Марина вздохнула, откладывая книгу. Субботнее утро, которое они со Славой планировали провести в постели до обеда, приказало долго жить.
Свекровь вошла в квартиру как ледокол «Ленин» в арктические льды — шумно, мощно и не замечая препятствий. В руках она держала огромную, завернутую в газеты раму.
— Сюрприз! — гаркнула она с порога, не снимая сапог. — Принимай, именинница! Это тебе на тридцатилетие. Заранее не дарят, но я человек не суеверный, а практичный.
Слава, муж Марины, выбежал в коридор в одних домашних шортах, на ходу натягивая футболку.
— Мам? Ты чего так рано?
— Рано? Двенадцать часов! Люди уже полдня отработали. Держи, — она сунула сыну тяжелую раму. — Это гобелен. Ручная работа, между прочим. «Охотники на привале». В вашу гостиную идеально впишется, закроет то пятно на обоях.
Марина посмотрела на пыльный гобелен, который пах старым шкафом и, кажется, нафталином. У них был скандинавский стиль, минимализм. Это чудовище с охотниками выглядело здесь как седло на корове.
— Спасибо, Надежда Викторовна, — Марина старалась держать лицо. — Чай будете?
— Буду. И разговор есть. Серьезный.
На кухне свекровь сразу заняла место во главе стола — место хозяина.
— Значит так, — начала она, шумно прихлебывая горячий чай. — У тебя, Марина, юбилей двадцать восьмого. У меня — юбилей шестидесятилетие — четвертого числа. Разница — неделя. Время сейчас, сами знаете, какое. Цены в магазинах — как номера телефонов. Я тут подумала: зачем нам два раза столы накрывать?
Она обвела их победным взглядом.
— Объединим. Гулять будем в ресторане «Золотой фазан». Я уже узнала, там зал хороший, лепнина, дорого-богато. Гостей позовем всех: тетю Любу из Сызрани, Петровых, моих коллег из бухгалтерии… Человек тридцать пять наберется. Ну и твоих, Марина, пару подружек посадим возле тебя.
Марина медленно поставила чашку на стол.
— Надежда Викторовна, подождите. Мы не планировали банкет. Мы хотели посидеть узким кругом: я, Слава, мои родители и пара друзей. Десять человек, не больше. Бюджет у нас ограничен. Мы копим на машину.
Свекровь фыркнула, отмахиваясь, как от назойливой мухи.
— Ой, опять ты со своей экономией! Скучная ты, Марина. Молодая, а рассуждаешь как старуха. Это же юбилей! Шестьдесят лет матери! Неужели я не заслужила праздника? Я сына вырастила, ночей не спала, а теперь мне говорят «бюджет ограничен»?
Она перевела взгляд на сына. Слава тут же ссутулился, стараясь стать меньше ростом.
— Славик, скажи ей. Ты мужчина в доме или кто? Мать просит один раз в жизни по-человечески посидеть.
Слава посмотрел на Марину. В его глазах читалась мольба: «Ну согласись, иначе она нам мозг вынесет».
— Марин, ну правда… — начал он неуверенно. — Может, потянем? Я премию возьму. Кредитку распечатаем. Ну, будет чуть больше народу, зато весело. Родня соберется.
— Весело? — тихо переспросила Марина. — Тридцать пять человек, которых я не знаю, будут пить за мой счет, а я буду сидеть «с краю» на собственном тридцатилетии?
— Не утрируй! — Надежда Викторовна хлопнула ладонью по столу. — Ты будешь сидеть рядом со мной! Мы же семья! Или ты хочешь сказать, что мои родственники тебе не ровня?
Начиналась классическая манипуляция. Сейчас пойдет вход давление на чувство вины, потом слезы, потом успокоительное.
— Хорошо, — вдруг сказала Марина. Голос её был ровным и холодным.
Слава выдохнул с облегчением. Надежда Викторовна расплылась в улыбке хищницы, почуявшей добычу.
— Вот и умница! Вот и славно! Меню я сама составлю, у тебя вкуса нет. Нужно, чтобы столы ломились. Заливное, нарезка мясная, икра обязательно. И напитки не это ваше кислое белое, а нормальные: беленькая, крепкое армянское. Семен Петрович, брат мой, уважает хорошие напитки.
— Конечно, — кивнула Марина. — Как скажете.
Подготовка к «празднику» напоминала рейдерский захват. Надежда Викторовна звонила по десять раз на дню.
— Марина, я тут подумала, нужен торт. Три яруса. И чтобы сверху фигурка королевы.
— Будет вам королева.
— И музыку закажи. Я люблю Аллегрову. Чтобы живой звук был.
— Закажем.
Слава ходил довольный, как кот, объевшийся сметаны.
— Видишь, Марин, всё не так страшно. Мама счастлива. Она всем рассказывает, какая у неё невестка золотая, такой праздник ей устраивает.
— Рада за неё, — коротко отвечала Марина, продолжая печатать что-то в телефоне.
За два дня до часа Икс Марина поехала в «Золотой фазан». Администратор, уставшая женщина с идеальным пучком на голове, встретила её настороженно — список требований от «второй заказчицы» уже успел довести персонал до ручки.
— У нас изменения, — Марина положила на стойку два листа бумаги. — Смотрите внимательно. Это — список моих гостей. Десять человек. Стол номер один. Вот наше меню: салаты, горячее, красное сухое. Предоплату я вношу сейчас. Полностью.
Терминал пискнул, списывая сумму, равную половине их отпуска.
— А вот это, — Марина положила второй, длинный список, — гости Надежды Викторовны. Двадцать пять человек. Стол номер два, три и четыре. Они заказывают всё, что есть в утвержденном ею меню: икру, крепкое, заливное. Но эти заказы вы проводите по факту.
— По факту? — администратор приподняла бровь. — А кто платит?
— Платит юбилярша, — твердо сказала Марина. — Надежда Викторовна настояла, что это её праздник и она хочет «шикануть». Но счет, пожалуйста, принесите ей в самом конце, громко и торжественно. Она любит эффекты.
Администратор понимающе усмехнулась. В ресторанном бизнесе она видела и не такое.
— Сделаем. Официанты будут проинструктированы. Раздельные счета.
В день праздника Марина надела свое любимое платье — строгое, темно-синее. Никаких блесток. Она шла не на праздник, она шла на битву.
Зал ресторана сиял позолотой. Надежда Викторовна уже восседала во главе огромного стола, составленного буквой «Т». Она была в люрексе, с начесом и выглядела как императрица всея бухгалтерии.
— А вот и наши опоздавшие! — прокричала она в микрофон (да, она наняла ведущего). — Проходите, дети мои! Садитесь!
Места Марины и Славы были, конечно, рядом с ней, но как-то сбоку. Центр стола занимали «важные люди»: тетя Люба, дядя Семен, какие-то грузные женщины в золоте. Друзья Марины жались на дальнем конце, выглядя как бедные родственники.
Стол ломился. Икра в тарталетках, горы мяса, батареи бутылок с дорогими этикетками.
— Ну, за меня! — провозгласила свекровь первый тост. — За мои шестьдесят! И спасибо сыну и невестке, что организовали всё это великолепие! Вот что значит — благодарные дети!
Гости зашумели, застучали вилками. Дядя Семен тут же опрокинул рюмку, крякнул и потребовал повторить.
Марина сидела прямо, почти не притрагиваясь к еде. Слава же, наоборот, налегал на деликатесы, подливая себе и соседям.
— Классно сидим, да? — шепнул он ей, жуя бутерброд с икрой. — Мать довольна. Ты чего такая кислая? Расслабься!
— Я расслаблена, — улыбнулась Марина. Улыбка вышла острой, как бритва.
Вечер набирал обороты. Родственники свекрови пили так, словно завтра введут сухой закон. Заказывали песни, требовали добавки горячего.
— Официант! — кричала тетя Люба. — А принеси-ка еще вон той рыбки красной! И игристого! Гуляем!
Марина видела, как официант — молодой парень с непроницаемым лицом — кивает и заносит всё в планшет. Он ни разу не подошел к Марине за подтверждением. Он знал, на чей счет это писать.
Ближе к одиннадцати вечера, когда тетя Люба уже плясала без туфель, а дядя Семен дремал лицом в салате, Марина подала знак.
Музыка стихла. К столу подошел тот самый официант с кожаной папкой.
— Расчет, пожалуйста! — барственно махнула рукой Надежда Викторовна, даже не глядя на него. — Несите невестке, она у нас казначей сегодня.
Официант вежливо поклонился, подошел к Марине и положил перед ней маленький чек.
— Ваш счет оплачен полностью, — громко произнес он. — Это доплата за кофе для ваших гостей. Триста рублей.
Марина демонстративно приложила карту.
— Спасибо.
В зале повисла тишина. Родственники перестали жевать. Слава замер с бокалом у рта.
— В смысле? — голос Надежды Викторовны прозвучал резко, как выстрел. — А остальное?
Официант сделал шаг к главе стола.
— А это, Надежда Викторовна, ваш счет, — он положил перед ней пухлую папку. — Банкетное обслуживание на двадцать пять персон, напитки премиум-класса, музыкальное сопровождение.
Свекровь смотрела на папку, как на «боевую гранату».
— Ты что мне суешь? — зашипела она. — Дети платят! Мы договаривались! Слава!
Она открыла папку. Глаза её полезли на лоб. Сумма там была с пятью нулями.
— Это что за цифры?! — взвизгнула она. — Слава! Твоя жена с ума сошла!
Слава вскочил, красный, растерянный.
— Марин, ты чего? Это ошибка? Мы же объединили…
Марина встала.
— Мы объединили место проведения, Слава. Чтобы маме было весело. Но я не помню, чтобы я усыновляла тридцать твоих родственников.
Она повернулась к свекрови.
— Надежда Викторовна, вы же сами список составляли. Икру заказывали. Крепкое пятизвездочное. Вы же сказали: «Деньги — дело наживное, главное — память». Вот вам память. На всю жизнь.
— Ты… ты бессовестная! — заорала свекровь, вскакивая и опрокидывая бокал с красным сухим на скатерть. Яркое пятно расплывалось, как гранатовый сок. — Перед людьми! Опозорила! Плати немедленно!
— У меня нет таких денег, — спокойно ответила Марина. — Мой бюджет был на десять человек. Я его потратила.
— Скидывайтесь! — вдруг рявкнула свекровь, повернувшись к своим гостям. — Что сидите?! Видите, нас кинули!
Но «дорогие гости» вдруг оглохли и ослепли. Дядя Семен срочно «проснулся» и засобирался домой. Тетя Люба начала искать под столом туфли, бормоча про последнюю электричку. Никто не полез за кошельком. Халява кончилась.
К столу уже подходила охрана.
— Слава! — рыдала мать, хватая сына за рукав. — Сделай что-нибудь! Меня в полицию заберут!
Слава смотрел на жену. Впервые он смотрел на неё не как на удобную функцию, а как на человека, которого он боялся.
— У меня кредитка пустая, мам, — прошептал он. — Ты же сама просила с неё пылесос тебе купить в прошлом месяце.
— Часы оставляйте, золото, пишите расписку, — сухо предложил администратор, возникший за спиной официанта.
Домой ехали в такси молча. Марина смотрела в окно на ночной город. Ей не было жаль. Ни капли. Внутри была звенящая пустота и облегчение.
— Ты ведь специально, — сказал Слава, не глядя на неё.
— Специально, — не стала отпираться она.
— Мать теперь кредиты будет брать, чтобы расплатиться. Пенсия у неё небольшая.
— Значит, научится жить по средствам. И не заказывать икру, если в кармане пусто.
— Мы могли бы…
— Нет, Слава. Мы не могли бы. Ты мог бы. Если бы заработал. Но ты предпочел быть хорошим сыном за мой счет. А я этот счет сегодня закрыла.
Они поднялись в квартиру. В коридоре всё так же стоял пыльный гобелен с охотниками. Марина подошла к нему, взяла за раму и выставила на лестничную площадку, прямо к мусоропроводу.
— Эй, это же подарок! — вяло возмутился Слава.
— Это хлам, — отрезала Марина. — Завтра подам на развод. Делить нам, кроме ипотеки и долгов твоей мамы, нечего.
Она захлопнула дверь, провернула замок на два оборота. Щелчок прозвучал как точка в конце длинного, скучного романа.
Марина пошла на кухню, налила себе воды.
Руки немного дрожали, но дышалось удивительно легко.
Новая машина обошлась мужу в копеечку, а на следующий день после покупки я узнала, что все наши накопления на квартиру он отдал своей сестре