— Татьяна, ты опять купила «Докторскую» высшего сорта? — голос Галины Александровны вибрировал праведным негодованием, пока её пальцы с маникюром цвета «перезревшая вишня» ловко укладывали третий кусок этой самой колбасы на батон. — Я же говорила: в «Пятёрочке» по акции лежит ветчина из индейки. На сорок рублей дешевле! Копейка рубль бережет!
Я медленно размешивала сахар в чашке, наблюдая, как исчезает мой завтрак в жерле свекрови. Галина Александровна, бывший завуч, умела жевать и воспитывать одновременно, не теряя темпа.
— Галина Александровна, в той ветчине из индейки самой индейки — как совести у депутата, одни следы, — спокойно парировала я. — А здесь мясо. Белок нужен для работы мозга.
— Умничаешь? — свекровь прищурилась. — Ты посмотри на счета за свет! Вова говорит, ты вчера опять стиральную машинку на два часа запустила. Нельзя руками простирнуть? Мы в своё время в проруби не полоскали, конечно, но и электричество не жгли. Экономить надо, Танечка. Семья — это, прежде всего, бюджетная дисциплина.
Мой муж, Владимир, тридцативосьмилетний «охранник стратегического объекта» (торгового центра в спальном районе), сидел рядом, уткнувшись в телефон. Его вклад в бюджетную дисциплину ограничивался покупкой пива по пятницам и регулярной потерей носков.
— Мама права, Тань, — буркнул он, не поднимая головы от видосика с котиками. — Ты транжира. Вон, Алинке на день рождения подарок за пять тысяч присмотрела. Зачем? Купила бы сертификат в «Летуаль» на тысячу, и хватит.
Алина, моя тридцатилетняя золовка, живущая с нами в моей квартире (временно, уже третий год), в этот момент вошла на кухню в шелковом халате.
— Эй! — возмутилась она. — Я вообще-то слышу! Мне нужен нормальный крем, а не масс-маркет. У меня кожа чувствительная, я — лицо семьи!
Я посмотрела на это «лицо», которое спало до полудня, и почувствовала, как внутри щелкнул невидимый тумблер. Экономить? Хорошо. Будет вам экономия. Жестокая и беспощадная.
Вечером следующего дня я вернулась с работы не с привычными двумя пакетами из «Азбуки Вкуса», а с тощей авоськой. Внутри сиротливо гремели банки с консервами марки «Красная цена» и макароны серого цвета, напоминающие застывших дождевых червей.
— А где ужин? — Алина встретила меня в коридоре, хищно оглядывая сумку.
— В рамках программы оптимизации семейного бюджета, утвержденной Галиной Александровной, мы переходим на антикризисное меню, — я разулась и прошла на кухню. — Гречка на воде и килька в томате.
— Ты шутишь? — Владимир оторвался от телевизора. — Я мужик, мне мясо нужно!
— Мясо — это роскошь, любимый. Килограмм говядины стоит как три дня твоей работы, если вычесть перекуры, — я мило улыбнулась. — Зато гречка — это железо. Будешь у нас железным человеком.
Галина Александровна, заглянувшая на кухню, попыталась взять ситуацию под педагогический контроль.
— Таня, не утрируй. Экономия должна быть разумной. Можно же купить куриные спинки, сварить суп…
— Спинки я купила, — кивнула я, доставая из пакета костлявый набор. — Только это на неделю. А сегодня — разгрузочный день. Полезно для сосудов. Вы же сами говорили: «Меньше жрёшь — дольше живешь». Или эта мудрость работает только в одну сторону?
Свекровь набрала воздуха в грудь, чтобы выдать тираду о моем эгоизме, но я её опередила:
— Кстати, Галина Александровна, вы как педагог должны знать закон Парето. 20% усилий дают 80% результата. В нашем случае, 80% бюджета сжирают 20% жильцов, которые не работают или делают вид, что работают. Я решила устранить этот дисбаланс.
Свекровь замерла с открытым ртом.
— Ты… ты кого имеешь в виду? Я всю жизнь работала! У меня стаж!
— Стаж — это прекрасно, но в магазине его на хлеб не намажешь. Ваша пенсия уходит, цитирую, «на гробовые», которые вы копите уже десять лет. А едим мы на мою зарплату. Так что, приятного аппетита.
В тот вечер на кухне стояла тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о дешевые тарелки. Килька смотрела на них с укоризной своими мертвыми глазами.
Через неделю «режима строгой экономии» атмосфера в квартире напоминала холодную войну. Я перестала покупать шампуни, гели для душа и туалетную бумагу (приносила себе один рулон и прятала в сумке).
Алина попыталась устроить бунт.
— Ты обязана меня содержать! — заявила она, когда обнаружила, что её любимый кондиционер для волос закончился, а новый не появился. — Мы одна семья! По закону…
Она замялась, пытаясь вспомнить хоть какой-то закон.
— По закону, Алина, — мягко перебила я, наливая себе кофе из личной банки, которую теперь держала отдельно, — обязанность по содержанию трудоспособных совершеннолетних сестёр и братьев возникает только в случае их нетрудоспособности и отсутствия других родственников. Статья 93 Семейного кодекса РФ, если тебе интересно. Ты инвалид? Нет. Руки-ноги целы? Целы. Значит, твои претензии юридически ничтожны.
Алина попыталась принять картинную позу оскорбленной аристократки.
— Я не просто безработная, я в поиске себя! Я создаю личный бренд! Моя внешность — это мой актив. Вот стану богатой и уеду от вас!
— Актив — это то, что кладет деньги в карман, а то, что их вынимает — это пассив, — я отхлебнула кофе. — Твоя внешность пока генерирует только убытки. С точки зрения бухгалтерии, ты — неликвидный актив с высокой амортизацией.
Алина фыркнула, резко развернулась, чтобы уйти, но запуталась в подоле своего длинного халата и нелепо врезалась плечом в косяк.
— Грациозна, как бегемот на льду, — прокомментировала я, не меняя интонации.
Кульминация наступила в день получения квитанций за ЖКХ. Я молча положила листок на стол перед Владимиром.
— Что это? — он скривился. — Оплати, у меня аванс только через неделю.
— Нет, Вова. Мы переходим на раздельные счета. Я считаю и оплачиваю только свою долю. Вот моя калькуляция.
Я положила рядом распечатку из Excel.
— Вода горячая — три куба. Ты моешься по сорок минут. Свет — ты засыпаешь под телевизор. Газ — мама варит холодец по шесть часов. Итого: с вас троих — двенадцать тысяч рублей. Моя доля — три тысячи, я уже вложила.
— Ты с ума сошла?! — взвизгнула Галина Александровна. — С родной матери деньги требовать? Я тебя приняла как дочь!
— Вы меня приняли как бесплатную прислугу и банкомат, — я перестала улыбаться. Голос стал твердым, как кафельный пол. — Галина Александровна, давайте без лирики. Вы же любите математику. Я посчитала: за три года брака я потратила на вашу семью, включая «подарки» Алине и «лечение» ваших мнимых болезней, около двух миллионов рублей. Это стоимость студии в новостройке на этапе котлована.
— Мы семья! — рявкнул Владимир, ударив кулаком по столу. — Деньги должны быть общими!
— Отлично. Тогда давай сюда свою зарплату. Всю. До копейки. И мамину пенсию. Сложим в общую кучу и будем решать, на что тратить.
Владимир растерялся.
— Ну… мне же на бензин надо… и на обеды…
— А мне надо на нервы, которые вы мне трепите. Значит так. Квартира моя, куплена до брака. Свидетельство о собственности у меня в сумке. У вас есть неделя, чтобы найти себе жильё.
— Ты нас выгоняешь? — Галина Александровна схватилась за сердце, но увидев, что я не реагирую, опустила руку. — На улицу? Зимой?
— Ну зачем же на улицу? Квартиры сейчас сдаются прекрасно. Алина может пойти работать кассиром в магазин, там всегда нужны люди. Вова возьмет подработки. Вы, мама, вспомните репетиторство. Это же так развивает — зарабатывать на свою жизнь самостоятельно.
— Ты пожалеешь! Ты одна останешься, никому не нужная! — зашипела Алина. — Мужика удержать не можешь!
— Удерживать надо газы в животе, а мужчину надо любить, — я встала из-за стола. — А паразитов надо выводить. Дихлофосом или юридически — результат один.
Алина попыталась что-то возразить, начала размахивать руками, задела кружку с остывшим чаем, и та с грохотом опрокинулась ей на колени. Коричневое пятно быстро расплывалось по шелку.
— Смотрится органично, словно так и было задумано природой, — резюмировала я.
Прошла неделя. Они съехали. Шумели, проклинали, Галина Александровна пыталась выкрутить лампочки («Вова их покупал!»), но я пригрозила полицией.
Вечером я сидела на кухне одна. Тишина была не звенящей, нет. Она была вкусной. Я отрезала себе толстый кусок той самой дорогой «Докторской», налила бокал вина и открыла ноутбук. На счету образовался приятный плюс — ровно та сумма, которую я обычно тратила на их прихоти.
«Будь экономней», — учила свекровь.
Спасибо, мама. Я научилась. Я сэкономила себе на жизнь.
Объезд автобуса через сплошную — все, что нужно знать