечить матери нормальное жилье.

Через полгода после новоселья Светлана получила звонок от нотариуса. Тетка по материнской линии, с которой она практически не общалась последние годы, умерла и оставила ей в наследство двухкомнатную квартиру в центре города. Светлана даже не сразу поняла, о ком идет речь — тетя Галина жила одна, детей не имела, родственников почти не навещала.

— Максим, ты только послушай, — Светлана вбежала в комнату, размахивая бумагами. — Мне квартира досталась. По наследству. От тети Гали.

— Какая тетя Галя? — Максим поднял голову от телефона.

— Ну, мамина сестра. Помнишь, я про нее рассказывала? Она на Пушкинской жила.

Муж присвистнул. Пушкинская — это центр, престижный район. Квартиры там стоили дорого, даже старые хрущевки.

— То есть у тебя теперь две квартиры? — медленно произнес Максим.

— Получается, да, — Светлана села рядом. — Нужно съездить посмотреть, в каком состоянии. Нотариус сказал, ключи можно забрать в любое время.

В выходные они поехали осматривать наследство. Дом оказался старым, пятиэтажка без лифта, но расположение действительно отличное — центр города, рядом парк, магазины, остановки. Квартира на третьем этаже, двухкомнатная, сорок восемь квадратов. Внутри пахло затхлостью — окна давно не открывались. Мебель старая, обои выцветшие, на кухне допотопная плита.

— Косметический ремонт потянет тысяч на двести, — оценивающе оглядел стены Максим. — Но в целом жилое.

— А если сдавать? — Светлана открыла окно, впуская свежий воздух. — Тут центр, двушка. Можно тысяч сорок-пятьдесят в месяц просить, даже с таким ремонтом.

— Сорок пять тысяч покроют ипотеку, — глаза Максима загорелись. — Света, это же выход. Мы сможем жить нормально, не считая каждую копейку.

Светлана кивнула, уже прикидывая в уме. Сорок пять тысяч аренды минус ипотека сорок — останется пять тысяч чистыми. А их собственные зарплаты можно тратить на жизнь, откладывать. Появится возможность досрочно гасить кредит, сократить срок выплаты.

— Нужно только найти хороших арендаторов, — продолжала размышлять вслух Светлана. — Чтобы не разгромили квартиру и платили вовремя.

Максим молчал, ходил по комнатам, заглядывал в шкафы. Светлана ждала, что муж скажет что-то еще, поддержит идею со сдачей, но тот хранил странное молчание. Достал рулетку из кармана и начал замерять комнаты.

— Зачем ты меряешь? — удивилась Светлана.

— Просто так, — буркнул Максим, записывая цифры в телефон.

Дома Светлана сразу села за компьютер, начала изучать объявления о сдаче квартир в том районе. Цены варьировались от тридцати пяти до пятидесяти тысяч в зависимости от состояния жилья. Если сделать легкий косметический ремонт — переклеить обои, покрасить потолки, поменять сантехнику — можно смело просить сорок пять. Окупится ремонт за пять месяцев, а дальше чистый доход.

— Макс, смотри, какие тут цены, — Светлана повернула ноутбук к мужу. — Мы можем хорошо зарабатывать на аренде.

— Угу, — Максим кивнул, не отрываясь от телефона.

— Ты что, не рад? — Светлана нахмурилась. — Это же решение всех наших проблем. Мы сможем нормально жить.

— Рад, конечно, — муж поднял глаза. — Просто думаю.

— О чем?

— О маме.

Светлана напряглась. Вот оно.

— Ну, она же в той коммуналке мучается, — Максим отложил телефон. — А тут у тебя квартира появилась. Неожиданно так.

— И что?

— Может, стоит подумать не только о себе?

Светлана откинулась на спинку стула. Внутри все сжалось от предчувствия неприятного разговора.

— Максим, это моя квартира. По наследству. Я хочу сдавать ее и получать доход. Для нас обоих, между прочим.

— Я понимаю, — муж встал и прошелся по комнате. — Но мама страдает. Ты же слышала, что она рассказывает. Соседи достали, условия ужасные. Она пенсионерка, Света. В таком возрасте жить в коммуналке — это издевательство.

— Что ты предлагаешь? — Светлана почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Максим остановился у окна, скрестив руки на груди.

— Продадим твою квартиру и купим маме дом.

Светлана застыла. Несколько секунд она просто смотрела на мужа, не в силах произнести ни слова. Потом медленно закрыла ноутбук.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно, — Максим повернулся к ней. — Слушай, квартира стоит около четырех миллионов. На эти деньги можно купить маме большой дом в пригороде со всеми удобствами. Она будет жить нормально, спокойно. У нее своя земля будет, огород можно завести. Мама мечтает о таком.

— Максим, это мое наследство, — Светлана встала, чувствуя, как руки начинают дрожать. — Моя квартира. Я не собираюсь ее продавать.

— Почему? — муж шагнул к ней. — У тебя же уже есть жилье. Эта квартира тебе зачем? Деньги нужны? Так мама не просит подарить дом, можно оформить на нее в собственность, но фактически это будет наша помощь.

— Максим, ты слышишь себя? — голос Светланы сорвался на крик. — Ты предлагаешь мне продать мое наследство, чтобы купить твоей матери дом?

— Не кричи, пожалуйста, — Максим поморщился. — Я просто прошу подумать. Мама всю жизнь для меня старалась, одна меня поднимала. Неужели сложно помочь ей в старости?

— Помочь — это одно, — Светлана сжала кулаки. — А отдать имущество — совсем другое. Это моя квартира, Максим. Моя тетя мне ее оставила, а не твоей матери.

— Какая разница, чья? — Максим повысил голос. — Мы семья. Или для тебя это просто пустой звук?

— Не манипулируй мной, — Светлана шагнула назад. — Семья не означает, что я обязана отдавать свое имущество по первому требованию.

— По первому требованию? — Максим горько усмехнулся. — Света, ты видела, в каких условиях мама живет? У нее нет никого, кроме меня. Она старая, больная. А ты думаешь только о деньгах.

— Я думаю о нашем будущем, — Светлана почувствовала, как щеки горят. — Эта квартира может приносить доход. Мы сможем быстрее выплатить ипотеку, отложить на детей, если они появятся. Это наша финансовая подушка безопасности.

— А мама — это что? — Максим стукнул кулаком по столу. — Чужой человек? Ей помогать не нужно?

— Нужно, но не за мой счет, — Светлана не отступала. — Хочешь помочь матери — помогай из своих средств. Но не трогай мое наследство.

— Из своих средств? — Максим рассмеялся. — У меня зарплата шестьдесят пять тысяч, из которых сорок уходят на ипотеку. На что я ей помогу?

— Это не моя проблема, — Светлана перевела дыхание. — Максим, пойми. Я не обязана решать проблемы твоей матери за счет своего имущества.

— Черствая ты, — тихо проговорил муж. — Эгоистка.

— Что?

— Думаешь только о себе. Даже родному человеку помочь не можешь.

— Твоя мать мне не родной человек, — Светлана выпалила и тут же пожалела о сказанном.

Максим побледнел. Несколько секунд стоял молча, потом резко развернулся и вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь.

Светлана опустилась на стул и закрыла лицо руками. Внутри все кипело — обида, злость, недоумение. Как он посмел требовать от нее такого? Продать наследство, чтобы обеспечить свекровь домом? Это же абсурд.

Максим вернулся поздно ночью. Лег на диван в гостиной, даже не зайдя в спальню. Утром молча собрался и ушел на работу. Так началась «холодная война».

Дни превратились в мучительное молчание. Они не разговаривали, передавали информацию записками на холодильнике. Максим приходил поздно, уходил рано. Ужинали порознь. Светлана пыталась несколько раз заговорить, но муж отворачивался или делал вид, что не слышит.

Через неделю приехала Татьяна Дмитриевна. Максим, видимо, рассказал ей о конфликте, потому что свекровь сразу начала разговор на эту тему.

— Светочка, — Татьяна Дмитриевна села напротив невестки, сложив руки на коленях. — Максим говорит, у вас разногласия возникли.

— Татьяна Дмитриевна, это семейное дело, — Светлана постаралась сохранить спокойный тон.

— Но речь обо мне идет, — свекровь вздохнула. — Я не хочу быть причиной ваших ссор. Максим просто очень переживает за меня.

— Я понимаю, — Светлана налила себе воды. — Но его переживания не дают ему права распоряжаться моим имуществом.

— Никто и не распоряжается, — Татьяна Дмитриевна развела руками. — Сын просто предложил вариант. Разве плохо помочь пожилому человеку?

— Не плохо, — Светлана сжала стакан. — Но почему именно за мой счет?

— За твой счет? — свекровь удивленно подняла брови. — Вы же семья. Разве у вас есть отдельные счета?

— Есть, — твердо ответила Светлана. — Квартира досталась мне по наследству… хоть и в браке, но это не совместно нажитое имущество. Это мое личное.

— Какие юридические тонкости, — Татьяна Дмитриевна поджала губы. — А по-человечески? Свекровь в коммуналке мучается, а невестка в двух квартирах живет.

— Я не живу в двух квартирах, — Светлана почувствовала, как терпение заканчивается. — Я хочу сдавать одну в аренду, чтобы улучшить наше с Максимом финансовое положение.

— Вот видите, — свекровь покачала головой. — Опять «наше». А о родителях подумать? Я, между прочим, всю жизнь одна Максима растила. Отец ушел, когда сыну три года было. Я на двух работах вкалывала, чтобы прокормить, одеть, в институт отправить. А теперь что? Доживать в коммуналке?

— Татьяна Дмитриевна, — Светлана встала. — Я уважаю ваш труд и все, что вы сделали для Максима. Но я не обязана покупать вам дом за счет своего наследства.

— Значит, не обязана, — свекровь тоже поднялась. — Ну что же. Теперь все ясно. Максим прав был — черствая ты.

Светлана не ответила. Татьяна Дмитриевна собрала сумку и ушла, громко хлопнув дверью. Вечером Максим вернулся еще более мрачный.

— Мама плакала, — бросил он, проходя мимо.

— Извини.

— Тебе не извинений нужно приносить, а помочь человеку.

— Максим, хватит, — Светлана перегородила ему дорогу. — Давай поговорим нормально. Почему ты считаешь, что я должна продать квартиру?

— Потому что это правильно, — муж посмотрел ей в глаза. — Мама нуждается в помощи. У нас есть возможность помочь. Почему бы не сделать это?

— Возможность есть у меня, — поправила Светлана. — У тебя лично нет четырех миллионов.

— Вот она, твоя суть, — Максим горько усмехнулся. — «У меня есть, а у тебя нет». Мы что, чужие люди?

— Нет, но это не значит, что у нас общий банковский счет и общее имущество, — Светлана старалась говорить спокойно. — Максим, пойми. Если бы речь шла о помощи деньгами — вопрос о лечении, о ремонте в ее комнате, я бы согласилась. Но продать квартиру стоимостью четыре миллиона? Это безумие.

— Для тебя мама — чужая, — констатировал муж. — Понятно.

— Она мне не родная мать, — Светлана почувствовала, как раздражение нарастает. — Это факт. Я ее уважаю, но не обязана обеспечивать.

— Тогда нам не по пути, — Максим прошел в спальню и начал собирать вещи.

— Что ты делаешь?

— Съеду к маме. Не могу больше находиться рядом с такой эгоисткой.

— Максим, не устраивай истерику.

— Это не истерика, — муж запихнул футболки в сумку. — Это решение. Я не хочу жить с человеком, которому наплевать на мою семью.

— На твою семью, — повторила Светлана. — А я что, не семья?

— Ты показала, что для тебя важнее, — Максим застегнул сумку. — Деньги. Твоя собственность. Твои планы. А мы с мамой — так, приложение.

Светлана молча смотрела, как муж уходит. Дверь закрылась. Тишина. Она села на кровать и уставилась в стену. Неужели все правда закончилось?

Следующие недели прошли в тумане. Максим жил у матери, на звонки не отвечал, сообщения читал, но не отвечал. Светлана ходила на работу как зомби, механически выполняя обязанности. Коллеги спрашивали, все ли в порядке, но она отмахивалась.

Через месяц Максим прислал сообщение: «Нужно поговорить». Встретились в кафе, нейтральная территория.

— Я подал на развод, — сказал он без предисловий.

Светлана кивнула. Ожидаемо.

— Квартиру продадим, ипотеку закроем, остаток поделим пополам, — продолжил Максим.

— Хорошо, — Светлана не стала спорить.

— И еще, — муж помолчал. — Я понял, что мы с тобой слишком разные. У нас разные ценности.

— Угу.

— Для меня семья — это когда помогают друг другу. Без разделения на «мое» и «твое».

— Для меня семья — это когда уважают границы, — Светлана посмотрела ему в глаза. — Когда не требуют невозможного.

— Вот и договорились, — Максим встал. — Документы подпишем через юриста.

Развод оформили быстро. Общих детей не было, имущество делить тоже особо нечего — только ипотечную квартиру. Продали ее с мебелью за шесть миллионов двести тысяч, дороже чем купили. После выплаты остатка кредита осталось два миллиона четыреста тысяч. По миллиону двести каждому.

Наследственная квартира осталась у Светланы — это было ее личное имущество, полученное по наследству, не подлежащее разделу. Максим даже не пытался претендовать на нее через суд.

Светлана наняла бригаду для ремонта в квартире. Двести тысяч ушло на обновление — новые обои, натяжные потолки, свежая сантехника, косметика в кухне. Еще сто тысяч потратила на мебель — простую, но приличную. Диван, кровать, шкаф, стол, стулья. Получилось уютно.

Переехала туда в начале осени. Стояла у окна с чашкой кофе и смотрела на парк внизу. Квартира была тихая, светлая, своя. Никаких претензий, никаких требований. Никто не говорил, что она должна кому-то что-то отдать.

На телефон пришло сообщение от подруги: «Как новая жизнь? Привыкла?» Светлана улыбнулась и набрала ответ: «Привыкаю. Приходи в гости».

Она не жалела о разводе. Максим сделал свой выбор — мать оказалась важнее жены. Наверное, так и должно было быть. Они действительно оказались слишком разными. Для него семья значила беззаветную жертвенность, для нее — взаимное уважение и личные границы.

Светлана допила кофе и открыла ноутбук. Нужно было составить объявление о поиске работы — хотела сменить место, найти что-то с более высокой зарплатой. Деньги после развода лежали на депозите, приносил небольшой процент. Можно было жить спокойно, планировать будущее без оглядки на чужие ожидания.

За окном шумели деревья, дети играли на площадке, жизнь шла своим чередом. Светлана посмотрела на сервиз, который когда-то подарила Татьяна Дмитриевна — он стоял в серванте, нетронутый. Наверное, стоило убрать его куда-нибудь подальше, но она оставила. Пусть стоит, как напоминание. О том, что даже красивые подарки иногда приходят с невидимыми обязательствами.