Девятый вал семейного счастья разбился о старую табуретку на кухне. Полина смотрела, как Артем пытается запихнуть в сумку электрогриль, который ему вообще не сдался — он и яичницу-то жарил раз в полгода.
— Гриль оставь, — хрипло сказала Полина. — Его сестра дарила. Мне.
Артем обернулся, его лицо пошло пятнами. За пять лет брака он так и не научился врать.
— Подавись, — бросил он, кидая технику на пол. Пластик жалобно хрустнул. — Живи тут одна, в своих стенах. Мама права, ты за копейку на все пойдешь. Гнилая у тебя натура, Полина.
«Гнилая натура» Полина семь лет пахала в отделе снабжения, не видя отпусков, чтобы закрыть ипотеку за эту двушку на окраине. Артем в это время «искал себя» в онлайн-доме для игр и перепродаже китайских кроссовок. Деньги на первый взнос дала Полина — добрачные, от продажи родительского наследства. Поэтому суд прошел быстро. Артему досталась машина, Полине — бетонная коробка с видом на промзону.
— Вещи забрал? Ключи на полку, — Полина открыла дверь, давая понять, что аудиенция закончена.
— Замки смени, — зло выплюнул Артем. — А то вдруг я по привычке зайду.
Он не знал, что Полина уже договорилась с риелтором. Жить там, где каждый угол напоминал о его лени и вечно недовольном лице свекрови, Надежды Петровны, она не собиралась.
Надежда Петровна жила в квартире, где время застыло в восьмидесятых. На полках — хрусталь, на стенах — выцветшие обои, в голове — четкая уверенность, что невестка обманула ее «мальчика».
— Терпи, сынок, — наставляла она Артема, помешивая чай серебряной ложечкой. — По закону она, может, и права, а по совести — нет. Квартира должна в семье остаться. Ты там прописан был? Был. Значит, имеешь право зайти.
— Мам, она замки сменит.
— Пусть меняет, — Надежда Петровна хищно улыбнулась. — У меня сосед в ЖЭКе работает, слесаря даст. Главное — зайти и обосноваться. Вещи свои занеси, холодильник забей. Вызывать полицию она не станет, побоится скандала на весь двор. А там и судебное решение пересмотрим. У меня есть зацепка.
План зрел две недели. Надежда Петровна выжидала момент. Юбилей Полины — тридцать лет — был идеальным шансом.
Кафе «У камина» встретило Полину запахом жареного лука и дешевого парфюма гостей. Она не хотела никого звать, но сестра настояла: «Надо закрыть гештальт, Поля».
Артем и Надежда Петровна пришли к середине банкета. Свекровь была в парадном синем платье, пахла лаком для волос и фальшивым дружелюбием.
— Полечка, — пропела она, присаживаясь к столу. — С датой тебя. Мы со зла не держим, решили вот поздравить.
Артем сидел бледный, постоянно потирал ладони о джинсы. Полина разливала чай, наблюдая, как дрожит рука бывшего мужа, когда он берет чашку.
— Спасибо, — сухо ответила Полина. — Неожиданно.
Через сорок минут, когда вынесли торт и внимание гостей переключилось на свечи, Надежда Петровна придвинулась к сыну. Полина, поправлявшая салфетку рядом, отчетливо услышала свистящий шепот:
— Пока все тут, съезди и поменяй замки в ее квартире! Мастер ждет за углом. Ключи на полку не клади, вызовешь этого из ЖЭКа, скажешь — свои потерял.
Артем кивнул, резко встал и, пробормотав что-то про «срочный звонок от заказчика», выскочил из зала.
Надежда Петровна довольно откинулась на спинку стула и принялась за кусок медовика.
Полина посмотрела на нее. Внутри не было страха. Только брезгливость, как будто на скатерть вылез таракан. Она знала то, чего не знала свекровь: квартира была продана три недели назад. Новым владельцем стал Михаил Степанович, участковый из соседнего района, мужчина суровый и не любящий лишних движений.
Прошел час. В зале стало шумно, гости пели караоке. Надежда Петровна сияла, как медный таз, подливая себе компот. Она уже представляла, как Поля вернется в пустую квартиру с новыми замками, а там Артем в домашнем виде смотрит телевизор.
Дверь кафе хлопнула. Вошел Артем.
Без куртки. Рукав рубашки порван, на лбу — испарина. Он не шел, он бежал к матери, спотыкаясь о стулья.
— Мама… — выдавил он, рухнув на стул. Лицо его было серым. — Там это…
— Что «это»? — Надежда Петровна нахмурилась. — Сменил?
— Мама, там мужик! — зашипел Артем на весь зал. — Огромный! Я только слесаря подвел, тот начал личинку ковырять, а дверь открывается… Он меня за одежду схватил, как щенка. Майор! Сказал, что он теперь тут живет, а если еще раз увидит — оформит за попытку кражи со взломом. Слесарь сразу убежал, даже инструменты бросил!
Надежда Петровна медленно повернулась к Полине. Та спокойно допивала свой чай, не сводя глаз со свекрови.
— Ты… — прохрипела Надежда Петровна. — Ты что сделала?
— Я квартиру продала, — Полина поставила чашку на блюдце. Звук получился сухим и окончательным. — Михаилу Степановичу. Он как раз искал жилье поближе к отделу. Очень просил предупредить, если «странные личности» будут у двери тереться, не поздоровится. Видимо, Артем ему показался очень странным.
— Это наше имущество! — взвизгнула свекровь, вскакивая со своего места. Гости замолчали. — Мы в ремонт вкладывались! Мы обои выбирали!
— Обои вы выбирали, а платила за них я, — Полина встала вслед за ней. — И за ипотеку платила я. И за вашу спокойную старость на моей шее тоже платила я. Срок годности моей доброты вышел, Надежда Петровна.
Артем тянул мать за руку, стараясь спрятать лицо. Ему было страшно — участковый не просто припугнул, он записал данные и пообещал «проверить по всем базам».
— Вали, Артем, — Полина указала на дверь. — Праздник окончен. Ключи от квартиры теперь лежат в кармане у участкового, и я бы на вашем месте к этому дому даже за хлебом не ходила.
Через месяц Полина сидела в своей новой студии в центре. Маленькая, но зато со свежим ремонтом и без единого призрака прошлого.
Ей позвонил Михаил Степанович.
— Полина Сергеевна, добрый вечер. Тут ваша… бывшая свекровушка приходила. С каким-то юристом недоделанным. Пытались доказать, что сделка ничтожна.
— И что вы? — улыбнулась Полина.
— Да что я… Показал им протокол допроса вашего бывшего, когда он в квартиру лез. И намекнул, что если дело до суда дойдет, я встречный иск подам — за незаконное проникновение и порчу имущества. Они так быстро бежали, что юрист папку забыл.
Полина положила трубку и посмотрела в окно. Шел мелкий снег. Завтра была суббота — первый выходной, когда ей не нужно было никому ничего доказывать, не нужно было выслушивать жалобы свекрови на «плохой борщ» и смотреть, как Артем проигрывает ее зарплату.
Она достала из холодильника бутылку хорошего красного сухого, налила бокал и включила старый фильм. Внутри было тихо и спокойно. Наконец-то она была дома. А замки… замки теперь были надежными.
Неделька в одиночестве сделает её покладистой, словно шёлк. Но при виде того, что произошло за это время, он застыл, едва переступив порог.