Звук чайной ложки, ударившейся о фарфор, прозвучал в утренней тишине как резкий сигнал судьи. Дмитрий с раздражением отложил телефон экраном вниз. Наталья, стоявшая у плиты спиной к нему, даже не вздрогнула. Она знала этот жест. Сейчас начнется.
— Наташ, нам надо серьезно поговорить, — голос мужа был сухим, как пережаренный тост. — Я тут посчитал наши расходы за квартал.
Наталья медленно выдохнула, глядя, как тает масло на сковороде. Опять. Третий раз за месяц.
— И что там? — спокойно спросила она, не оборачиваясь.
— Там бардак. — Дмитрий постучал пальцем по столу. — Твои бесконечные «забежала в магазин по мелочи», какие-то кремы, кофе на вынос… Я тяну ипотеку, обслуживание машины, откладываю на отпуск, а твоя зарплата утекает сквозь пальцы. Ты не умеешь обращаться с деньгами.
— «По мелочи» — это продукты, Дим. И стиральный порошок. И подарки твоей маме на юбилей, — она поставила перед ним тарелку с сырниками.
— Не передергивай. Я говорю о системе. Короче, я принял решение.
Он подцепил вилкой сырник, отправил в рот и, прожевав, выдал фразу, которую репетировал два дня:
— Теперь у нас раздельный бюджет.
Наталья замерла. В кухне повисла тяжелая, липкая тишина. Слышно было только, как гудит старый холодильник.
— Что? — переспросила она, вытирая руки о полотенце.
— Раздельный бюджет, — уверенно повторил Дмитрий. — Скидываемся на ипотеку и коммуналку строго пропорционально доходам. Еда — каждый сам за себя. Остальное — личные траты. С первого числа. Хватит с меня роли бездонной бочки.
Он смотрел на жену с вызовом. Ждал слез, криков «как же мы теперь будем!», упреков. Он был готов к обороне.
Но Наталья вдруг развязала фартук, аккуратно свернула его и положила на край стола.
— Хорошо, — сказала она ровным голосом, в котором звенела сталь. — Договорились.
Дмитрий моргнул.
— Ты согласна?
— Абсолютно. Давно пора навести порядок.
Она вышла из кухни, оставив мужа наедине с недоеденным сырником и смутным чувством тревоги, которое он тут же заглушил глотком кофе.
Первые три дня Дмитрий чувствовал себя королем. В день зарплаты он с мстительным удовольствием перевел на общий счет высчитанную до копейки сумму за квартиру. Оставшиеся деньги приятно грели виртуальный карман. Он наконец-то заказал себе дорогой спиннинг, на который Наталья вечно жалела денег.
«Пусть теперь покрутится, поймет, почем фунт лиха», — думал он, предвкушая, как жена придет просить денег на новые колготки.
В пятницу вечером он вернулся домой голодным и злым — на работе был аврал. В квартире было темно. Обычно в это время пахло ужином — запеченным мясом или хотя бы тушеной картошкой с грибами. Сегодня пахло только пылью и кошачьим кормом.
Дмитрий прошел на кухню, щелкнул выключателем. Пусто. На плите — идеальная чистота. Ни кастрюль, ни сковородок.
Он рванул дверцу холодильника.
Внутри его ждал сюрприз. Полки были разделены широким малярным скотчем. Верхняя половина была забита контейнерами, фруктами, сыром и йогуртами. На каждом контейнере был стикер. На нижней полке — его полке — сиротливо лежала начатая пачка майонеза, полбатона колбасы и сморщенный лимон.
— Наташа! — рявкнул он.
Жена появилась в дверях через минуту. Она была в домашнем костюме, с маской на лице и в наушниках. Спокойная, расслабленная.
— Ужина нет? — спросил он, тыча пальцем в пустоту плиты.
— У меня есть. Я поела час назад, — она пожала плечами. — А ты разве не зашел в магазин? У нас же раздельное питание.
— Я думал… ну, приготовить-то ты могла? Продукты я бы купил потом. Или отдал бы деньги!
— Дим, — она сняла наушники. — Услуги повара в мой бюджет не заложены. Я готовлю только на одну персону. Это быстрее, и продуктов уходит меньше. Экономия, как ты и хотел.
— Ты издеваешься? Я с работы, я есть хочу!
— Я тоже с работы. Там пельмени в морозилке, кажется, остались. Твои, с прошлого месяца.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв дверь. Дмитрий остался на кухне. Он сварил пельмени, которые слиплись в один большой ком, и ел их прямо из кастрюли, давясь от злости и унижения.
Через неделю квартира начала меняться. Исчез неуловимый уют. На тумбочке в прихожей начал копиться слой пыли. В ванной закончилась туалетная бумага, и Дмитрий, обнаружив это в самый неподходящий момент, был вынужден использовать салфетки, которые нашел в кармане куртки.
Но настоящий кризис случился во вторник.
Утром Дмитрий метался по квартире в одних трусах и одном носке.
— Наташа! Где моя белая рубашка? У меня совещание у генерального через час!
Наталья пила кофе на кухне, листая ленту в планшете. Она выглядела безупречно: свежая укладка, новый маникюр.
— В корзине для белья, — ответила она, не поднимая глаз.
— Почему она не постирана?!
— Потому что стиральная машина сама себя не загружает. Порошок я купила для своих вещей, дорогой, гипоаллергенный. Твой закончился неделю назад.
— Да ты с ума сошла! — взревел Дмитрий, влетая на кухню. — Какая вообще разница, чей порошок? Мне идти не в чем!
— Большая разница. Это деньги. Ты же считаешь каждую копейку? Вот и я считаю. Стирка, сушка, глажка — это труд. Время. Вода. Электричество.
Дмитрий схватился за голову.
— Сколько?
— Что «сколько»?
— Сколько тебе заплатить, чтобы ты погладила эту рубашку? Прямо сейчас!
Наталья наконец посмотрела на него. В её взгляде не было ни торжества, ни жалости. Только холодный калькулятор.
— Пятьсот рублей. Срочность.
Дмитрий выхватил телефон, яростно натыкал перевод и сунул ей под нос экран.
— На! Подавись!
Наталья спокойно встала, допила кофе, взяла рубашку и ушла к гладильной доске. Через семь минут она вернула вещь — теплую, идеально отутюженную.
— Держи. И на будущее: заявки на бытовые услуги принимаются до 20:00 предыдущего дня.
Дмитрий выскочил из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Он чувствовал себя не победителем, сэкономившим бюджет, а постояльцем дешевого хостела, где всем на него плевать.
К концу месяца Дмитрий превратился в тень самого себя. Он питался фастфудом и пельменями, от чего у него начались проблемы с пищеварением. В квартире царил хаос — его половина заросла коробками из-под пиццы и грязной одеждой. Половина Натальи сияла чистотой, но это была стерильная чистота операционной.
Они почти не разговаривали. Близости не было — «мы же просто соседи», как-то холодно бросила Наталья в ответ на его попытку обнять её ночью.
В день аванса Дмитрий вернулся домой раньше обычного. Он купил цветы — огромный букет роз, который стоил как тот самый спиннинг. И заказал еду из хорошего ресторана.
— Наташа, нам надо поговорить, — сказал он, когда жена вошла в квартиру.
Она посмотрела на цветы, потом на накрытый стол.
— У кого-то день рождения? — сухо спросила она.
— У нашей семьи, надеюсь. Сядь, пожалуйста.
Дмитрий налил ей красного сухого. Руки у него предательски дрожали.
— Я был идиотом, — выпалил он. — Признаю. Этот эксперимент… он провалился. Я так не могу. Я хочу домой, к жене, а не к бизнес-партнеру. Давай вернем всё как было.
Наталья сделала глоток красного сухого, помолчала, глядя в окно.
— Как было — уже не получится, Дим.
— Почему? Я же извиняюсь! Я переведу тебе деньги, сколько скажешь.
Она грустно усмехнулась, встала и вышла в коридор. Вернулась с ноутбуком.
— Я ждала этого разговора. И подготовилась.
Она открыла файл и развернула экран к мужу.
— Что это? — Дмитрий прищурился.
— Это детализация. Ты же любишь цифры? Я составила отчет за 12 лет нашего брака.
Дмитрий начал читать, и волосы у него на затылке зашевелились. Это была таблица Excel, безупречная и безжалостная.
Услуги повара (завтрак, ужин, праздничные обеды) — 4380 дней. Рыночная ставка по региону.
Клининг (генеральная уборка раз в неделю, поддерживающая — ежедневно).
Услуги прачечной и химчистки.
Услуги психолога (выслушивание жалоб на начальника, поддержка в кризисы).
Менеджмент домашнего хозяйства (закупки, логистика, ремонт).
Внизу стояла итоговая сумма. Она была семизначной.
— Теперь у нас раздельный бюджет, — заявил муж за завтраком, но поперхнулся, когда жена выставила ему счёт за 12 лет брака. Ты поперхнулся тогда, Дим. А теперь смотри сюда. Эта сумма — то, что я вложила в нас. Мой невидимый вклад. Ты считал, что содержишь меня, потому что платишь за ипотеку. А я содержала твой быт, твой комфорт и твое спокойствие. Бесплатно.
— Наташ, — голос Дмитрия сел. — Откуда у меня такие деньги? Ты хочешь меня обанкротить?
— Нет. Я знаю, что у тебя нет этих миллионов. Я просто хочу, чтобы ты понял: раздельный бюджет выгоден только тогда, когда вклад обоих партнеров оценивается справедливо. Ты обесценил мой труд.
Дмитрий смотрел на таблицу. Перед глазами плыли цифры. Он вспомнил, как приходил домой и падал на диван, пока Наталья гремела посудой. Как орал, если не мог найти носки. Как считал её зарплату «прибавкой на булавки».
Ему стало стыдно. Не картинно, а по-настоящему, до тошноты.
— Я понял, — тихо сказал он. — Я всё понял, Наташа.
Он закрыл ноутбук.
— Я не смогу оплатить этот счет деньгами. Но я могу начать отрабатывать.
Наталья вопросительно подняла бровь.
— С завтрашнего дня уборка по выходным на мне. Продукты закупаем вместе. Готовить… готовить я не умею, но могу чистить овощи и мыть посуду. И бюджет снова общий. Но карту держишь ты.
— Я не хочу держать твою карту, Дим, — вздохнула она. — Мне не нужен подкаблучник. Мне нужен муж. Партнер. Который не считает куски у меня во рту.
— Я буду стараться. Правда.
Дмитрий подвинул к ней тарелку с остывающим стейком.
— Поешь. Я сам потом все уберу.
Наталья посмотрела на него долго, изучающе. Потом взяла вилку.
— Мясо пересушили, — заметила она, отрезая кусочек. — В следующий раз готовь сам. Я научу.
Дмитрий выдохнул, чувствуя, как отпускает ледяной обруч, сжимавший грудь целый месяц.
Полгода спустя.
Дмитрий стоял у плиты, помешивая ризотто. Получалось пока не идеально, но вполне съедобно. Наталья задерживалась на работе — закрывала квартальный отчет.
Телефон пискнул — пришло уведомление от банка. Списалась плата за ипотеку. Дмитрий посмотрел на остаток. Немного, но до аванса хватит.
Дверь щелкнула.
— Я дома! — раздался уставший голос жены.
— Руки мой, ужин почти готов! — крикнул он.
Он больше никогда не заикался о раздельном бюджете. Он понял простую истину: самые дорогие вещи в жизни — забота, уют и горячий ужин — не продаются. Их можно только получить в дар. Или потерять навсегда, если быть дураком.
Последний подарок