Елена поправила черную вуаль. За эти сорок дней она почти разучилась спать. Олег был её миром, её опорой, но стоило ему уйти, как мир этот начал стремительно схлопываться, превращаясь в тиски.
— Леночка, ну что ты всё молчишь? — голос Бориса Петровича, отца Олега, разрезал тишину, как тупой нож. — Гости хотят услышать вдову. Расскажи, как мой сын тебя, сиротку, в люди вывел. Как из нищей девчонки с красным дипломом, но пустым карманом, сделал хозяйку этого дома.
Елена подняла глаза. Борис Петрович сидел во главе стола — монументальный, в костюме стоимостью в годовой бюджет провинциальной школы. Он всегда ненавидел её. Для него она была «инвестиционным провалом» его сына.
— Борис Петрович, сейчас не время… — тихо произнесла она.
— Как раз время! — старик ударил ладонью по столу, отчего ложки жалобно звякнули. — Ты посмотри на неё, Игорь! — обратился он к своему юристу. — Сидит, глазками хлопает. А ведь если бы не мой Олег, мыла бы сейчас пробирки в своем НИИ за копейки. Я всегда говорил сыну: «Не бери в жены ту, которой от тебя только статус нужен». А он не слушал. Добрый был.
По столу пополз шепоток. Дальние родственники и бизнес-партнеры жадно ловили каждое слово. В их кругах слабость была грехом, а публичная порка — лучшим десертом.
«Ты здесь никто, Лена»
После официальной части Борис Петрович жестом приказал Елене зайти в отдельный кабинет ресторана. Там уже ждал юрист с кожаной папкой.
— Давай без сантиментов, — Борис Петрович сел в кресло, не снимая пальто. — Олег оставил завещание. Дом, счета, доля в холдинге — всё записано на него. Но мы-то понимаем, чьи это деньги на самом деле. Это деньги моей семьи. Моей империи.
— Я была его женой семь лет, — голос Елены окреп. — Я работала вместе с ним. Все патенты на новые удобрения, на которых сейчас держится ваш агрохолдинг — это мои разработки.
Борис Петрович расхохотался. Громко, до хрипа.
— Твои разработки? Девочка, ты просто ставила подписи там, где он велел. Ты была его аксессуаром. Умным, полезным, но аксессуаром. А теперь слушай условия. Ты подписываешь отказ от наследства в пользу фонда Олега, которым управляю я. Взамен я оставляю тебе твою добрачную однушку и выплачиваю небольшое «пособие» — скажем, миллион рублей. На первое время хватит, чтобы найти себе нового папика.
— А если я откажусь?
— Тогда ты вылетишь из дома завтра утром. С одним чемоданом. И поверь, в этом городе ты больше не устроишься даже уборщицей. Я позабочусь о том, чтобы твой «красный диплом» стал твоим проклятием. У тебя пять минут.
Борис Петрович отвернулся к окну, демонстрируя полное пренебрежение. Он был уверен в своей победе. Он всю жизнь ломал людей — конкурентов, жену, даже собственного сына. Хрупкая Елена казалась ему легкой добычей.
Неожиданный свидетель
Елена медленно запустила руку в карман траурного платья. Её пальцы коснулись холодного пластика флешки.
— Вы правы, Борис Петрович, — сказала она, и её голос вдруг стал звеняще спокойным. — Олег был очень добрым. И очень осторожным. Он знал, что если с ним что-то случится, вы не оставите меня в покое.
Старик обернулся, нахмурившись:
— Что ты несешь?
— Помните аварию на заводе в прошлом году? — Елена сделала шаг вперед. — Когда погибли трое рабочих, а проверку замяли за неделю? Вы тогда сказали Олегу, что это была «техническая ошибка». Но Олег нашел отчет. Тот самый, настоящий, где сказано, что вы лично распорядились закупить китайские фильтры вместо немецких, прикарманив разницу в тридцать миллионов евро.
Лицо Бориса Петровича стало багровым.
— Это ложь! Олег бы никогда не пошел против отца.
— Против отца — нет. Против убийцы — да. Он не смог предать вас при жизни, но он задокументировал всё. Каждый ваш оффшор, каждую взятку мэру, каждый подделанный подсорт зерна. Он называл это «страховкой для Лены».
В этот момент дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял мужчина, которого Борис Петрович меньше всего ожидал увидеть. Полковник Волков из Следственного комитета. Он был старым другом Бориса Петровича, его «ручным» силовиком.
— Борис, — Волков выглядел непривычно серьезным. — Нам нужно поговорить.
— Паша? Ты что здесь делаешь? Убери эту девку отсюда!
— Эта «девка», Борис, два часа назад прислала мне файл, — Волков подошел к столу и положил на него свой телефон. — Я открыл его, думал, спам. Но там… там записи твоих разговоров с тем самым подрядчиком из Китая. И копия платежки с твоего личного счета.
Борис Петрович вскочил, опрокинув стул.
— Ты что, веришь ей?! Это подделка! Она хочет меня разорить!
— Это не подделка, Борис, — тихо сказала Елена. — Это правда, которую Олег хранил в сейфе нашего дома. В том самом сейфе, код от которого вы так и не смогли подобрать. Код — это дата моей защиты диссертации. День, который вы назвали «самым бесполезным днем в истории семьи».
Крушение империи
Зал ресторана замер, когда Борис Петрович вышел из кабинета под конвоем двоих людей в штатском. Он больше не выглядел монументальным. Это был сгорбленный старик, у которого в одночасье отобрали всё: власть, уважение и будущее.
Елена вышла следом. Она чувствовала не радость, а пустоту. Семь лет она жила в тени этих людей, стараясь быть «достойной», не замечая, как гниет фундамент их благополучия.
К ней подошел Игорь, юрист.
— Елена Николаевна… Завещание… Мы можем пересмотреть условия в вашу пользу, учитывая обстоятельства.
— Не нужно ничего пересматривать, Игорь, — отрезала она. — Согласно закону, я — единственная наследница первой очереди, раз отец Олега теперь под следствием по делу о хищениях в особо крупных размерах. Но мне не нужны эти деньги.
— О чем вы?
— Холдинг будет продан. Средства пойдут в фонд помощи семьям погибших на заводе. А патенты… — Елена улыбнулась впервые за сорок дней. — Патенты принадлежат мне. И я открываю свою лабораторию. Как и хотел мой отец.
Год спустя
Приморский городок. В небольшом здании с вывеской «БиоЛаб» горел свет. Елена заканчивала отчет, когда на пороге появился Волков.
— Зашел проверить, как дела у самого честного ученого страны, — улыбнулся он. — Слышал, ваш новый состав для восстановления почв закупили в Европе?
— Да, — кивнула Елена. — Оказалось, что красный диплом и правда чего-то стоит, если за ним стоит воля.
— А Борис? — спросил Волков. — Он присылает письма из колонии. Требует свиданий. Говорит, что ты «всегда была его любимой невесткой».
Елена подошла к окну. В кармане её халата лежал ключ от новой жизни.
— Передайте ему, что я больше не слушаю его сказок. У меня слишком много работы.
Она посмотрела на портрет мужа на столе. Теперь на нем не было черной ленты. Олег улыбался ей — свободно и легко. Она знала: он бы ею гордился. Не потому, что она победила, а потому, что она наконец-то стала собой.
Многие скажут, что Елена поступила жестоко, разрушив империю отца своего покойного мужа. А как бы поступили вы на её месте: ушли бы тихо с миллионом в кармане или пошли бы до конца, рискуя всем?
«Ты как посмела выгнать моего сына?!» — свекровь возмущённо стояла на пороге, не зная, что невестка приготовила список её долгов