— Терпи, — говорила мама. — Всем так живут.
Я терпела. Семь лет. Двадцать пять тысяч пятьсот пятьдесят пять дней. Если считать и ночи.
Знаете, что самое страшное? Не крик. Тишина после.
Сидела на кухне, смотрела, как темнеет за окном. Чай остывал. Третья чашка. Время — шесть вечера. Он должен был быть дома в пять. Вчера — в шесть. Позавчера — в восемь. Сегодня — юбилей. Семь лет свадьбы.
Звонок в дверь. Не его шаги — тяжёлые, уверенные. Лёгкие, суетливые. Свекровь.
— Лен, ты чего не открываешь? Муж-то где? Гости уже едут!
Открыла. Она влетела, как ураган, в новом платье, с сумками.
— На стол помогать ставь. Икру купила, семгу. Он сказал, ты ничего не организовала.
Организовала. За три дня. Торт, салаты, шампанское. Он сказал — денег нет, экономь. Я экономлю. На себе.
— Он на работе, — сказала я. — Скоро.
— Всех позвала, а сам работать пошёл, — фыркнула свекровь. — Ну давай, двигайся.
Я двигалась. Расставляла тарелки, салфетки, бокалы. Руки делали это сами — семь лет тренировки. Мозг отключён. Господи, как же я устала. От всего.
Тогда я ещё не знала, что эта ночь станет последней каплей. И первой свободой.
В семь начали собираться гости. Его коллеги, пара друзей, моя подруга Катя с мужем. Он всё не шёл. Звонила — не отвечал. Улыбалась гостям, подливала вино, шутила. Иголки под кожей — каждую минуту.
В восемь он вошёл. Не один. С молодой женщиной в облегающем красном платье. Смеялся, что-то говорил ей на ухо. Увидел меня — кивнул.
— Всем привет! — бросил на ходу. — Это Оля, коллега. Зашла поздравить.
Коллега. Я видела, как она смотрела на наш дом, на меня, на мою простую синюю юбку. Снисходительно.
— Поздравляю вас, — сказала она, протягивая бутылку шампанского. — Красивая пара.
Её пальцы с длинным маникюром коснулись моих. Холодные.
Мы сели за стол. Он посадил Олю рядом с собой. Наливал ей вино, смеялся громче, чем обычно. Рассказывал анекдоты. Я сидела напротив, улыбалась. Жевала салат, не чувствуя вкуса.
— Лена, а ты где работаешь? — спросила Оля, наклонив голову.
— Я бухгалтер, — ответила я. — В небольшой фирме.
— А, — протянула она. — Сидишь в четырёх стенах. Скучновато, да?
— Не всем же быть такими яркими, как ты, — сказала я спокойно.
Она засмеялась. Он бросил на меня взгляд — предупреждающий.
Тост за семью произнёс его друг. Потом — за любовь. Потом — за терпение. Я подняла бокал. Вино было кислым.
Запах его одеколона смешался с её духами. Сладкий, тяжёлый. Точно такой же, как в его машине на прошлой неделе.
После третьего тоста он встал, обнял Олю за плечи.
— Знаете, а мы с Олей сегодня не просто коллеги. Мы стали близки. Очень.
В комнате стихло. Гости замерли. Катя смотрела на меня широко открытыми глазами.
— Что? — вырвалось у меня.
— Ты слышала, — повторил он, глядя прямо на меня. — Я ухожу. К Оле. Она ждёт ребёнка.
У меня перехватило дыхание. Комната поплыла.
— Ты… что?
— Всё, Лен. Ты отработанный материал. — Он произнёс это спокойно, как констатацию факта. — Семь лет — и хватит. Ты стала серой, скучной. Я хочу жить.
Оля улыбалась. Триумфально.
Гости молчали. Свекровь смотрела в тарелку. Катя вскочила.
— Ты вообще в себе? При гостях? В ваш праздник?
— А что, — пожал он плечами. — Все равно бы узнали.
Я встала. Ноги не дрожали. Голос тоже.
— Хорошо. Уходи.
— Что? — он не ожидал такого.
— Уходи. Сейчас. Со всеми вещами.
Он засмеялся.
— Ты куда денешься? Квартира моя. Работаешь ты на копейки. Останешься на улице.
— Попробуй, — сказала я тихо.
Он побледнел. Но быстро взял себя в руки.
— Ладно. Завтра поговорим. Оля, поехали.
Они вышли. Хлопок двери отозвался в тишине. Гости стали тихо прощаться, избегая моего взгляда. Осталась только Катя.
— Лен, прости, я…
— Всё хорошо, — перебила я. — Поможешь убрать?
Мы молча мыли посуду. Потом она ушла. Я осталась одна.
Утро пахло предательством. И свободой.
На следующий день он не пришёл. Не звонил. Я пошла на работу. Как всегда. Делала отчёт, звонила клиентам, пила коек. В пять вернулась домой. Его вещи ещё были на месте.
Вечером пришла свекровь.
— Лена, не сердись на него. Мужчины — они такие. Сорвался. Он вернётся.
— Не надо, — сказала я. — Я всё поняла.
— Куда ты пойдёшь? — спросила она, и в её голосе прозвучала тревога. — У тебя же никого.
— Была у меня мама, — сказала я. — Она учила терпеть. Но она умерла год назад. Теперь учить некому.
Свекровь ушла. Я села на кухне, смотрела в окно. И что теперь?
План был прост: выжить. Но планы имеют свойство рушиться.
Я начала с денег. Зарплата — тридцать пять тысяч. Аренда даже комнаты — пятнадцать. Остальное — еда, транспорт, коммуналка. Накоплений почти нет — он контролировал все траты.
Пошла к начальнику, попросила повышения.
— Лена, ты хороший специалист, но пока рано, — сказал он. — Через год поговорим.
Год. У меня нет года.
Стала искать подработку. Вечерами — обработка документов на дому. Ночью — набор текста. Спала по четыре часа. Через месяц заработала десять тысяч. Положила на отдельный счёт. Он не знал о нём.
Он появился через три недели. Без предупреждения. Вошёл с ключами.
— Привет. Думал, ты уже съехала.
— Это моя квартира тоже, — сказала я, не отрываясь от ноутбука.
— Половина твоя, да. Но я продаю. Нашёл покупателей. Тебе дадут твою долю — миллион. Хватит на комнату где-нибудь на окраине.
— Нет, — сказала я.
— Что?
— Не продаю. Хочешь — выкупай мою долю.
Он рассмеялся.
— У тебя есть миллион? Я тебе даю шанс уйти красиво.
— У меня есть время, — ответила я. — И адвокат.
Он изменился в лице. Адвокат — это было неожиданно.
— Ты соображаешь, что делаешь? Мы же можем договориться по-хорошему.
— По-хорошему ты договорился на юбилее, — напомнила я.
Он ушёл, хлопнув дверью.
Адвоката я нашла по рекомендации Кати. Женщина лет пятидесяти, строгая, без эмоций.
— Свидетельства измены есть?
— Гости. Его слова.
— Мало. Нужны доказательства. Переписки, фото, что-то ещё.
У меня ничего не было. Я никогда не проверяла его телефон, не лезла в карманы.
— Тогда будем тянуть время. Не давайте согласия на продажу. Пусть подаёт в суд на раздел. Это займёт месяцы.
Месяцы. Я могла продержаться.
Но жизнь любит подкидывать сюрпризы. И не всегда приятные.
Через две недели на работе вызвал начальник.
— Лена, у нас сокращение. Ты в списке.
Мир сузился до точки.
— Почему? Я хорошо работаю.
— Решение сверху. Тебе выплатят три оклада. Извини.
Я вышла из кабинета с пустой головой. Без работы. С долгами. С судом над головой.
Позвонила Кате.
— Лен, я бы помогла, но у нас самих кризис, муж сократили…
Я поняла. Союзник подвёл. Не со зла. Просто жизнь.
Вечером сидела на полу в пустой комнате (я уже начала складывать вещи в коробки) и смотрела в стену. Всё? Кончено?
Потом встала, взяла телефон. Набрала номер сестры. Мы не общались пять лет — после ссоры из-за наследства.
— Алё? — её голос был сонным.
— Привет, это Лена. Мне нужна помощь.
Она молчала. Потом:
— Что случилось?
Я рассказала. Кратко. Без эмоций.
— Приезжай, — сказала она. — На первое время. Потом видно будет.
Это был шанс. Я согласилась.
Дорога на вокзал казалась бесконечной. Чемодан с самым необходимым. Всё остальное — в прошлом.
Он узнал, что я уезжаю, в последний момент. Примчался, загородил дверь.
— Куда?
— К сестре.
— Ты с ума сошла! Ты же её ненавидишь!
— Люди меняются, — сказала я. — Или нет.
— Лена, давай поговорим. Я… я ошибся. Оля — она не беременная. Солгала. Я вернусь.
Я посмотрела на него. Впервые за семь лет увидела страх в его глазах. Не за меня. За себя. За потерю комфорта.
— Поздно, — сказала я. — Ты сам назвал меня отработанным материалом. Материал можно переработать. Во что-то новое.
Отодвинула его, вышла на лестницу.
— Ты пожалеешь! — крикнул он мне вдогонку.
Я не обернулась.
У сестры в маленьком городке было тесно, но тихо. Я спала на раскладушке в гостиной, искала работу удалённо, помогала по хозяйству. Через месяц нашла подработку — ведение бухгалтерии для двух местных ИП. Платили немного, но хватало на еду и откладывать по пять тысяч в месяц.
Через три месяца пришло письмо от адвоката. Муж подал на развод и раздел квартиры. Суд через четыре месяца.
Я собрала все документы, подтверждающие, что вклад в квартиру был общим (работала, платила часть ипотеки первые годы). Адвокат сказала — шансы 50/50.
Иногда судьба решает за нас. Случайно.
За неделю до суда я пошла в лес за грибами с племянницей. Оступилась, подвернула ногу. Перелом.
Гипс, костыли, обезболивающие. Работать не могла. Сестра взяла на себя все расходы, но я видела — ей тяжело.
И тогда пришло известие: муж попал в аварию. Не серьёзно, но машина разбита, ему самому — перелом руки и сотрясение. Работать он тоже не мог.
Суд перенесли. На полгода.
Эти полгода стали переломными. Я освоила удалённую работу полностью, нашла ещё трёх клиентов. Накопила сто тысяч. Нога зажила.
Муж звонил раз. Спросил, как я. Голос был усталым.
— Оля ушла, — сказал он. — Оказалось, не беременна. И не любила.
— Жаль, — ответила я.
— Лена, может…
— Нет, — перебила я. — Не может.
Он вздохнул и положил трубку.
Суд состоялся через восемь месяцев после моего отъезда. Я приехала с адвокатом. Он — один, с перевязанной рукой (несмотря на время, рука всё ещё болела).
Судья разделила квартиру пополам. Поскольку выкупить мою долю он не мог (денег не было), квартиру решено было продать, деньги поделить.
Он вышел из зала суда мрачный.
— Довольна? — бросил он.
— Нет, — честно сказала я. — Но так справедливо.
— Справедливо… — он покачал головой. — Ты стала другой.
— Да, — согласилась я. — Отработанный материал переработали.
Квартиру продали через три месяца. Я получила миллион двести тысяч. Он — столько же.
На эти деньги я купила маленькую однокомнатную квартиру в том же городке, где жила сестра. На первом этаже, с небольшим садиком. Устроилась на постоянную удалённую работу в фирму из Москвы. Зарплата — сорок пять тысяч. Хватало.
Он, как узнала от общих знакомых, снял квартиру, работал как прежде. Но один.
Иногда, в особенно тихие вечера, я вспоминала те семь лет. Не с ненавистью. С грустью. За потраченное время. За неуслышанные сигналы.
Я проиграла битву за старую жизнь. Но выиграла войну за себя.
Катя звонила иногда, рассказывала новости. Свекровь однажды написала: «Прости». Я не ответила. Не за что.
Прошло два года. Я посадила во дворе розы. Нашла подругу — соседку, тоже разведённую. Мы пили по вечерам чай, говорили о жизни. Иногда смеялись.
Однажды на улице я увидела его. Он приезжал к кому-то в гости. Постаревший, с сединой у висков. Увидел меня — остановился.
— Лена.
— Привет.
— Как ты?
— Хорошо. А ты?
— Тяжело, — признался он. — Один.
Я кивнула.
— Знаешь, — сказал он тихо. — Я иногда думаю… если бы не та ночь…
— Не надо, — мягко остановила я. — Всё было правильно. Иначе я бы так и сидела на кухне, ждала, пока чай остынет.
Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то похожее на уважение.
— Ты сильная.
— Нет, — возразила я. — Я просто научилась не терпеть.
Он ушёл. Я постояла, глядя ему вслед, потом развернулась и пошла домой. К своим розам, к своей тихой жизни. К себе.
Ключ повернулся в замке. Новом. Своём.
После развода муж уехал с новой любовью, но не подозревал, какая «бумажка» ждёт его в суде