— Маша, звонила твоя Галина. Отменил встречу, — Николай даже не поднял глаз от газеты, словно сообщал о погоде.
Мария замерла с чашкой в руках. Горячий чай плеснул на скатерть.
— Как это — отменил? Я сама могу…
— Что ты можешь? — Николай наконец взглянул на жену поверх очков. — Мне лучше знать, кто тебе нужен, а кто нет. Эта твоя подружка только языком болтает и сплетни разносит.
— Но мы не виделись полгода! — голос Марии дрогнул. — И вообще, почему ты…
— Почему я? — муж отложил газету, и по его тону стало ясно, что разговор окончен. — Потому что я глава семьи. Потому что я работаю и содержу дом. А ты… ты только по подругам шляешься да деньги тратишь.
Мария стиснула зубы. Сорок лет брака. Сорок лет этих решений за неё. Что носить, с кем дружить, куда ехать отдыхать. Даже какой хлеб покупать — и то Николай определял.
— Слушай, а где у нас документы на квартиру лежат? — спросил муж, уже возвращаясь к газете. — Хочу переоформить, внуку потом проще будет.
— В шкафу, в синей папке.
— Принеси.
Не просьба — приказ. Как всегда.
Мария поднялась наверх, в спальню. Старый платяной шкаф скрипнул, когда она открыла дверцу. Документы лежали аккуратной стопкой — Николай требовал порядка во всём. Техпаспорт, справки, выписки… Она машинально перебирала бумаги, когда вдруг пальцы наткнулись на что-то незнакомое.
Жёлтый конверт, засунутый между старых квитанций. Мария нахмурилась — откуда он здесь? Вскрыла осторожно. Внутри лежало свидетельство о собственности. На квартиру по улице Гагарина. На её имя.
Сердце ёкнуло. Тётя Зина! Конечно же, тётя Зина завещала ей квартиру перед смертью. Это было… Господи, уже восемь лет назад. Тогда столько всего навалилось — похороны, суета, а Николай сразу заявил, что оформлением займётся сам. И она забыла. Просто забыла про эту квартиру.
— Маша! Где документы? — крикнул снизу муж.
Она сжала свидетельство в руке. Восемь лет. Восемь лет он знал и молчал? Или… или тоже забыл?
Спустилась по лестнице медленно, словно во сне. Николай сидел на том же месте, барабанил пальцами по столу.
— Ну что ты копаешься? Давай сюда.
Мария положила перед ним синюю папку. И рядом — жёлтый конверт.
— А это что? — Николай взял конверт, вскрыл. Прочитал. Лицо стало белым, потом красным. — Откуда это?
— Из того же шкафа. Помнишь тётю Зину?
— Помню, конечно… Но я думал…
— Что думал?
Николай молчал, перечитывая документ. В его глазах мелькнуло что-то странное — растерянность? Страх? Мария впервые за много лет видела мужа не уверенным в себе.
— Значит, у тебя есть квартира, — медленно проговорил он. — Собственная квартира.
— Получается, что так.
Тишина затягивалась. Николай крутил свидетельство в руках, а Мария смотрела на него и вдруг поняла: он не знал. Действительно не знал. Забыл, как и она.
— Хорошо, — наконец сказал муж, и голос его зазвучал привычно твёрдо. — Продадим. Деньги на дачу пустим, крышу надо менять.
Вот оно. Опять решил за неё.
— Нет, — сказала Мария тихо.
Николай даже не расслышал сначала, продолжал листать документы:
— Завтра же поедем к нотариусу, оформим доверенность на продажу. Рынок сейчас хороший, квартира в том районе должна…
— Нет, — повторила Мария громче.
Муж замер. Поднял глаза.
— Что — нет?
— Не буду продавать квартиру.
Несколько секунд Николай молча смотрел на жену, словно не понимал, на каком языке она говорит. Потом рассмеялся — коротко, зло.
— Не будешь? А кто тебя спрашивает? Мы семья, все решения принимаем вместе.
— Вместе? — Мария почувствовала, как внутри что-то горячее поднимается к горлу. — Когда это мы решали вместе? Когда ты запретил мне работать после рождения сына? Когда продал мою машину без спроса? Когда отменил встречу с Галиной сегодня утром?
— Машина была оформлена на меня, — огрызнулся Николай. — И работать тебе не зачем было, я зарабатывал достаточно. А про подругу… она плохо на тебя влияет.
— Плохо? — Мария встала из-за стола. — Знаешь, что плохо? Сорок лет жить как приложение к мужу! Сорок лет выслушивать: «Я лучше знаю», «Я решил», «Ты не понимаешь»!
— Маша, ты что, спятила? — голос Николая становился громче. — Я всю жизнь о тебе заботился! Дом, еда, одежда — всё это кто обеспечивал? Кто зарплату домой нёс?
— А кто этот дом убирал? Кто еду готовил? Кто детей растил, пока ты на работе пропадал? — слова сыпались из неё, как из прорвавшегося мешка. — Кто твою маму выхаживал, когда она болела? Кто с внуками сидел, чтобы сын с невесткой отдохнуть могли?
— Это твои обязанности! — рявкнул Николай, вскакивая. — Женские обязанности!
— А права? У меня есть права?
— Какие ещё права? О чём ты вообще?
Мария смотрела на мужа и видела незнакомого человека. Красное лицо, выпученные глаза, сжатые кулаки. Неужели он всегда был таким? Или она просто не замечала, покорно сносила всё?
— Я говорю о праве самой решать, что делать со своим имуществом, — сказала она спокойно. — Квартира оформлена на меня. Значит, я буду решать.
— Мы муж и жена! Всё должно быть общим!
— Общим? — Мария горько усмехнулась. — Твоя премия в прошлом году была общей? Когда ты её на рыболовные снасти потратил, меня спросил?
— Это совсем другое дело…
— Ничем не отличается! — она впервые в жизни перебила мужа. — Ничем!
Николай сел обратно, пытаясь взять себя в руки. Привычная тактика — сначала давление, потом притворная рассудительность.
— Хорошо, давай спокойно поговорим, — произнёс он медленно, будто объясняя ребёнку. — Деньги от продажи квартиры нужны семье. Дача разваливается, крышу надо менять, забор чинить. Это не прихоть, это необходимость.
— А если я считаю, что есть более важные вещи?
— Что может быть важнее семейных нужд?
Мария подняла свидетельство, аккуратно сложила обратно в конверт.
— Не знаю пока. Но я подумаю. Сама подумаю и сама решу.
— Ты не можешь принимать такие решения! — Николай снова вскипел. — У тебя нет опыта! Тебя обманут, кинут! Я знаю жизнь лучше!
— Знаешь? — Мария посмотрела на него внимательно. — Тогда скажи: сколько стоит хлеб? Сколько я трачу на продукты в месяц? Как зовут учительницу нашего внука? В каком классе учится внучка?
Николай открыл рот, потом закрыл. Молчание затягивалось.
— Вот именно, — кивнула Мария. — Ты знаешь, как заработать деньги. А я знаю, как ими распоряжаться, как дом вести, как с людьми общаться. И я буду решать, что делать со своей квартирой.
— Машка, ты понимаешь, что говоришь? — голос Николая дрожал от возмущения. — Это же бред! Какая ещё твоя квартира? Мы семья! Муж и жена — одна плоть!
— Одна плоть? — Мария села напротив мужа, положила руки на стол. — А почему тогда твоя зарплата лежит на твоём счёте, куда у меня нет доступа? Почему дача оформлена на тебя? Почему машина на тебя?
— Потому что я мужчина! Потому что я отвечаю за семью!
— Значит, ответственность твоя, а имущество тоже твоё? — она покачала головой. — Удобно получается.
Николай встал, прошёлся по кухне. Мария видела, как он пытается найти аргументы, которые поставят её на место. Как всегда.
— Слушай, а что ты вообще с этой квартирой делать собираешься? — спросил он, стараясь говорить мягче. — Ты же ничего в недвижимости не понимаешь.
— Может, пойму.
— Там наверняка ремонт нужен, коммунальные долги. Одни проблемы.
— Возможно.
— Маш, ну будь разумной! — он сел рядом, попытался взять её за руку. — Продадим быстро, без лишней головной боли. Деньги вложим в дачу — и нам польза, и детям. Зачем тебе эти хлопоты?
Мария отодвинула руку. Сорок лет она поддавалась на этот тон — ласковый, покровительственный. «Будь разумной», «Не забивай голову», «Я лучше знаю».
— А может, сдавать буду, — сказала она задумчиво.
— Сдавать? — Николай подскочил. — Ты представляешь, какая это морока? Квартиранты — они же… Они там всё разнесут! А если не платить будут? А если милицию вызывать придётся?
— Справлюсь.
— Чем справишься? У тебя же опыта никакого нет!
Мария посмотрела на мужа долго, внимательно. Он сидел красный, взъерошенный, с вытаращенными глазами. Впервые за долгие годы она видела его растерянным. Впервые он не мог её контролировать.
— Знаешь что, Коля, — сказала она спокойно. — Позвоню-ка я Галине. Договорюсь встретиться.
— Мы же уже решили…
— Ты решил. А я передумала.
Николай открыл рот, но слов не нашёл. Мария достала телефон, набрала номер.
— Галя? Привет, это я. Да, знаю, что Николай звонил… Нет, встретимся, как планировали. В два, у фонтана… Да, я объясню потом.
Положила трубку. Николай смотрел на неё, как на инопланетянку.
— Ты что творишь? Я же сказал…
— А я сказала, что встречусь. — Мария поднялась, пошла к зеркалу поправить причёску. — И ещё я решила, что буду делать с квартирой.
— Что? — голос мужа звучал обречённо.
— Оформлю на Максима. На внука. Пусть у него будет собственное жильё, когда вырастет.
— На внука? — Николай вскочил так резко, что стул опрокинулся. — Ты с ума сошла! Ему только пятнадцать! Что он с квартирой делать будет?
— Вырастет — решит сам. А пока пусть просто будет его.
— Но деньги! Дача же разваливается!
— Твоя дача, — напомнила Мария. — Ты её покупал, ты и чини.
— Наша дача! Общая!
— Как и квартира должна быть общей? — она повернулась к мужу. — Не выйдет, Коля. Больше не выйдет играть в одни ворота.
Николай стоял посреди кухни, тяжело дыша. Мария видела, как он пытается что-то придумать, найти способ вернуть контроль. Но впервые за сорок лет у неё есть то, что принадлежит только ей. Что даёт ей право голоса.
— Я пойду собираться, — сказала она. — Галина ждёт.
— Маша… — голос Николая звучал растерянно. — Ты же не можешь просто так… Мы же должны обсудить…
— Обсудить? — она остановилась в дверях. — Хорошо. Когда ты будешь готов именно обсуждать, а не приказывать — поговорим.
Мария вернулась домой к вечеру.
Встреча с Галиной затянулась — столько всего накопилось за полгода вынужденного молчания. Подруга выслушала историю про квартиру и мужа, покачала головой:
— Машка, да ты святая! Сорок лет терпела такое…
Дом встретил тишиной. Николай сидел в кресле в гостиной, смотрел в окно. Не читал, не смотрел телевизор — просто сидел. Когда Мария вошла, он поднял голову.
— Пришла, — констатировал он. Не вопрос, не упрёк. Просто факт.
— Пришла.
— Как подруга?
— Хорошо. Спрашивала, как ты.
Николай кивнул, опять уставился в окно. Мария прошла на кухню, поставила чайник. Странно — обычно к её возвращению муж уже составлял список претензий. Почему долго, где была, с кем говорила.
— Маш, — позвал он из гостиной. — Иди сюда.
Она вернулась, села на диван напротив. Николай выглядел усталым, постаревшим. За один день словно годы прибавились.
— Я звонил Максиму, — сказал он медленно. — Рассказал про квартиру.
Сердце Марии ёкнуло. Неужели попытался настроить внука против неё?
— И что он сказал?
— Спросил, правда ли, что я сорок лет запрещаю тебе встречаться с подругами.
— А ты что ответил?
— А что отвечать? — Николай пожал плечами. — Правда. Думал, что лучше знаю, с кем тебе общаться стоит, а с кем нет.
Мария молчала. Муж продолжал:
— Ещё он спросил, почему у тебя нет своих денег. И почему я решения за тебя принимаю.
— И?
— И я понял, что ответить не могу. — Николай посмотрел на неё. — То есть, могу сказать «так принято», «я мужик», «я зарабатываю». Но это не ответ, правда?
Мария осторожно кивнула.
— Максим сказал: «Деда, а если бы кто-то за тебя всё решал — тебе бы понравилось?» — Николай потёр лоб. — И я представил. Представил, что приходит какой-то дядька и говорит: где тебе работать, что покупать, с кем дружить. И понял… Понял, что не хотел бы так жить.
Тишина. В кухне щёлкнул чайник.
— Квартиру оформляй на внука, — сказал Николай тихо. — Хорошая идея. Пусть у мальчишки будет своё.
— Коля…
— Не перебивай, дай договорить, — он поднял руку, но тут же опустил. — Нет, прости. Говори, если хочешь.
— Я хотела сказать: спасибо.
— За что спасибо? За то, что сорок лет как дурак себя вёл?
— За то, что услышал.
Николай встал, подошёл к окну. За стеклом темнело — осенний день короткий.
— Галина… она замужем? — спросил он неожиданно.
— Разведена уже три года.
— И как — одной живётся?
— Говорит, привыкла. Сама за себя отвечает.
— Страшно небось?
— Наверное. Но она сказала: лучше страшно, чем… — Мария осеклась.
— Чем как у нас? — Николай обернулся. — Договаривай.
— Чем без права голоса.
Муж кивнул задумчиво.
— Завтра поедем к нотариусу? — спросил он. — Оформим дарственную на Максима?
— Поедем.
— А потом… — он помолчал. — А потом, может, ты мне расскажешь, чего ещё хочешь? Из того, что я запрещал все эти годы?
Мария посмотрела на мужа внимательно. Он стоял у окна, сутулый, растерянный. Впервые за сорок лет — не уверенный в себе. И впервые спрашивал её мнение по-настоящему.
— Хочу, — сказала она. — Хочу водить машину. Хочу выбирать, что готовить на ужин. И хочу, чтобы ты спрашивал, а не приказывал.
— Спрашивал… — повторил Николай. — Непривычно будет.
— Привыкнем, — улыбнулась Мария. — У нас время есть.
Он тоже улыбнулся — неуверенно, но искренне.
— Маш, а что на ужин будешь готовить?
— А что ты хочешь?
— Не знаю. А ты что хочешь?
Мария рассмеялась. Впервые за много лет — от души.
Муж собирался уходить к другой, пока жена не показала один важный документ