Я замерла на веранде дачи с тазом мытой смородины в руках. Старая тюль на окне кухни колыхалась от сквозняка, делая слышимость идеальной.
— Мам, ну это Верины деньги. Её квартальная премия, — голос мужа звучал вяло, как сдувшийся шарик. — Мы плитку в ванную хотели брать, итальянскую, по акции нашли.
— Плитка не убежит! — вступила в разговор сама «бедная» золовка Оксана. Слышно было, как она чавкает печеньем. — А у меня жизнь рушится. Тёма, мне всего сто пятьдесят тысяч надо. Перекрою долг, а потом раскручусь. Я тут тему нашла — перепродажа винтажной одежды. Это сейчас тренд!
— Какой тренд, Оксан? — вздохнул Артём. — Ты в прошлом году «трендом» назвала разведение улиток. Мы потом этих улиток три месяца по огороду собирали.
— Ты меня не попрекай! — взвизгнула Оксана. — Мам, скажи ему! Вера твоя всё равно не заметит, если ты скажешь, что бригада цены подняла. Ты же прораб, придумай смету липовую! Она в стройке ноль, хоть и с калькулятором спит.
Вот тут меня кольнуло. Не обида, нет. Скорее, холодный профессиональный азарт. Как у хирурга перед сложной операцией. Я поставила таз на скамейку, вытерла руки о передник и, сосчитав до трёх, вошла в кухню.
Картина была маслом. Артём сидел, опустив голову в чашку с чаем. Лидия Павловна, грузная, в цветастом халате, нависла над ним, как грозовая туча над посёлком. Оксана, в коротких шортах не по возрасту и с небрежным пучком на голове, листала ленту в телефоне, заедая стресс моим фирменным овсяным печеньем.
А в углу, словно рояль в кустах, сидела соседка Татьяна Ивановна. Её маленькие глазки бегали от одного к другому, как шарики в лотерее «Спортлото». Уж эта-то не упустит шанса разнести сплетни по всему садовому товариществу.
— О, Верочка! — фальшиво пропела свекровь, мгновенно меняя гнев на милость. — А мы тут чай пьём. Смородина поспела?
— Поспела, Лидия Павловна, — я поставила чайник на плиту, демонстративно громко звякнув крышкой. — И не только смородина. Я смотрю, у вас тут бизнес-план созрел по «освоению» моего бюджета.
В кухне повисла тишина, нарушаемая только жужжанием мухи, бьющейся о стекло. Артём вжал голову в плечи.
— Ты чего подслушиваешь? — тут же перешла в нападение Оксана. — Невоспитанность какая!
— Я не подслушиваю, я провожу аудит входящей информации, — спокойно парировала я, доставая из шкафчика банку с мёдом. — А насчёт «липовой сметы», Артём… Статья 159 УК РФ, мошенничество. Конечно, жена на мужа заявление писать не будет, но вот доверие — актив невосполнимый. Как гудвилл компании. Знаешь, что такое гудвилл?
Артём покраснел так, что стал похож на переспелый помидор.
Тут в бой вступила «тяжёлая артиллерия» в лице свекрови. Она решила зайти с козырей — с псевдонаучной мудрости, которую черпала из телевизионных шоу.
— Вера, ты слишком материальна! — Лидия Павловна подняла палец к потолку, где висела липкая лента от мух. — Деньги — это энергия. Если ты их зажимаешь, не даёшь родной крови, ты блокируешь денежный поток рода! Психосоматика тебя накажет. Вот у тебя спина почему болит? Это груз жадности давит!
Татьяна Ивановна в углу согласно закивала, навострив уши.
Я медленно повернулась к свекрови, улыбаясь той самой улыбкой, которой обычно встречаю налоговую проверку.
— Лидия Павловна, спина у меня болит от сидячей работы и от того, что я на себе ипотеку тащу, пока Оксана «потоки» ищет. А насчёт психосоматики… Вы путаете эзотерику с банальной физиологией. Остеохондроз лечится гимнастикой и ортопедическим матрасом, а не транжирством. Кстати, блокировка денежного потока чаще всего происходит из-за отсутствия финансовой грамотности и привычки жить не по средствам. Это вам любой экономист скажет, а не гадалка.
Свекровь открыла рот, чтобы возразить, но поперхнулась воздухом. Она попыталась изобразить сердечный приступ, схватившись за грудь, но рука предательски соскользнула на живот, где предательски громко заурчало от переедания. Она нелепо икнула и плюхнулась обратно на стул, сбив локтем сахарницу.
Она выглядела как сдувшийся дирижабль, пытающийся приземлиться в тумане.
— Оксан, — я перевела взгляд на золовку. — Насчёт винтажа. Это, конечно, интересно. Но чтобы заниматься перепродажей, нужно ИП или самозанятость оформить. Ты налоги платить собираешься? Или опять мне потом твои штрафы разгребать, как в тот раз с «натуральной косметикой», когда у половины покупателей аллергия началась?
Оксана фыркнула, картинно закатив глаза:
— Ой, ты такая скучная, Вера! Сейчас время личного бренда! Я прохожу марафон желаний, там коуч сказал: главное — верить и визуализировать. Вселенная изобильна! Я вот визуализирую миллион, и он придёт. А ты со своими цифрами только вибрации понижаешь.
— Визуализация — это прекрасно, — кивнула я, наливая себе чай. — Только вот Вселенная почему-то работает по предоплате. А твой коуч, скорее всего, живёт на деньги таких вот мечтательниц. Чтобы получить миллион, нужно создать ценность на миллион. А ты пока создаешь только убытки. Кстати, согласно закону о защите прав потребителей, перепродажа ношеных вещей без санобработки и документов — это административка. Ты готова к проверке Роспотребнадзора?
Оксана дернулась, задела рукой кружку с чаем. Горячая жидкость плеснула ей прямо на те самые модные шорты.
— Ай! Горячо! — она вскочила, нелепо пританцовывая и отряхиваясь, похожая на кузнечика, которого сдуло ветром.
Она напоминала курицу, которая пыталась взлететь, но вспомнила, что гравитация работает без выходных.
— Так, — я поставила кружку на стол. Стук фарфора о дерево прозвучал как удар судейского молотка. — Плитку мы покупаем завтра. Артём, карта у меня. Пин-код я сменила утром, предчувствие было.
Татьяна Ивановна, поняв, что скандал переходит в конструктивное русло и драки не будет, решила вставить свои пять копеек:
— Ох, Верочка, строго ты с ними. Родня же… Мужу-то голова нужна, а жена — шея. Куда повернёт…
— Татьяна Ивановна, — прервала я её мягко, но твердо. — Шея — это позвонки, мышцы и связки. А финансовая безопасность семьи — это чёткое планирование и отсутствие паразитов. И, кстати, статья 137 УК РФ — нарушение неприкосновенности частной жизни. Это я к тому, что не стоит обсуждать наш бюджет у колодца.
Соседка поперхнулась пряником и поспешно засобиралась домой:
— Ой, у меня ж там кабачки сгорят!
Когда дверь за ней захлопнулась, в кухне стало тихо. По-настоящему тихо.
— Мам, Оксан, — Артём наконец поднял глаза. В них читалась смесь стыда и облегчения. Видимо, ему самому не хотелось врать мне, но отказать матери кишка была тонка. — Вера права. Никаких левых схем. Хочешь бизнес, Оксан — иди работай, копи стартовый капитал. Я больше не спонсор.
— Предатель, — прошипела Оксана, но тихо, без огонька.
Лидия Павловна молча встала, величественно (как ей казалось) поправила халат и направилась к выходу:
— Пойдем, доча. Здесь нас не любят. Здесь любят только… калькуляторы.
— Любовь — это забота, Лидия Павловна, — сказала я им вслед. — А забота — это не давать близким лезть в долговую яму.
Вечером мы с Артёмом сидели на той же веранде. Он молчал долго, потом накрыл мою ладонь своей. Рука у него была шершавая, тёплая. Рука рабочего человека, который просто очень устал быть хорошим для всех.
— Прости, Вер. Слабину дал.
— Дал, — согласилась я, не отнимая руки. — Но запомни, Тёма. В бухгалтерии есть понятие «нецелевое расходование средств». За это сажают. А в семье за это — разводятся. Это тебе мой последний «китайский» балансовый отчёт.
Он кивнул. А я смотрела на закат и думала, что иногда быть «скучной бухгалтершей» гораздо полезнее для нервной системы, чем быть «мудрой женщиной» из маминых сказок. И плитка у нас будет отличная. Итальянская.
Эта квартира моей мамы. Я здесь выросла, — заявила Людмила Павловна. — А ты, Таня, пристроилась на готовое и командуешь