В кабинете паспортного стола пахло дешевым кофе, старой бумагой и человеческим отчаянием. Ольга Петровна, старший инспектор, сидела за своим столом прямо, как королева Виктория. На её столе царил идеальный порядок: ручки лежали параллельно, стопки документов были выровнены по линейке, он ненавидела беспорядок.
— Оль, ты глянь, а! — хихикнула Леночка, молоденькая стажерка за соседним столом.
— Что там? — Ольга не отрывалась от монитора.
— Да адрес знакомый… Улица Ленина, дом 5, квартира 12… Ой, так это ж твой адрес!
Ольга замерла, её пальцы зависли над клавиатурой.
— И что там? — голос её стал холодным.
— Да тут общежитие целое! — Леночка ткнула пальцем в экран. — Вчера регистрацию оформили пять человек! Агафья, Любовь, Василий… и двое несовершеннолетних, на пять лет.
Оль, ты что, родственников из деревни вызвала, а чего молчала? Мы бы хоть стол накрыли за расширение семьи!
В кабинет заглянул начальник отдела, Петр Семенович.
— Что за шум? Воронова, ты что, «резиновую квартиру» устроила? Смотри, налоги платить заставлю!
Он хохотнул и вышел, Леночка тоже захихикала.
Ольга подошла к компьютеру стажерки.
— Покажи скан заявления.
На экране высветился документ, заявление о регистрации по месту пребывания. Собственник: Воронов Игорь Сергеевич, согласие второго собственника (Ольги): есть.
Ольга приблизила изображение. В графе «Подпись» стояла какая-то жалкая закорючка, отдаленно напоминающая её автограф, но сделанная дрожащей рукой, явно пытавшейся скопировать оригинал с паспорта.
«Игорь, — подумала Ольга. — Ты даже подделать нормально не смог. Трус».
Внутри у неё не было истерики.
Ольга молча нажала «Печать».
Выписка из домовой книги.
Копия поддельного заявления.
Она сложила бумаги в папку и убрала в сумку.
— Лена, — сказала она спокойным тоном. — Если кто спросит, это сбой базы, я разберусь.
Леночка кивнула, испугавшись её взгляда.
Ольга поднималась по лестнице, слушая, как гулко стучат её каблуки. Ключ вошел в замок, но не повернулся. Изнутри доносился шум, похожий на работу стиральной машины, в которую закинули кирпичи.
Они тут только ради пенсии! Оправдывался муж, прописав к нам табор родни. Я молча нажала кнопку «Печать» и положила документ в сумку
Дверь распахнулась.
На пороге стоял мальчик лет семи, чумазый, в одной майке и колготках, свисающих с колен. В руках он держал Ольгин коллекционный фарфоровый колокольчик.
— Тётя, ты кто? — спросил он, ковыряя в носу.
Ольга переступила порог и едва не споткнулась о гору обуви: сапоги, ботинки, калоши с комьями засохшей грязи. В её прихожей, где обычно пахло лавандой, стоял густой дух жареного лука, перегара и дешевого табака.
Из кухни выплыла Тамара Павловна, свекровь. Женщина крупная, шумная, в цветастом халате, который Ольга подарила ей на дачу.
— О, Олечка явилась! А мы тут уже расположились! — закричала она, пытаясь обнять невестку.
Ольга уклонилась от объятий.
— Что здесь происходит, Тамара Павловна? Кто эти люди?
— Как кто?! Это ж Люба, сестра моя двоюродная, муж её, Вася и внуки! Им в Москве надо зубы лечить, а Ваське работу искать. Ну не в гостиницу же им! Чай, не чужие!
Из ванной вышла женщина с полотенцем на голове, на ней был Ольгин банный халат.
— О, хозяйка! — басом сказала она. — А чё у тебя шампунь такой жидкий? Я полфлакона вылила, еле намылилась и вода горячая еле течет, ты б сантехника вызвала.
Ольга посмотрела на мужа, Игорь сидел в углу гостиной, вжавшись в кресло.
— Игорь, — сказала Ольга. — Можно тебя на минуту?
В спальне Игорь упал на колени раньше, чем она успела закрыть дверь.
— Оля, прости! Мама заставила! Она сказала, им только для пенсии надо! Московские надбавки, поликлиника… Я не мог отказать, она же мать!
— Ты подделал мою подпись, Игорь, это уголовная статья.
— Да кто узнает-то?! — зашептал он. — Свои же люди! Ты же сама в паспортном работаешь, прикроешь!
Ольга посмотрела на него с брезгливостью.
— Прикрою? Ты превратил мой дом в вокзал, подставил меня на работе, а теперь просишь прикрыть?
В дверь спальни забарабанили.
— Эй, молодежь выходите! Стол накрыт! — орал голос тётки Любы. — Олька, давай помогай, чё как барыня!
Ольга вышла, лицо её было спокойным.
— Конечно, — сказала она, улыбаясь. — Располагайтесь, скоро Новый год. Будет вам праздник, незабываемый.
Следующие три дня Ольга жила как в беспорядке.
Тётка Люба оккупировала кухню, жарила котлеты на сале, и этот запах въелся в шторы, в обои, в волосы Ольги. Дети рисовали фломастерами на стенах. Дядя Вася курил на балконе, стряхивая пепел в Ольгины цветы.
— Ты, Олька, не выступай, — заявила Люба, когда она попросила не курить в квартире. — Мы тут теперь прописаны. Имеем право проживать, мне Игорь сказал.
— Верно, — кивнула Ольга. — Закон есть закон.
Она вышла на улицу и набрала номер.
— Петр Ильич? Здравия желаю, это Воронова. Помнишь, я твоему племяннику с загранпаспортом помогла вне очереди? Должок за тобой, да, срочно. У меня тут сигнал о «резиновой квартире». Подозрение на мошенничество с социальными выплатами и фиктивную регистрацию. Нет, не чужие, свои, самые «дорогие». Зайдешь 31-го с нарядом? С меня домашний холодец, на говяжьих лытках. Договорились.
31 декабря вместо Деда Мороза к нам в дверь позвонил наряд полиции. «Кто тут прописан?», рявкнул майор, и тётка подавилась куриной ножкой
31 декабря Ольга накрыла шикарный стол: икра, буженина, салаты.
Родня сияла.
— Вот это я понимаю! — Тамара Павловна нахваливала. — Вот это по-нашему! Молодец, Олька, исправилась! Поняла, что родню уважать надо!
Игорь сидел бледный, но тоже улыбался, думал, что пронесло. Что жена поворчала и успокоилась.
— Давайте выпьем! — провозгласила Люба, держа в руке куриную ножку. — За то, чтобы мы всегда держались вместе! И чтобы никакие грымзы нас не разлучили!
Она выразительно посмотрела на Ольгу.
Ольга подняла бокал с водой.
— За законность, — тихо сказала она.
В этот момент в дверь позвонили.
Звонок был длинным и требовательным.
— Кого там принесло? — недовольно буркнул дядя Вася. — Дед Мороз, что ли?
Игорь пошёл открывать.
На пороге стоял Петр Ильич – майор полиции, начальник отдела по вопросам миграции. За ним два крепких сержанта в бронежилетах и автоматами наперевес.
— Гражданин Воронов Игорь Сергеевич? — рявкнул майор так, что с люстры посыпалась пыль.
— Я… — просипел Игорь.
— Проверка паспортного режима, поступил сигнал о фиктивной регистрации граждан, пройдемте в помещение.
Родня за столом замерла, тётка Люба выронила куриную ножку.
Майор прошел в гостиную, оглядел сборище.
— Так, гражданка Иванова Любовь, гражданин Иванов Василий… Вижу по лицам, клиенты наши. Кто собственник квартиры?
— Я… и жена… — Игорь показал на Ольгу.
— Гражданка Воронова, — майор повернулся к Ольге. — Вы давали согласие на регистрацию данных граждан?
Тамара Павловна вскочила.
— Давала! Конечно, давала! Вон заявление! Мы ж родня!
Ольга встала, достала из-под стола папку.
— Товарищ майор я согласия не давала, моя подпись в заявлении поддельная. Вот образцы моего почерка. Вот копия заявления с явными признаками фальсификации. Прошу принять заявление о возбуждении уголовного дела в отношении гражданина Воронова Игоря Сергеевича и граждан, предоставивших ложные сведения.
В комнате повисла тишина.
Тамара Павловна схватилась за сердце, на этот раз по-настоящему.
— Оля… ты что… моего сына посадишь?!
— Это не я его посажу, Тамара Павловна, это он себя посадил. Когда решил, что я пустое место.
Майор кивнул сержантам.
— Так, гражданина Воронова в отделение для дачи показаний. Граждан Ивановых туда же, будем разбираться с законностью пребывания и аннулировать регистрацию. Штраф за фиктивную прописку до 500 тысяч рублей, собирайтесь.
Игорь зарыдал.
— Оля! Не надо! Я все исправлю!
Тётка Люба начала голосить.
— Ой, люди добрые! Ой, что ж делается!
Майор посмотрел на Ольгу и подмигнул.
— Ольга Петровна, может, договоримся? Если граждане добровольно покинут помещение и напишут отказ от регистрации прямо сейчас…
Ольга посмотрела на часы.
— У вас 15 минут, вы собираете вещи и исчезаете навсегда, а ты Игорь…
Она подошла к мужу вплотную.
— Ты завтра идешь со мной к нотариусу и переписываешь свою долю в квартире на меня, по договору дарения, в счёт морального ущерба согласен?
— Согласен! — закричал Игорь. — На всё согласен!
— Пиши расписку, сейчас.
Через 15 минут в квартире было пусто.
Родня исчезла с такой скоростью, будто их телепортировали. Оставили даже часть вещей – калоши дяди Васи так и стояли в коридоре, как памятник человеческой глупости.
Игорь сидел на кухне, обхватив голову руками. Перед ним лежал листок бумаги с обязательством подарить долю.
Ольга закрыла дверь за майором, вручив ему контейнер с холодцом.
— Спасибо, Петр Ильич.
— Обращайся, Оля. Порядок должен быть.
Она вернулась на кухню.
Села напротив мужа.
— Оль… — прошептал Игорь. — Ты правда бы меня посадила?
— Игорь ешь салат, пока не заветрился.
За окном начали грохотать салюты, наступал Новый год.
Игорь молча жевал оливье.
Родня мужа тянула постоянно деньги из семейного бюджета, но жена поставила на место наглых родственников