— Олечка, ну что ты как неродная? Мы же по-семейному, без церемоний! — голос Анны Фёдоровны, моей свекрови, звенел в прихожей, перекрывая даже шум работающей стиральной машины.
Я стояла в дверях гостиной, сжимая в руке бокал с минералкой, и наблюдала, как в мою квартиру, словно отряд татаро-монгольского ига, вваливаются родственники мужа. Анна Фёдоровна, бывшая начальница отдела кадров Мосгортранса, несла себя с достоинством крейсера, входящего в чужую гавань. Следом семенила Анжела — золовка, с вечным выражением обиды на весь мир, будто ей все вокруг что-то должны.
— Игорёк, ну где ты там? Помоги матери пальто снять! — скомандовала свекровь, не глядя на сына.
Игорь, мой муж, виновато улыбнулся мне и поспешил к матери. Он у меня водитель автобуса, человек привычки и маршрута, и любые отклонения от графика, особенно в виде мамы, выбивали его из колеи.
— Здрасьте, — буркнула Анжела, плюхаясь на пуфик и с трудом стягивая узкие, явно не по размеру, сапоги. — Оль, у тебя есть что-нибудь от отёков? А то я пока в такси ехала, ноги как колодки стали. Таксист, хам, кондиционер не включил.
— Привет, Анжела, — я сделала глоток воды. — От отёков отлично помогает пешая прогулка. От метро до нас всего пятнадцать минут. И бесплатно, и лимфу разгоняет.
Анжела замерла с расстегнутым сапогом.
— Ты намекаешь, что у меня денег на такси нет?
— Я намекаю, что физиология — наука точная, в отличие от твоих планов на жизнь, — улыбнулась я.
Мы прошли на кухню. Стол был накрыт скромно: нарезка, овощи, запечённая курица. Я принципиально не стала метать на стол икру и балыки, предчувствуя тему визита.
— Скудновато для начальника департамента банка, — Анна Фёдоровна поджала губы, оглядывая тарелки. — В наше время, когда мы в автопарке банкеты закатывали, столы ломились. А тут… кризис жанра?
— Оптимизация расходов, Анна Фёдоровна, — парировала я, накладывая себе салат. — В банковской сфере есть правило: активы нужно беречь, а не проедать. Кстати, как ваша дача? Крышу перекрыли?
Свекровь поперхнулась огурцом. Крыша была больной темой, точнее, финансовой дырой, которую они с Анжелой планировали заткнуть деньгами Игоря (читай — нашими общими).
— Вот об этом мы и пришли поговорить, — Анна Фёдоровна отложила вилку, принимая позу «директор на совещании». — Дело, Олечка, серьёзное. Семейное. Анжелочке нужно помочь.
Анжела тут же сделала страдальческое лицо.
— Понимаешь, Оль, — затянула она, — мой бывший, этот козёл, опять задерживает алименты. А мне нужно оплатить курс по «Квантовому скачку сознания». Это инвестиция! Я потом буду коучем, миллионы заработаю. Там всего-то пятьдесят тысяч нужно. И маме на забор двадцать. Игорёк сказал, у вас премия была.
Я посмотрела на мужа. Игорь уставился в тарелку, уши у него покраснели.
— Игорь сказал правду, — кивнула я. — Премия была. И она уже инвестирована. В погашение ипотеки.
— Ну, ипотека подождет! — всплеснула руками свекровь. — Банк не обеднеет, ты там работаешь, договоришься. А родная сестра пропадает. Ей развиваться надо, она же творческая натура!
— Мам, — тихо начал Игорь, — мы же договаривались…
— Молчи! — рявкнула Анна Фёдоровна. — Я тебя не для того рожала, чтобы ты жене в рот заглядывал, пока сестра без образования сидит!
Тут наступил момент для моего любимого развлечения.
Анжела, решив поддержать мать, выпрямилась и с важным видом заявила:
— Вообще-то, Ольга, сейчас эра Водолея. Деньги — это энергия. Если ты их зажимаешь, ты блокируешь свой денежный поток. Надо отпускать легко, чтобы возвращалось втройне. Это закон Вселенной!
Я аккуратно промокнула губы салфеткой.
— Анжела, закон Вселенной — это гравитация. А то, что ты описываешь, называется финансовой пирамидой. В Гражданском кодексе РФ, статья 572, это квалифицируется как дарение, которое, заметь, является добровольным актом. А если ты берешь и не отдаешь, прикрываясь эрой Водолея, это уже ближе к статье 159 УК РФ — мошенничество на доверии.
Анжела попыталась возразить, открыла рот, но вместо умной фразы у неё вырвался какой-то странный хрюкающий звук, и она неловко задела локтем соусник. Кетчуп алым пятном расплылся по её белой блузке.
Она смотрела на пятно так, словно перед ней только что рухнули все планы на жизнь.
— Ой… Это же «Дольче»! — взвизгнула она.
— Это «Хайнц», — поправила я. — Но на «Дольче» тоже неплохо смотрится. Как орден за заслуги перед абсурдом.
Анна Фёдоровна, видя, что дочь терпит поражение, решила зайти с козырей — с морали.
— Ты, Ольга, стала чёрствой. Деньги тебя испортили. Мы же родня! Мы должны помогать друг другу безвозмездно, то есть даром!
— Отлично, — я встала и подошла к комоду, доставая оттуда папку. — Я ждала этого разговора. Поскольку вы пришли «по-семейному», я тоже подготовилась по-семейному. Включаем семейные правила.
Я положила перед ними два листа бумаги.
— Что это? — насторожилась свекровь.
— Это договор семейного подряда. Смотрите, Анна Фёдоровна, вы же кадровик, оцените. Вы просите 70 тысяч рублей суммарно. Я готова их выделить. Но не как подачку, а как оплату труда.
— Какого… труда? — прошептала Анжела, пытаясь оттереть кетчуп салфеткой.
— У меня на даче нужно перекопать шесть соток и покрасить баню, — деловито перечислила я. — Рыночная стоимость таких работ как раз около семидесяти тысяч. Анжела молодая, здоровая, «энергии» в ней много — справится за неделю. А вы, Анна Фёдоровна, как опытный управленец, проконтролируете качество. Питание и проживание за мой счёт.
В кухне повисла тишина. Было слышно, как гудит холодильник и как шевелятся мысли в голове у свекрови.
— Ты… ты предлагаешь нам батрачить? — возмутилась Анна Фёдоровна. — Матери твоего мужа?
— Я предлагаю вам заработать, — жестко ответила я. — Вы же сами сказали: родня должна помогать. Я помогаю вам деньгами, вы мне — трудом. Или «по-семейному» работает только в одну сторону — из моего кошелька в ваш карман?
Игорь поднял голову. В его глазах я увидела не страх, а, к моему удивлению, облегчение.
— Мам, а ведь Оля права, — сказал он твёрдо. — Анжела полгода дома сидит. Ей полезно будет на свежем воздухе.
— Да вы… да ноги моей здесь не будет! — взвизгнула Анжела, вскакивая. — Я создана для высокого, а не для лопаты!
— Высокое лучше всего растёт на хорошо удобренной почве, — заметила я. — А навоз сам себя не раскидает.
Анна Фёдоровна, поняв, что денег не будет, решила хлопнуть дверью, но перед этим решила блеснуть эрудицией в последний раз:
— Знаешь, милочка, есть такая пословица: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Ты со своим снобизмом останешься одна со своими деньгами! А мы… мы гордые!
— Анна Фёдоровна, вы забыли вторую часть пословицы, — я улыбнулась самой хищной банковской улыбкой. — «…потому что у ста друзей можно занять по сто рублей и не отдать». Но у меня этот номер не пройдёт. Кредитный лимит исчерпан.
Свекровь побагровела. Она хотела что-то ответить, величественно взмахнула рукой, но зацепила рукавом край скатерти. Вилка с грохотом упала на пол, а Анна Фёдоровна, пытаясь сохранить равновесие, нелепо присела, будто исполняя тверк в замедленной съемке.
Она выпрямилась, поправляя прическу, и выглядела при этом так, словно пингвин, пытающийся взлететь с айсберга.
— Идем, Анжела! Нас здесь не ценят! — бросила она и величественно поплыла к выходу, волоча за собой дочь.
Когда дверь за ними захлопнулась, Игорь выдохнул и налил себе воды.
— Оль, ты жестко с ними.
— Зато честно, Игорёк. Паразитов нужно выводить, а не подкармливать. Кстати, — я обняла его за плечи, — ты заметил, что они даже торт с собой унесли, который принесли?
Игорь посмотрел на пустой стул, где лежал пакет с дешёвым рулетом, и рассмеялся.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь я реально думал, что Анжела согласится красить баню.
— Нет, милый. Люди, которые ищут «квантовый скачок», обычно не ищут работу. Запомни: любой, кто обещает тебе легкие деньги через «энергию вселенной», просто хочет забрать твои реальные деньги, заработанные потом и кровью. Это правило работает безотказно, как автомат Калашникова.
Вечер опустился на кухню тишиной и покоем. Мы доедали курицу, и мне было совершенно не стыдно. Иногда, чтобы сохранить семью, нужно просто вовремя закрыть кассу.
Мать мужа выгнала невестку за порог, а через неделю сильно пожалела о содеянном