«Отказ. Недостаточно средств».
Я положила смартфон на кухонный стол, экраном вниз. Вибрация по столешнице расходилась глухим, неприятным звуком, похожим на жужжание осенней мухи.
Это свекровь, Тамара Павловна, пыталась оплатить заказ в интернет-аптеке. Различные медикаменты — корзина обычно тянула на половину моей прежней зарплаты. Следом посыпались уведомления от онлайн-кинотеатра (подписка золовки) и службы доставки еды (это уже сам Вадим, видимо, проголодался).
Я сделала глоток чая. Холодный. Забыла про него, пока меняла пароли в онлайн-банке.
В прихожей хлопнула дверь. Я не меняла замки. Пока не меняла. Нужно было поставить точку, и сделать это не через смс.
— Оля! — голос Вадима звучал раздраженно. — Ты что, интернет не оплатила? У меня сериал завис на самом интересном месте! И мама звонит, говорит, карта заблокирована. Ты перевыпустила и забыла сказать?
Он вошел в кухню, на ходу расстегивая рубашку. Мой пока еще муж. Красивый, ухоженный. С той самой самоуверенной ухмылкой, за которую я когда-то, семь лет назад, готова была отдать все. И отдала. Квартиру (добрачную), карьеру (притормозила, чтобы быт наладить), нервы.
— Я не забыла, Вадим. Я закрыла счета.
Он замер с расстегнутой пуговицей.
— В смысле?
— В прямом. Мы развелись сегодня в десять утра. Ты не пришел, но это и не требовалось. Нас развели через суд еще месяц назад, сегодня решение вступило в силу.
Вадим моргнул. Потом усмехнулся, прошел к холодильнику, достал бутылку минералки.
— Ой, давай без драмы. Ну решение и решение. Мы же семья. Ты же не выставишь меня на улицу из-за бумажки? И маме медикаменты нужны. Ты же знаешь, у нее неизлечимая болезнь.
— У твоей мамы есть сын. Взрослый, здоровый мужчина тридцати пяти лет. Пусть он и покупает лекарства.
Он медленно закрыл холодильник. Улыбка сползла, обнажив что-то хищное и злое.
— Ты сейчас серьезно? Решила в бухгалтера поиграть? Я, между прочим, вкладывался в этот союз! Я терпел твой характер, твою вечную работу!
— Ты вкладывался? — я посмотрела на него с интересом. — Вадим, ты три года «ищешь себя». А я три года плачу ипотеку за расширение, которое нужно было тебе, потому что «мужику нужен кабинет». Я оплачиваю ремонт у твоей сестры, потому что «она же мать-одиночка». Я одеваю тебя, кормлю и заправляю твою машину.
— Это временно! — взвизгнул он. — У меня проект! Глеб Викторович обещал меня замом сделать со следующего месяца!
— Не сделает.
— Что?
— Не сделает. И проект твой — фикция.
Вадим подошел к столу, навис надо мной. От него пахло дорогим парфюмом — тем самым, который я подарила ему на годовщину. И еще чем-то сладким, приторным. Чужим ароматом.
— Ты просто завидуешь, — прошипел он. — Ты сухая, расчетливая женщина. Поэтому у нас и детей нет. Не дано таким, как ты.
Это был удар ниже пояса. Он знал, какой это для меня удар. Знал, сколько я бегала по врачам, сколько подушек искусала ночами, когда надежды на материнство рушились.
— А у меня будет ребенок, — вдруг сказал он, и в глазах загорелся торжествующий огонек. — У меня будет наследник.
Я молчала, глядя на узор скатерти.
— Что, съела? — он выпрямился, расправил плечи. — Лена беременна. Моя ассистентка. Молодая, здоровая девка, не то что ты. Пятый месяц. У нас будет сын.
Я подняла глаза.
— Лена? Та рыженькая, которую Глеб Викторович пристроил к тебе в отдел полгода назад?
— Да! И я уйду к ней. Прямо сейчас. Но ты пожалеешь. Ты приползешь, когда я стану большим начальником, а ты так и будешь сидеть со своими отчетами в пустой квартире!
— «Ты пустая, а она родит мне сына!» — кричал муж, не сдерживая эмоций.
Я встала. Спокойно подошла к шкафу в коридоре, где лежала папка с документами. Старыми документами, которые я хранила на всякий случай.
— Вадим, сядь.
— Я не собираюсь слушать твой бред!
— Сядь, я сказала.
В моем голосе было столько холода, что он невольно опустился на табурет. Я положила перед ним желтоватый лист бумаги.
— Что это?
— Это выписка из твоей медицинской карты. Четыре года назад. Помнишь, ты перенес тяжелую детскую болезнь с осложнением? Ты тогда лежал в частной клинике, а я оплачивала счета.
Он побледнел. Рука потянулась к листку, но замерла.
— Там написано: серьезные последствия. И заключение специалиста: полная невозможность иметь детей. Необратимая.
Тишина в кухне стала плотной. Слышно было, как у соседей сверху работает телевизор.
— Это… это ошибка, — прошептал он. Губы у него затряслись.
— Нет, Вадим. Мы пересдавали анализы в трех клиниках. Я тогда ничего тебе не сказала, пожалела твое мужское самолюбие. Думала, мы найдем другие способы появления детей, когда ты будешь готов. Я берегла тебя.
Я наклонилась к нему, глядя прямо в расширенные от удивления зрачки.
— Ты не можешь иметь детей, Вадим. Вообще. Никаких. Никогда.
Он сидел, уставившись в бумагу. Потом поднял на меня растерянный взгляд.
— Но… Лена… Она же сказала…
— Лена беременна. Это факт. Но не от тебя.
Я взяла телефон, разблокировала экран и открыла галерею.
— Месяц назад я видела Лену. Она садилась в машину к твоему боссу, Глебу Викторовичу. У медицинского центра. Он обнимал её.
Вадим схватился за голову.
— Глеб… Он же женат. У него жена строгая, она держит весь бизнес.
— Именно. Глебу не нужен скандал и развод, он останется ни с чем. Ему нужен тот, кто прикроет ситуацию, запишет ребенка на себя и будет растить чужого наследника. А взамен ему кинут кость — должность зама и премию.
Я видела, как в его голове лихорадочно сменялись мысли, а картина наконец-то стала ясной. Его внезапное повышение. Странная забота босса. Лена, которая так легко начала с ним интрижку, хотя раньше воротила нос.
— Он меня использовал… — прохрипел Вадим. — Как временный инструмент.
— А ты и рад был, — жестко сказала я. — Ты же хвастался своим «проектом». Вот он, твой проект. Чужой ребенок и должность за молчание. Ты собирался жить с нелюбимой женщиной и врать мне, чтобы я продолжала спонсировать твою маму?
— Я… я не знал про свои особенности здоровья… Я думал, это чудо…
— Ты не знал, потому что боялся узнать. Но теперь знаешь.
Он вскочил, опрокинув табурет.
— Я его ликвидирую! Я пойду в контору и…
— И что ты сделаешь? — я скрестила руки на груди. — У тебя ничего нет. Квартира — моя. Машина — на мне. Денег у тебя нет. Глеб Викторович вышвырнет тебя в секунду, если ты начнешь качать права. Лена вернется к родителям. А ты пойдешь жить к матери, в ее старую квартиру.
— Оля… — он вдруг сдулся. Плечи опустились, лицо изменилось. — Оленька… Ну давай не будем рубить с плеча. Ну ошиблись, ну бывает. Я же родной человек. Мне идти некуда. Давай я останусь? Я на диване. Пока работу найду, пока разберусь…
Он потянулся ко мне, пытаясь взять за руку. Его ладони были потными и холодными.
— Нет.
— Ну пожалуйста! Я маме позвоню, скажу, чтобы не трогала тебя. Я буду помогать по дому!
— Ключи. На стол.
— Ты не можешь так поступить! — взвизгнул он, поняв, что жалость не сработала. — Ты черствая! Я на тебя семь лет потратил!
Я молча подошла к двери и открыла ее настежь.
— Вон.
Он стоял еще секунду, тяжело дыша. Потом схватил с вешалки куртку, сунул ноги в ботинки, даже не зашнуровав, и вылетел на лестничную площадку.
— Ты пожалеешь! — крикнул он уже от лифта.
Я захлопнула дверь. Щелкнул замок. Потом второй. Потом ночная задвижка.
Звук закрывающегося замка был самым приятным звуком за последние годы. Лучше музыки, лучше слов.
Я вернулась на кухню. Подняла опрокинутый табурет. Вылила остывший чай в раковину и поставила чайник заново.
Телефон снова завибрировал. Звонила свекровь. Видимо, Вадим уже доложил обстановку.
Я нажала «Заблокировать контакт».
Завтра я сменю замки. Послезавтра закажу клининг, чтобы вымыли каждый угол, где лежали его вещи. А в выходные поеду в санаторий. Одна. На свои деньги.
Чайник закипел, весело выпуская струю пара. Жизнь, кажется, только начиналась.
Жена поставила ультиматум: или она или свекровь — выбор мужа удивил всех родственников