Елена оторвалась от гладильной доски и медленно поставила утюг на подставку. Пар с шипением вырвался из прибора, словно выражая то возмущение, которое сейчас клокотало у нее внутри. Перед ней стояла Алина, дочь ее мужа Сергея от первого брака. Двадцать три года, яркий макияж, брендовая сумочка и абсолютная уверенность в том, что весь мир вращается исключительно вокруг ее персоны.
– Алина, здравствуй, – спокойно произнесла Елена, стараясь держать голос ровным. – Во-первых, в приличном обществе принято здороваться. Во-вторых, я не совсем понимаю, о каком переезде идет речь. Мы с твоим отцом никуда не собираемся.
– Ой, ну давайте без вот этих нравоучений, а? – Алина закатила глаза и прошла в комнату, не разуваясь. Грязные следы от ее массивных кроссовок остались на светлом ламинате, который Елена натирала специальным средством еще утром. – Папа сказал, что вы решите вопрос. У меня сложная ситуация, мне жить негде. Я рассталась с парнем, квартиру мы снимали пополам, а теперь мне одной не потянуть. А это – папина квартира. Значит, и моя. Логично? Логично.
В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь. Вернулся Сергей. Он вошел в комнату, увидел напряженную спину жены и вальяжно развалившуюся в кресле дочь, и его лицо сразу приобрело виноватое выражение. Сергей был мужчиной неплохим, добрым, но патологически боящимся конфликтов. Особенно если дело касалось его единственной дочери, которую он, по мнению Елены, безнадежно избаловал чувством вины за развод с ее матерью много лет назад.
– О, папуля! – Алина вскочила и чмокнула отца в щеку. – А я тут Елене… э-э-э… Николаевне объясняю, что мне нужно пространство. Я вещи уже в коридор занесла, там пару коробок пока. Ты же не против, если я займу большую комнату? А вы пока в маленькой перекантуетесь, а потом что-нибудь придумаете.
Елена посмотрела на мужа. Она ждала, что он сейчас рассмеется, скажет, что это глупая шутка, или строго осадит зарвавшуюся девицу.
– Леночка, ну… – Сергей начал мять в руках кепку. – У Алиши правда проблемы. Ей идти некуда. Давай пока… временно… пустим ее? Места же всем хватит.
– Временно? – переспросила Елена, чувствуя, как холодок пробегает по спине. – Сережа, она только что потребовала, чтобы я собрала вещи. Она не просится пожить, она нас выселяет.
– Ну зачем ты утрируешь? – поморщилась Алина. – Я не выселяю папу. Папа дома. А вот ты, Елена, тут, по сути, никто. Квартира куплена папой до брака? До брака. Значит, юридически ты к ней отношения не имеешь. Ты здесь просто прописана, и то, временно, кажется? Так что давай не будем устраивать сцен. Я хочу жить с комфортом в квартире своего отца. Имею право.
Елена молча смотрела на мужа. Она и Сергей прожили вместе восемь лет. Когда они познакомились, у Сергея была эта квартира – «двушка» в старом фонде, с ободранными обоями, текущими трубами и кухней, которая помнила еще Брежнева. Елена, продав свою студию в пригороде и вложив все накопления, превратила эту «убитую» квартиру в конфетку. Был сделан капитальный ремонт, куплена дорогая техника, итальянская мебель. Она создала здесь уют, вложила душу и немалые деньги. Юридически квартира действительно принадлежала Сергею, они не стали оформлять доли, потому что Елена доверяла мужу. «Мы же семья, все общее», – говорили они тогда.
– Сережа, ты молчишь? – тихо спросила Елена. – Твоя дочь говорит, что я здесь никто. Ты с этим согласен?
Сергей покраснел, посмотрел на дочь, потом на жену.
– Лен, ну не начинай. Алиша на нервах, расставание переживает. Она не то имела в виду. Просто ей нужна поддержка сейчас. Пусть поживет в гостиной, а? Ну родная же кровь.
Алина победно усмехнулась и плюхнулась обратно в кресло, доставая телефон.
– Вот и договорились. Кстати, ужин скоро? Я жутко голодная, только чур без лука, я его терпеть не могу.
Так начался ад.
Первую неделю Елена пыталась сохранять нейтралитет. Она убеждала себя, что девочка просто в стрессе, что нужно проявить мудрость. Но «девочка» вела себя не как гостья, и даже не как дочь, а как хозяйка, к которой подселили неприятных квартирантов.
Алина занимала ванную по два часа утром, когда Елене и Сергею нужно было собираться на работу. Вся полка перед зеркалом была заставлена ее баночками, а дорогие кремы Елены бесцеремонно сдвигались в угол или вовсе оказывались на полу. На кухне царил хаос: грязные чашки на столе, крошки на диване, пустые коробки из-под пиццы.
– Алина, убери за собой посуду, пожалуйста, – попросила Елена однажды вечером, вернувшись с работы уставшая и обнаружив гору тарелок в раковине.
– У меня маникюр свежий, – отозвалась падчерица из гостиной, не отрываясь от телевизора. – И вообще, тебе сложно, что ли? Ты же все равно готовишь. Женщина должна хранить очаг, а не пилить окружающих.
Сергей в такие моменты предпочитал «чинить машину» в гараже или задерживаться на работе. Он самоустранился, оставив жену один на один с проблемой, которую сам же и впустил в дом.
Пик конфликта наступил через месяц. Была суббота. Елена планировала заняться заготовками на зиму, купила овощей. Проснувшись, она обнаружила, что на кухне сидит не только Алина, но и двое молодых людей довольно развязной наружности. На столе, ее любимом дубовом столе, стояли бутылки с пивом, а пепельница была переполнена, хотя в квартире курить было строго запрещено.
– Доброе утро, – ледяным тоном произнесла Елена. – Алина, что здесь происходит?
– О, проснулась, – Алина лениво махнула рукой. – Знакомься, это Влад и Денис. Мы тут посидели немного. Не гунди, мы тихо.
– В моем доме не курят. И посторонних людей я не приглашала.
Один из парней, Влад, нагло ухмыльнулся.
– Тетя, расслабься. Мы уже уходим. Алинка, ты говорила, тут предки сговорчивые, а тут какая-то надзирательница.
Когда за гостями захлопнулась дверь, Елена не выдержала. Она пошла в спальню, где Сергей делал вид, что крепко спит, и сдернула с него одеяло.
– Вставай. Нам надо поговорить. Либо она живет по нашим правилам, либо она съезжает. Я не нанималась в горничные к твоей дочери и ее дружкам. Они курили на кухне! На моей кухне!
Сергей сел на кровати, потирая лицо.
– Лена, ну что ты от меня хочешь? Выгнать ее на улицу? Она моя дочь!
– А я твоя жена! – крикнула Елена. – Или я действительно здесь никто, как она говорит?
На шум в дверях появилась Алина. Вид у нее был воинственный.
– Пап, скажи ей, чтобы она заткнулась. Реально достала. Ходит, зудит, командует. Это твоя квартира, пап! Ты хозяин! Почему какая-то приживалка указывает мне, что делать в моем отчем доме?
– Приживалка? – Елена замерла. Внутри что-то оборвалось. Та ниточка терпения и любви, на которой держался этот брак, лопнула со звонким треском.
– Да, приживалка! – Алина повысила голос. – У тебя своего жилья нет, ты пришла на все готовое. Если бы не папа, жила бы в коробке под мостом. Так что сиди тихо и не отсвечивай. И вообще, пап, я подумала… Мне, наверное, лучше жить здесь одной. Вам с Леной тесновато, да и возраст уже… Может, вы на дачу переедете? Там воздух свежий, природа. А я тут останусь. Мне до работы ближе, да и личная жизнь налаживается.
Сергей растерянно моргал.
– На дачу? Доча, но там же отопления нет зимнего… И до города два часа езды…
– Ну так проведите отопление! – фыркнула Алина. – У Лены же зарплата хорошая, она главный бухгалтер. Вот пусть вложится, докажет свою полезность. А эту квартиру на меня перепишите. Дарственную сделайте. Чтобы я была уверена в завтрашнем дне. А то мало ли… Вдруг Лена тебя обманет и квартиру оттяпает.
Елена внимательно посмотрела на мужа. Она ждала его реакции. Это был момент истины. Если он сейчас хотя бы на секунду задумается над этим бредовым предложением, значит, спасать здесь больше нечего.
Сергей посмотрел на дочь, потом на жену, потом в пол.
– Алиш, ну… дарственная – это серьезно. Да и Лена… она же вложилась в ремонт…
– В ремонт! – передразнила Алина. – Поклеить обои – это не квартиру купить. Не смеши меня. Это все мелочи. Пап, ты меня любишь? Ты же хочешь, чтобы я была счастлива? Я твоя единственная дочь! А жен может быть много.
Сергей молчал. Он не сказал «Нет». Он не сказал «Алина, ты переходишь границы». Он просто молчал, обдумывая варианты.
Елена глубоко вздохнула. Внезапно она почувствовала невероятное спокойствие. Словно тяжелый мешок с камнями, который она тащила все эти годы, вдруг свалился с плеч.
– Хорошо, – громко и четко сказала Елена.
Отец и дочь уставились на нее.
– Что хорошо? – подозрительно спросила Алина.
– Хорошо, я вас услышала. Ты права, Алина. Юридически квартира принадлежит твоему отцу. И я действительно не имею права собственности на эти бетонные стены. Я здесь никто.
– Ну вот! – торжествующе воскликнула Алина. – Наконец-то дошло! Пап, видишь? Она сама согласна!
– Я освобожу жилплощадь, – продолжила Елена, глядя прямо в глаза Сергею. – Сегодня же. Раз уж я никто и звать меня никак, то и мешать вам не буду. Живите, стройте свое счастье.
Сергей встрепенулся.
– Лена, подожди… Куда ты пойдешь? Зачем так сразу? Мы же можем обсудить…
– Обсуждать нечего, Сережа. Твоя дочь хочет жить здесь. Ты не против. Я лишняя. Все логично. Я начну собираться прямо сейчас.
Елена развернулась и вышла из комнаты. Алина победно взвизгнула и бросилась обнимать отца.
– Папочка, ты лучший! Вот увидишь, нам вдвоем будет круто! А эту зануду давно пора было слить.
Елена достала телефон и набрала номер.
– Алло, служба грузоперевозок? Мне нужна машина через два часа. Да, большая. И грузчики. Двое… нет, лучше четверо. Будет много мебели.
Следующие три часа стали для Сергея и Алины настоящим шоком.
Елена не просто собирала чемодан с одеждой. Она методично и хладнокровно «собирала» квартиру.
Сначала грузчики вынесли плазменный телевизор из гостиной. Тот самый, диагональю в полстены, который Алина так любила смотреть.
– Эй, вы что делаете?! – выскочила Алина. – Это наш телевизор!
– Ошибаешься, милая, – спокойно ответила Елена, сверяясь со списком. – Этот телевизор куплен мной в кредит два года назад. Кредит закрывала я, со своей карты. Документы и чеки у меня есть.
Следом поехал дорогой кожаный диван. Потом – спальный гарнитур. Потом начали демонтировать встроенную технику на кухне.
Сергей бегал вокруг грузчиков, хватаясь за голову.
– Лена! Лена, что ты творишь?! Ты же кухню разбираешь! Как мы будем без плиты? Без холодильника?
– Ну, стены-то твои, Сережа, – улыбнулась Елена холодной, чужой улыбкой. – Квартира твоя. А вот содержимое – мое. Посудомойка, духовой шкаф, варочная панель, вытяжка – все это покупалось на мои премии. Чеки, гарантийные талоны – все сохранено. Я, как бухгалтер, люблю порядок в документах. Ты же знаешь.
– Но это же мародерство! – визжала Алина, видя, как выносят ее любимое кресло-качалку.
– Это возврат имущества, – парировала Елена. – Ты же сказала, что я здесь никто и ничего моего тут нет, кроме «обоев». Обои я, так и быть, оставлю. Сдирать не буду. А вот шторы, люстры и ковры заберу. Мне в новой квартире уют понадобится.
– В какой новой квартире? – опешил Сергей.
– В той, которую я купила три года назад на стадии котлована, – буднично сообщила Елена. – Я ее сдавала, чтобы ипотеку гасить быстрее. Ключи получила на прошлой неделе. Там как раз ремонт от застройщика, но мебели нет. Вот и пригодится.
Сергей осел на табуретку (единственное, что осталось на кухне, так как она была старая, еще с его холостяцких времен).
– Ты купила квартиру? И молчала?
– А зачем говорить? – пожала плечами Елена. – Мы же жили у тебя, все было хорошо. Я эту квартиру держала как инвестицию, для нашей старости. Думала, будем ее сдавать, прибавка к пенсии. Но раз старость у нас будет раздельная, то мне есть куда уехать.
Алина стояла посреди пустеющей гостиной. Без шикарных портьер, без мягкого ковра, без мебели комната сразу стала выглядеть убого и серо. На обоях выделялись светлые пятна там, где висели картины (которые Елена тоже забрала, так как сама их рисовала). Квартира мгновенно превратилась в то, чем была восемь лет назад – в бетонную коробку с ремонтом, но без души.
– Папа! Сделай что-нибудь! Она же нас грабит! Вызови полицию! – истерила Алина.
– Вызывай, – спокойно согласилась Елена. – Полиция приедет, посмотрит документы на технику и мебель, пожмет плечами и уедет. Это совместно нажитое имущество, но доказать, что оно куплено именно на мои средства, я могу. А вот ты, Сергей, ни копейки в это не вложил. Ты свою зарплату тратил на алименты, на машину и на «хотелки» дочери. Я не претендовала, мне хватало. Но благотворительность закончилась.
Через четыре часа квартира опустела. Остались только старый продавленный диван в маленькой комнате, который они не успели выбросить, древний кухонный стол и пара стульев. Даже стиральную машину Елена забрала, ловко отсоединив шланги.
Елена стояла в прихожей, одетая в пальто. Она выглядела не как жертва, а как королева, покидающая надоевший бал.
– Ключи я оставлю на тумбочке… Ах да, тумбочку я тоже забрала. Значит, на полу, – она бросила связку ключей на голый ламинат.
– Лена… – Сергей смотрел на нее с ужасом. – Не уходи. Давай поговорим. Я выгоню Алину. Пусть снимает. Все вернем как было. Лена, я люблю тебя!
– Нет, Сережа. Ты не меня любишь. Ты любишь удобство. Тебе было удобно, что я решаю все бытовые вопросы, обеспечиваю уют и комфорт. А как только твоя дочь вытерла об меня ноги, ты промолчал. Ты сделал свой выбор. Оставайся с ним. Алина хотела эту квартиру? Пусть владеет. Наслаждайтесь обществом друг друга.
– Но как мы будем жить? – всхлипнула Алина, осознав масштаб катастрофы. – Тут даже спать не на чем! И холодильника нет!
– Зато есть стены, – улыбнулась Елена. – Родные, папины стены. И никто не командует. Свобода!
Она открыла дверь и вышла, не оглядываясь.
Прошло три месяца. Елена обустроилась в своей новой «евродвушке». Мебель встала идеально, шторы подошли по размеру. Она наслаждалась тишиной, покоем и чистотой. Никто не разбрасывал вещи, никто не хамил, никто не требовал ужина. Она записалась на йогу, обновила гардероб и впервые за много лет чувствовала себя по-настоящему живой.
Сергей звонил ей каждый день. Сначала умолял вернуться. Рассказывал, что Алина устроила скандал и съехала через два дня, потому что жить в пустой квартире без интернета (роутер Елена тоже забрала) и без удобств она не смогла. Сейчас она живет у какой-то подруги и требует деньги на съем.
Потом Сергей начал жаловаться. У него потек кран, а он не знает, как вызвать мастера. У него закончились чистые рубашки, а стирать руками он не умеет. Ему одиноко и плохо.
– Леночка, я все понял, я был идиотом, – плакал он в трубку. – Я возьму кредит, куплю новую мебель. Только вернись. Я без тебя не могу.
– Сережа, – ответила Елена в последний раз. – Дело не в мебели. Дело в том, что когда мне сказали «ты никто», ты промолчал. А я не хочу быть никем. Я хочу быть собой. А с тобой я снова стану функцией – кухаркой, уборщицей и кошельком. Мне это не интересно. Мы подаем на развод.
Она положила трубку и заблокировала номер.
Вечером Елена сидела на своем уютном балконе с чашкой чая, смотрела на огни города и думала о том, что иногда потерять все – это единственный способ обрести самое главное. Себя. А квартира… Квартира – это просто стены. Дом там, где тебя уважают.
Гости у моря! Родственники, которых не выгнать