— Света, ты меня слышишь? — Виктор стоял в дверях, не снимая куртки.
За его спиной, словно тень, маячила Галина Петровна. Свекровь зашла «на минутку» занести баночку сухих грибов, но пальто снимать не спешила — чуяла, что сейчас начнется самое интересное.
— Слышу, Виктор. Что за бумаги?
— Мама права, — муж выложил на стол лист, исчерканный колонками цифр. — Мы взрослые люди. Пора переходить на современную модель. Раздельный бюджет. Каждый сам за себя, никаких претензий. Квартиру делим пополам, свет, газ — тоже.
Галина Петровна довольно поджала губы.
— Светочка, дорогая, сейчас весь мир так живет. Виктор мужчина, у него свои нужды, у тебя — свои. Зачем друг друга попрекать?
— А ужинать как будем? — Светлана посмотрела на мужа. — Я сегодня планировала запечь мясо.
— А Витенька будет у меня кушать, — быстро вставила Галина Петровна. — Мне все равно готовить на себя, а он по пути с работы заскочит. Тебе же меньше стоять у плиты, радость какая! На продукты скидываться не надо, каждый покупает себе сам.
Светлана промолчала. Она вспомнила, как два года назад, когда Виктора сократили, она три месяца тянула ипотеку на своих плечах и даже покупала ему запчасти для машины, чтобы он не чувствовал себя «ущемленным». Вспомнила, как прошлым летом оплачивала свекрови курс массажа, потому что у той «спину прихватило».
— Хорошо, — кивнула она. — Давайте попробуем.
Жизнь изменилась за три дня. Раньше вечер начинался с запаха жареного лука и звона тарелок. Теперь на кухне было тихо. Светлана открыла для себя, что если не кормить взрослого мужчину тремя блюдами, то денег остается неожиданно много. Она покупала себе пачку овсянки, немного овощей и кусок хорошего сыра. Ее полка в холодильнике была полупустой, но идеально чистой.
Виктор приходил поздно, сыто икая и принося на одежде запах маминых голубцов. Он демонстративно не заглядывал в сковородки жены.
Первая трещина появилась в среду. Виктор метался по кухне, хлопая дверцами шкафов.
— Света, где кофе? Банка пустая.
— Закончился. Я теперь пью чай на травах, мне так спокойнее. Купи себе свой, какой любишь.
Виктор замер. Видимо, в его понимании «раздельный бюджет» означал, что он не дает деньги жене, но кофе в банке заводится сам собой.
— Куплю, — буркнул он.
Но не купил. Через день он обнаружил, что закончился стиральный порошок, а Светлана купила маленькую пачку «только для деликатных вещей», которой стирала свои блузки. Виктор ходил в мятых рубашках, от него пахло потом.
К концу второй недели в квартире стало неуютно. В пятницу пришли квитанции. Светлана специально оставила их на виду. Виктор зашел на кухню, когда она пила свой чай.
— Пришла коммуналка, — объявил он, бросая бумаги на стол. — Набежало прилично. Ты за коммуналку заплатила?
Его голос был язвительным, с той самой интонацией, которой его научила мама: мол, ну что, дорогая, каково тебе без моей финансовой поддержки?
Светлана медленно поставила чашку. Она улыбнулась — так спокойно и мягко, что Виктор невольно отступил на шаг.
— Заплатила, — ответила она. — Сейчас принесу документы.
Она вышла в коридор и достала из сумочки плотный конверт, приготовленный заранее. Внутри лежала стопка бумаг: распечатки переводов за последние два года и один лист с синей печатью.
— Держи. Здесь всё.
Виктор самодовольно взял конверт, ожидая увидеть чеки, но когда он начал читать, выражение его лица стало стремительно меняться. Он побелел так, что стали видны мелкие вены на висках.
— Что это, Света? Это… заявление в суд?
— Это итог нашего эксперимента, — спокойно объяснила она. — Видишь первый документ? Это детальный расчет. За те два года, что мы вместе, я вложила в этот быт в три раза больше тебя. Я оплачивала твою учебу, твои кредиты и даже забор на даче твоей мамы.
Виктор пытался что-то вставить, но слова застряли в горле.
— Ты решил, что раздельный бюджет поможет тебе сэкономить? Помог. Я посчитала: за эти две недели я сэкономила столько, что мне хватит на хороший отпуск. А вот тебе придется туго. Квартира моя, добрачная. У тебя есть два дня, чтобы собрать вещи.
— Света, ну ты чего… Из-за денег? Мы же семья! — он попытался схватить ее за руку.
— Семья была, когда я делила с тобой последнюю корку хлеба. А когда ты начал прятать от меня зарплату, чтобы маме на ремонт дачи отдать, семья закончилась.
— Мама сказала, что ты станешь жадной… — пробормотал он.
— Твоя мама очень умная женщина, Виктор. Она знала, что как только ты перестанешь висеть у меня на шее, ты полностью перейдешь на ее содержание. И она этого добилась. Теперь ты будешь отдавать ей всю зарплату, а не половину. И кушать голубцы три раза в день. Разве не об этом вы мечтали?
Виктор стоял посреди кухни, растерянно глядя на квитанции. Он вдруг понял простую вещь: раздельный бюджет хорош только тогда, когда у тебя есть кто-то, кто оплачивает твой комфорт.
— Уходи, Виктор. Ключи положи на тумбочку.
Когда дверь за ним захлопнулась, Светлана не почувствовала ни боли, ни желания расплакаться. Она подошла к окну и открыла форточку. В квартиру ворвался резкий, холодный воздух осени. На кухне больше не пахло мамиными голубцами и несвежими рубашками.
Она вымыла свою чашку, вытерла ее насухо и поставила в шкаф. Впервые за долгое время ей не нужно было думать, хватит ли у него денег на бензин или не обидится ли Галина Петровна на дешевый подарок. Справедливость наступила — тихая, холодная и абсолютно прозрачная.
Как удалить царапины с пластика в салоне автомобиля