— Собирай манатки и вали! — кричал муж, не зная, что Аня завтра получит наследство от отца, которого последний раз видела в 4 года

Аня стояла посреди гостиной и смотрела на Игоря, как будто видела его впервые. Лицо мужа перекосилось от злости, на шее вздулись вены. Он размахивал руками, сбивая со стола пульт от телевизора.

— Ты меня слышишь?! — орал он. — Я сказал: вон отсюда! Надоела! Пилишь, пилишь целыми днями!

— Игорь, я просто попросила убрать за собой посуду, — тихо сказала Аня. — Разве это пилёж?

— Вот именно! Посуда, носки, полотенце! — передразнил он. — Жена, блин, нашлась! Ты вообще знаешь, сколько я для тебя делаю?! Крышу над головой обеспечиваю!

— Эта квартира записана на меня, — напомнила Аня. — Моя бабушка нам её оставила.

— Да пофиг! — рявкнул Игорь. — Я здесь хозяин! Я тут восемь лет живу, и мои права никто не отменял! А ты… ты вообще кто? Серая мышь! Весь день дома сидишь, копейки свои зарабатываешь за компом!

Аня сжала кулаки. Двадцать пять тысяч в месяц — это были её кровные, заработанные ночами за написанием статей. Но для Игоря это были «копейки». Его тридцать восемь тысяч зарплаты на заводе — вот это настоящие деньги, по его мнению.

— Игорь, давай успокоимся и поговорим нормально, — попыталась она.

— Нечего тут говорить! — Он схватил её сумку с кресла и швырнул в коридор. — Вали к своей матери! Поплачься ей, как муж плохой попался!

— У меня нет матери, — ровным голосом сказала Аня. — Она умерла три года назад. Ты забыл?

Игорь осёкся на секунду, но быстро нашёлся:

— Ну и что? К подружкам тогда поезжай! Валька твоя, небось, рада будет послушать, какой я урод!

— Я никуда не поеду, — твердо произнесла Аня. — Это моя квартира.

— Твоя?! — заорал он с новой силой. — А ремонт кто делал? Кто обои клеил? Кто плитку в ванной класть помогал?!

— Помогал мой дядя Витя, — устало ответила Аня. — А ты две недели лежал на диване с пивом и говорил, что у тебя спина болит.

Лицо Игоря налилось краской.

— Ах ты! Сука неблагодарная! — Он шагнул к ней, и Аня инстинктивно отступила. — Я тебе сейчас покажу!

— Не подходи, — предупредила она, хватая со стола мобильный телефон. — Я полицию вызову.

— Вызывай! — гаркнул он, но остановился. — Всё равно тебя никто не поддержит! Думаешь, соседи не слышат, как ты меня пилишь? Думаешь, кто-то поверит, что я тебя бью?!

— Ты меня не бьёшь, — ответила Аня. — Ты просто унижаешь. Каждый день. Восемь лет подряд.

Игорь усмехнулся:

— Унижаю? Я тебе правду говорю! Ты ничего из себя не представляешь! Страшная, глупая, занудная! Я — единственный мужик, который согласился на тебе жениться! И то по залёту, потому что ты меня подставила!

Аня почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Они никогда не обсуждали ту историю. Семь лет назад она действительно забеременела, но выкидыш случился на втором месяце. Игорь тогда облегчённо вздохнул и сказал: «Ну и слава богу, не потянули бы». А она проплакала неделю.

— Подставила? — тихо переспросила она. — Я тебя подставила?

— Ещё как! — самодовольно кивнул он. — Специально таблетки не пила! Думала, залетишь — я женюсь! Ну, я и женился, дурак! Только толку?

— Толку нет, — согласилась Аня. — Ты прав.

— Вот и вали! — повторил Игорь. — Собирай шмотки и вали! Завтра чтоб духу твоего здесь не было!

— Хорошо, — неожиданно спокойно сказала Аня. — Завтра.

Игорь опешил от такой покорности.

— Чего, правда уйдёшь?

— Уйду, — кивнула она. — Только сначала ты уйдёшь.

— Я?! — он захохотал. — Да ты совсем рехнулась!

— Это моя квартира, — повторила Аня, доставая телефон. — И я сейчас звоню в полицию. Пусть зафиксируют, что ты угрожаешь, оскорбляешь и отказываешься покинуть моё жильё.

— Ах ты!.. — Игорь снова двинулся к ней, но Аня уже нажала кнопку вызова.

— Алло, полиция? — громко сказала она. — Мой муж ведёт себя агрессивно и угрожает мне.

— Положи трубку! — прошипел Игорь. — Положи, я сказал!

Но Аня уже диктовала адрес дежурному. Игорь метался по комнате, как зверь в клетке, потом схватил куртку и выскочил за дверь, на ходу крича:

— Пожалеешь! Ещё как пожалеешь! Я тебе такую жизнь устрою!

Дверь хлопнула. Аня опустилась на диван и положила трубку. Звонка в полицию не было — она просто нажала на калькулятор, но Игорь не заметил.

Руки тряслись. Всё тело дрожало от напряжения. Но внутри, где-то очень глубоко, теплилось странное чувство облегчения.

Утром Аня проснулась от звонка в дверь. Она не спала всю ночь — просто лежала и смотрела в потолок. Игорь так и не вернулся. Скорее всего, ночевал у своего дружка Серёги, как обычно после их ссор.

Открыв дверь, она увидела молодую женщину в строгом костюме и мужчину постарше в сером пальто.

— Анна Михайловна Кравцова? — спросила женщина.

— Да, это я.

— Меня зовут Елена Викторовна Соколова, я нотариус. А это Владимир Петрович Орлов, адвокат вашего покойного отца.

Аня замерла. Отец. Слово, которое она не произносила двадцать шесть лет.

— Проходите, — машинально сказала она.

Они прошли в гостиную. Нотариус достала из портфеля папку с документами, адвокат сел напротив Ани и внимательно посмотрел на неё.

— Вы очень похожи на него, — негромко сказал он. — На Михаила Сергеевича.

— Я его почти не помню, — призналась Аня. — Мне было четыре года, когда он ушёл от нас.

— Он не ушёл, — поправил адвокат. — Его забрала новая жена. Увезла в Москву. Он пытался поддерживать с вами связь, но ваша мать…

— Моя мать рвала его письма, — закончила Аня. — Я знаю. Она мне сказала об этом перед смертью. Попросила прощения.

Нотариус откашлялась:

— Анна Михайловна, три недели назад ваш отец скончался от инфаркта. По завещанию, составленному два года назад, всё его имущество переходит вам.

Аня молчала. В голове не укладывалось.

— Какое имущество? — наконец спросила она.

Елена Викторовна раскрыла папку:

— Квартира в Москве, площадью сто двадцать квадратных метров, в районе Кутузовский проспект. Дача в Подмосковье. Автомобиль «Мерседес» 2021 года выпуска. А также денежный вклад в размере…

Она назвала сумму. Аня услышала её как сквозь вату.

— Восемь миллионов четыреста тысяч рублей, — повторил адвокат. — Плюс недвижимость, которая оценивается примерно в двадцать два миллиона.

— Это ошибка, — прошептала Аня. — Это чужие деньги.

— Нет ошибки, — мягко сказал Владимир Петрович. — Михаил Сергеевич всю жизнь искал вас. Нашёл только пять лет назад, но не решался подойти. Боялся, что вы его прогоните. Он следил за вашей жизнью издалека, помогал, когда мог.

— Помогал? — не поняла Аня.

— Помните, как три года назад, после смерти матери, вам вдруг вернули переплату по налогам? Тридцать восемь тысяч рублей?

Аня кивнула. Тогда она очень удивилась — налоговая никогда ничего просто так не возвращала.

— Это были его деньги, — пояснил адвокат. — Он не мог дать вам больше, не раскрыв себя. А ещё год назад, когда вы лечили зубы в той клинике…

— Мне сделали скидку пятьдесят процентов, — вспомнила Аня. — Сказали, что акция.

— Это тоже был он, — кивнул Владимир Петрович. — Михаил Сергеевич оплатил разницу. Он очень хотел помочь вам, но понимал, что вы можете не принять помощь от незнакомого человека.

Аня закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы. Отец. Незнакомый, чужой человек, которого она помнила только по единственной фотографии — мужчина с добрыми глазами, держащий её на руках. Он жил. Думал о ней. Помогал.

— Почему он не пришёл? — всхлипнула она. — Почему не сказал?

— Боялся, — тихо ответил адвокат. — И болел. Сердце. Два года назад ему сделали операцию, и он решил составить завещание. А потом всё откладывал встречу с вами… говорил, что не готов. Что нужно ещё немного подождать.

— А потом было поздно, — закончила Аня.

Нотариус протянула ей салфетку:

— Анна Михайловна, нам нужно оформить документы. Вы готовы подписать?

— Да, — Аня вытерла глаза. — Да, конечно.

Они провозились с бумагами больше часа. Нотариус объясняла каждый пункт, адвокат добавлял детали. Оказалось, что отец работал главным инженером в крупной строительной компании, был уважаемым человеком. Оставил записку, в которой просил прощения у дочери и надеялся, что она будет счастлива.

— Вот ключи от квартиры, — Владимир Петрович положил на стол связку. — И от дачи. Адреса я выписал. Если нужна будет помощь с оформлением, звоните мне в любое время.

Когда они ушли, Аня села на пол посреди гостиной и просто сидела, уставившись в одну точку. Тридцать миллионов. Квартира в Москве. Машина. Жизнь перевернулась за одну ночь.

А вчера Игорь орал, что она нищая и никчёмная.

Игорь вернулся к обеду. Вид у него был помятый — видимо, у Серёги на полу ночевал.

— Ну что, опомнилась? — буркнул он, проходя в комнату. — Я подумал… давай забудем вчерашнее. Я погорячился, ты тоже. Бывает.

Аня сидела за столом и пила чай. Перед ней лежала связка ключей и документы от нотариуса.

— Нет, Игорь, — спокойно сказала она. — Не забудем.

— Да ладно тебе! — он попытался изобразить раскаяние. — Ну наорал я. С кем не бывает? Ты ж сама меня довела!

— Я тебя довела, — согласилась Аня. — Восемь лет доводила. Просила убирать посуду, вытирать ноги, не орать по ночам. Жуткая я.

— Вот именно! — обрадовался Игорь. — Сама понимаешь! Ну и чего мы ссоримся? Давай мириться. Я сегодня пораньше с работы уйду, купим вина, посидим по-человечески…

— Не получится, — перебила его Аня. — У меня сегодня встреча с риелтором.

— С каким риелтором? — не понял Игорь.

— Я продаю эту квартиру, — спокойно сообщила она. — Мне нужны деньги на переезд.

— Куда переезд?! — опешил муж. — Ты что, совсем?!

— В Москву, — Аня взяла в руки ключи. — Мне там квартиру оставили.

— Какую квартиру?! Кто оставил?!

— Отец, — просто ответила она. — Он умер три недели назад.

Игорь сел на диван. Лицо у него было глупое.

— Какой отец? У тебя отца нет!

— Был, — поправила Аня. — И он оставил мне наследство. Квартиру в центре Москвы, дачу и деньги.

— Сколько денег? — мгновенно встрепенулся Игорь.

— Достаточно, чтобы начать новую жизнь, — уклончиво ответила она.

Он вскочил и метнулся к столу, схватил документы. Пробежал глазами, и лицо его вытянулось.

— Восемь миллионов?! — прохрипел он. — Плюс квартира за двадцать два?!

— Плюс-минус, — кивнула Аня. — Точную оценку ещё делать будут.

— Аня… Анечка… — Игорь упал перед ней на колени. — Солнышко моё! Ну ты же понимаешь, я вчера просто с ума сошёл! Устал на работе, сорвался! Прости меня, дурак я! Мы же семья!

— Вчера ты кричал, что я тебя подставила и что ты единственный мужик, согласившийся на мне жениться, — напомнила Аня.

— Это я со зла! — заверещал он. — От обиды! Ты же знаешь, как я тебя люблю!

— Знаю, — кивнула она. — Восемь лет любви я помню очень хорошо.

— Анюта, родная, — он хватал её за руки, — мы же столько вместе прошли! Ты же не бросишь меня! Давай вместе в Москву поедем! Я там работу найду, мы заживём!

Аня высвободила руки.

— Игорь, ты вчера сказал мне собирать манатки и валить. Я так и сделаю. Завтра приедет грузчики, заберут мои вещи. А ты можешь оставаться здесь, пока квартира не продастся.

— Как — продастся?! — завопил он. — Это же наше жильё!

— Моё, — поправила Аня. — Оформленное на меня. Помнишь, ты сам вчера это признал?

— Но я тут восемь лет живу! У меня есть права!

— Есть, — согласилась она. — Поэтому я даю тебе время найти съёмное жильё. Месяц. Потом квартира уйдёт новому хозяину.

Игорь метался по комнате, как загнанный зверь.

— Ты не имеешь права! — орал он. — Я в суд пойду! Я адвокатов найму!

— Найми, — спокойно сказала Аня. — Только учти: развод я тоже подам. И раздела имущества не будет — наследство, полученное в браке, не делится. Это закон.

— Ты… ты сука! — взвыл он. — Специально всё подстроила!

— Я ничего не подстраивала, — устало ответила Аня. — Я даже не знала, что мой отец жив. Просто так получилось, что он умер вчера. Или позавчера. Точнее, три недели назад, но я узнала сегодня. Ровно на следующий день после того, как ты велел мне собирать манатки.

— Значит, ты меня бросаешь?! Из-за денег?!

Аня засмеялась. Тихо, без радости.

— Нет, Игорь. Не из-за денег. Я бросаю тебя, потому что восемь лет ты говорил мне, что я страшная, глупая и никчёмная. Что ты единственный, кто согласился на мне жениться. Что я тебе должна быть благодарна за каждый твой чих. А теперь выясняется, что мой отец, которого я не видела с четырёх лет, любил меня больше, чем ты за все эти годы.

— Аня…

— Он помогал мне, — продолжала она. — Тайно, не требуя благодарности. А ты даже посуду за собой помыть не мог. И орал, что я тебя пилю.

— Я исправлюсь! — заверещал Игорь. — Честное слово! Я буду посуду мыть! И полы! И готовить! Только не бросай!

— Поздно, — сказала Аня. — Я уже собрала манатки. Как ты и просил.

Она встала и пошла в спальню. Игорь бросился следом, хватал её за плечи, умолял, обещал. Но Аня молча упаковывала вещи в сумку.

— Ты пожалеешь! — сорвался он на крик. — Я сделаю так, что ты пожалеешь! Я всем расскажу, какая ты! Я в Москве тебе покоя не дам!

— Расскажешь, — согласилась Аня, застёгивая сумку. — Только кому ты нужен в Москве?

— Я найду тебя! Я…

— Найдёшь — вызову полицию, — спокойно перебила она. — И оформлю запретительный ордер. Адвокат отца уже предупредил меня о такой возможности.

Игорь сник. Сел на кровать и уставился в пол.

— Ты же любила меня, — тихо сказал он. — Раньше любила.

— Любила, — кивнула Аня. — Очень. Ради тебя от института отказалась — ты не хотел, чтобы я училась. Ради тебя от работы ушла — ты сказал, что мужа твоего статуса жена в офисе сидеть не должна. Только твой статус — тридцать восемь тысяч зарплаты. А мой труд — копейки.

— Я дурак, — признал он. — Понимаю. Но мы же можем всё начать сначала!

— Нет, — покачала головой Аня. — Не можем. Потому что ты любишь не меня. Ты любишь тридцать миллионов.

— Это не так!

— Тогда почему ты вчера орал, а сегодня на коленях ползаешь? — спросила она. — Что изменилось? Я та же самая. Страшная, глупая, занудная. Только теперь богатая.

Игорь молчал.

— Вот именно, — сказала Аня, надевая куртку. — А я, знаешь, поняла кое-что. Отец любил меня без денег. Просто так. Потому что я его дочь. А ты не любил даже с деньгами. Просто терпел, пока не появилась причина выгнать.

Она взяла сумку и вышла из спальни. Игорь сидел на кровати, уставившись в пол.

У двери Аня обернулась:

— Ключи оставлю у соседки. Риелтор позвонит тебе насчёт просмотров. Постарайся держать квартиру в порядке — от этого зависит цена.

— Аня… — он поднял голову. Лицо было серое, постаревшее. — Прости меня.

— Прощаю, — неожиданно легко сказала она. — Прощаю за всё. За крики, унижения, за восемь лет жизни впустую. Потому что если бы не ты, я бы не поняла, чего стою. Спасибо тебе, Игорь. Спасибо за науку.

Она вышла из квартиры и закрыла дверь. На лестничной площадке остановилась, прислонилась к стене. Сердце бешено колотилось. Руки дрожали.

Но внутри было спокойно. Впервые за восемь лет — абсолютно спокойно.

Москва встретила её дождём. Аня стояла перед огромным домом на Кутузовском и не верила, что теперь это её дом. Консьерж приветливо кивнул, помог с сумками.

Квартира была светлая, просторная, с большими окнами на проспект. В гостиной — портрет отца. Тот самый мужчина с добрыми глазами.

— Привет, пап, — тихо сказала Аня. — Прости, что не успела познакомиться.

На журнальном столике лежал конверт с её именем. Внутри — письмо, написанное ровным почерком.

«Моя дорогая доченька,

Если ты читаешь это письмо, значит, я уже не смог набраться храбрости и прийти к тебе при жизни. Прости меня за это. Прости за всё — за уход, за годы отсутствия, за то, что не был рядом, когда ты росла.

Я искал тебя двадцать лет. Нашёл пять лет назад и просто смотрел издалека, как ты живёшь. Видел, что ты несчастлива. Видел этого человека рядом с тобой и понимал, что он недостоин тебя. Но не мог вмешаться — какое я имел право?

Я лишь пытался немного помочь. Налоги, лечение зубов — я знаю, это мелочи. Но мне хотелось чувствовать, что я хоть чем-то полезен.

Доченька моя, знай: ты умная, красивая, талантливая. Ты стоишь всех денег мира и больше. Не позволяй никому говорить тебе обратное. Живи так, как хочешь ты. Будь счастлива.

Я всегда любил тебя. Люблю. И буду любить — там, где буду.

Твой папа».

Аня плакала, прижимая письмо к груди. Плакала о потерянных годах, о несостоявшихся встречах, об отце, которого так и не узнала.

Но слёзы были светлыми.

Потому что впервые в жизни она чувствовала себя любимой. По-настоящему любимой. Просто за то, что она есть.

А завтра начнётся новая жизнь.

Её жизнь.