«Погуляй, пока не станешь сговорчивой!» — крикнул муж, выставляя жену на мороз. Через час он узнал, чья это квартира

— «Погуляй, пока не станешь сговорчивой!» — глухо донеслось из-за железной двери.

Голос Сергея был не хмельным, нет. Хуже. Он был расчетливо-трезвым.

Я нажала на звонок. Один раз, второй. Длинно, настойчиво.

— Не старайся, Полина! — теперь голос свекрови, Галины Петровны. Скрипучий, довольный. — Как надумаешь переписать договор на Сережу, тогда и поговорим. А пока померзни, мозги, может, на место встанут. У тебя полчаса. Потом я вызываю полицию и говорю, что какая-то бродяжка ломится.

Я прижалась спиной к ледяной стене. Меня трясло. Не столько от холода, сколько от осознания того, в какую ловушку я угодила.

Три года брака. Три года я была «любимой Полечкой», пока пекла торты на заказ дома и приносила в клювике копейки. Но стоило мне неделю назад выиграть тендер на поставку десертов для крупной сети кофеен, как их переклинило.

Вчера вечером Сергей положил передо мной договор.

— Ты в бизнесе ничего не смыслишь, тебя кинут, — ласково говорил он, пододвигая ручку. — Сделай меня генеральным директором. Я буду вести дела, а ты пеки свои коржики. Мы же семья.

Я отказалась. А сегодня утром Галина Петровна якобы случайно нашла мою старую сберкнижку. Скандал разгорелся за секунды. «Крыса», «тихушница», «у мужа за спиной деньги прячешь». И вот финал.

Я сунула руки в карманы халата, пытаясь согреть пальцы, и наткнулась на гладкий корпус. Телефон! Я машинально сунула его в карман, когда шла открывать дверь курьеру, которого так и не дождалась. Это была их спланированная акция.

Связи почти не было. Одно деление. Зарядка — 12%.

Кому звонить? Полиция приедет через час. За это время я тут околею. Подруга живет на другом конце города.

Палец сам нашел контакт «Тетя Нина».

Мамина сестра. Моя единственная родня. Всю жизнь она прожила в деревне, куда я ездила летом. Пасека, огород, руки в земле, вечные разговоры про урожай. Чем она поможет за триста километров? Посочувствует?

Но выбора не было.

— Алло? Полина? — голос тети Нины звучал бодро, несмотря на поздний час.

— Теть Нин… — я с трудом разжала челюсти, зубы выбивали дробь. — Сережа меня выгнал. На мороз. Требуют бизнес отдать. Я в подъезде, в тапочках.

В трубке повисла тишина. Никаких «ох» и «ах», к которым я привыкла от деревенских соседок.

— Адрес помню. Стой там. К соседям не ломись — нечего сор из избы выносить раньше времени, — голос тетки стал жестким, незнакомым. В нем появились металлические нотки, от которых мне стало не по себе. — Сейчас пришлю человека. У него дубликаты.

— Какие дубликаты? — я шмыгнула носом. — Это квартира Сережи…

— Делай, что говорю. Жди. Минут двадцать, не больше.

Гудки.

Я сползла по стене вниз, подтянув колени к груди. Двадцать минут.

Минуты тянулись долго, как часы. Из-за двери моей (или уже не моей?) квартиры доносился шум телевизора и звон посуды. Они ужинали. Они спокойно ели мой борщ, зная, что я сижу здесь, на бетоне.

Это было тяжелее холода. Иллюзия семьи рассыпалась в прах, обнажив уродливый каркас расчета.

Через пролет внизу хлопнула дверь подъезда. Тяжелые шаги. Я сжалась. Если это Сережа решил добавить…

На площадку поднялся мужчина. Плотный, в дорогом кашемировом пальто, стрижка короткая. Лицо волевое, спокойное. В руках — кожаная папка. За ним, тяжело дыша, поднимались двое парней в форме с нашивкой «Группа быстрого реагирования».

Мужчина окинул меня цепким взглядом. Снял шарф и молча протянул мне.

— Полина Андреевна? Я Виктор Сергеевич. Юрист Нины Васильевны.

Я кивнула, кутаясь в теплый шарф, пахнущий дорогим парфюмом.

— Нам нужно войти. Вы позволите?

Он достал из кармана связку ключей. Обычных ключей и специальных, как отмычки которые подошли к моей двери идеально.

Щелк. Щелк.

Дверь распахнулась. Мы вошли всей делегацией.

Картина была маслом. Сергей сидел за столом с куриной ножкой в руке. Галина Петровна разливала что-то из графина. Увидев нас, Сергей поперхнулся, а свекровь выронила пробку.

— Ты?! — взвизгнул муж, вскакивая. — Ты кого привела? Я сейчас ментов вызову! Домушники!

Виктор Сергеевич прошел к столу, брезгливо отодвинул тарелку с костями и положил папку. Охранники встали у дверей, скрестив руки на груди.

— Добрый вечер, — спокойно произнес юрист. — Вызывать никого не надо. Мы уже здесь.

— Вон отсюда! Это частная собственность! — Галина Петровна пошла пятнами. — Сергей, гони их!

— Уточним, чья собственность, — Виктор раскрыл папку. — Квартира по адресу улица Ленина, дом 45, квартира 12… Принадлежит агропромышленному холдингу «Нива-Инвест». Учредитель — Нина Васильевна Кравцова.

Сергей застыл с открытым ртом.

— Какая еще Нина? Тетка её нищая? Вы что, разводите нас? Мне родители подарили!

— Ваши родители, Сергей Анатольевич, — Виктор достал распечатку, — внесли залог в размере 10% от стоимости. Остальную сумму перевела компания моей клиентки. Квартира оформлена на баланс фирмы. Вы здесь проживали по договору безвозмездного найма.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом.

— И вот уведомление. Договор расторгнут в одностороннем порядке час назад. Причина: порча имущества и создание угрозы жизни и здоровью племянницы учредителя.

— Это бред… — прошептал Сергей, оседая на стул. — Она же… Она же в телогрейке ходит. Мед присылает…

— Нина Васильевна — человек старой закалки, — холодно пояснил юрист. — Не любит светить деньгами. И очень хотела посмотреть, кто рядом с её племянницей. Человек или… — он выразительно посмотрел на обглоданную кость. — Проверка завершена. У вас 15 минут на сборы.

— А если мы не уйдем? — взвизгнула свекровь.

— То ребята, — кивок на охрану, — помогут вам спустить вещи с лестницы. В прямом смысле. И заявление о вымогательстве и покушении на здоровье Полины Андреевны уже готовится.

Сергей посмотрел на меня. В его глазах я увидела не раскаяние, нет. Животный страх и судорожный подсчет упущенной выгоды. Он кинулся ко мне, чуть не сбив стул.

— Полечка! Родная! Это же недоразумение! Мама просто пошутила, мы хотели тебя проучить немного, для твоего же блага! Я же люблю тебя! Мы же семья! Ну скажи им!

Он пытался схватить меня за руку. Я отступила. Странно, но я ничего не чувствовала. Ни любви, ни ненависти. Только брезгливость, как будто наступила в грязную лужу.

— Шарф верни, — сказала я тихо.

— Что?

— Шарф Виктору Сергеевичу верни, говорю. И убирайся. Время пошло.

Сборы напоминали бегство крыс с тонущего корабля. Галина Петровна пыталась запихнуть в сумку новый блендер, но охранник молча забрал его. Сергей хватал свои рубашки вперемешку с моими полотенцами.

Когда за ними закрылась дверь, я села на диван и закрыла глаза. В квартире пахло их духами и жареной курицей.

— Клининг прислать? — спросил Виктор, убирая документы.

— Нет. Я сама. Мне нужно вымыть тут все. Самой.

Тетя Нина приехала утром. Не на тракторе, как любил шутить Сергей, а на черном внедорожнике с личным водителем.

Она вошла в кухню — в простом, но качественном костюме, без той вечной деревенской суеты.

— Ну что, наследница? — она поставила на стол банку меда. Того самого. — Чай пить будем?

— Тетя, ты почему молчала? — я крутила в руках кружку. — Я же себя сиротой чувствовала. Бесприданницей.

— А ты и есть бесприданница, пока сама не заработала, — жестко отрезала она, намазывая мед на хлеб. — Деньги, Поля, они людей портят быстрее, чем горькая. Я хотела видеть, сама ты сможешь или на шею кому сядешь. Ты смогла. Бизнес начала, не сломалась. А этот… — она махнула рукой в сторону двери. — Хорошо, что сейчас гниль полезла, а не когда дети пошли бы.

— И что теперь?

— Теперь работать. Кондитерская твоя? Твоя. Квартира эта… живи пока. Но коммуналку сама платишь. Я тебе удочку дала, рыбу сама лови.

Прошло полгода.

Моя кондитерская «Полина» стала лучшей в районе. Я пахала как лошадь, по 14 часов в сутки. Это была лучшая терапия.

В тот вечер дождь лил стеной. Я закрывала кассу, когда колокольчик на двери звякнул.

На пороге стояла Галина Петровна. Мокрая, жалкая, в старом плаще. От былого лоска не осталось и следа.

— Полина… — она переминалась с ноги на ногу. — Здравствуй.

Я молча смотрела на неё.

— Сережа… он начал злоупотреблять. Работу потерял. Мы сейчас комнату снимаем, там насекомые… Полин, может, у тебя есть что-то? Уборщицей хоть? Или пирожных вчерашних… списать?

Она смотрела на меня глазами побитой собаки. Той самой собаки, которая полгода назад готова была загрызть меня за квадратные метры.

Я вспомнила тот холодный подъезд. Чувство беспомощности. И слова тети Нины: «Сила не в том, чтобы отомстить, а в том, чтобы не стать такими, как они».

Я взяла с витрины пакет, сложила туда сегодняшний хлеб, пару эклеров и пакет молока из холодильника.

— Работы нет. Вакансии закрыты.

Протянула ей пакет.

— Возьмите. И уходите.

Она схватила пакет дрожащими руками, хотела что-то сказать, может, поблагодарить, а может, снова излить яд, но я уже отвернулась.

— Дверь плотнее закрывайте, дует, — бросила я через плечо.

Я вышла через служебный вход. Дождь закончился, воздух пах мокрым асфальтом и, кажется, немного свободой. Я достала телефон и набрала номер.

— Тетя Нина? Привет. Скинь рецепт того медовика. Да, хочу ввести в меню. Нет, сама справлюсь. Приезжай в выходные, угощу.

Жизнь продолжалась. И она была чертовски интересной, если готовить её по собственному рецепту.