Марина стояла перед зеркальной витриной банка и пыталась оттереть влажной салфеткой грязное пятно на рукаве. Салфетка была последней, высохшей, и только размазывала серую уличную грязь по дешевой ткани пуховика.
В кармане звякнули ключи и мелочь — сорок два рубля. Всё, что осталось после оплаты пошлины у нотариуса.
Она посмотрела на свое отражение. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, которые не брал никакой консилер, свалявшийся мех на капюшоне. За последние полгода, пока отец угасал, она постарела лет на пять. Сиделки, спецпитание, бесконечные платные палаты «вымыли» всё подчистую.
Марина выдохнула, толкнула тяжелую дверь и шагнула внутрь.
В нос ударил запах дорогого парфюма и кофе. Кондиционер гудел, создавая уютное тепло, от которого у Марины, промерзшей на остановке, моментально зачесалась кожа.
Она сделала шаг к стойке.
— Эй! — окрик был коротким, как щелчок кнута.
К ней уже направлялся охранник. Вадим — так гласил бейдж на его широкой груди. Он шел, расставив руки, будто загонял скот.
— Куда пошла? — он встал вплотную. От него пахло табаком и мятной жвачкой.
— Мне нужно к операционисту, — голос Марины предательски дрогнул. — У меня запись.
— Запись у нее, — хмыкнул Вадим, оглядывая её с ног до головы. Взгляд задержался на стоптанных ботинках, один из которых был заклеен скотчем у подошвы. — Девушка, давайте без сказок. Погреться зашла? Вон, через дорогу торговый центр, там грейся.
В зале ожидания сидела женщина лет сорока в кашемировом пальто. Она брезгливо поджала губы, демонстративно отодвигая свою сумочку «Биркин» подальше от прохода.
— Вадим, ну что там? — лениво протянула администратор с идеальным каре. — Выводи, у нас сейчас инкассация будет, не хватало еще…
— Я не греться, — Марина полезла в сумку. Молния заела. — Я по делу.
— Знаем мы ваши дела, — Вадим схватил её за рукав пуховика. Ткань затрещала. — Кредит тебе не дадут, а мелочь клянчить тут не положено. У нас тут не ночлежка! Давай, на выход.
— Уберите руки! — Марина дернулась. Сумка распахнулась, и на мраморный пол выпала папка с документами.
Бумаги веером разлетелись по плитке. Свидетельство о праве на наследство, выписки, нотариальные копии.
Вадим наступил тяжелым берцем на край гербовой бумаги.
— Поднимай и вали, — процедил он.
В этот момент дверь с табличкой «Управляющий отделением» открылась. В зал вошла Регина Витальевна. Женщина-легенда местного филиала. Она умела улыбаться так, что клиентам становилось холодно, и отказывать в кредитах так, что люди извинялись за беспокойство.
— Что здесь происходит? — её голос был тихим, но в зале мгновенно наступила тишина. — Вадим? Почему в клиентской зоне шум?
— Да вот, Регина Витальевна, — охранник приосанился, указывая на Марину, ползающую по полу и собирающую бумаги. — Гражданка неадекватная. Пытаюсь объяснить, что санитарные нормы…
Регина Витальевна брезгливо поморщилась, глядя на спину Марины в дешевом пуховике.
— Девушка, — ледяным тоном произнесла она. — Покиньте помещение. Иначе мы вызовем группу быстрого реагирования. Это частная собственность.
Марина подняла последний лист. Тот самый, на который наступил охранник. На бумаге остался грязный след от рифленой подошвы. Прямо на фамилии.
Она выпрямилась. Внутри что-то щелкнуло. Словно перегорел предохранитель, отвечавший за страх и стеснение. Осталась только холодная, звенящая пустота.
— Вызовите, — сказала она, глядя прямо в глаза управляющей. — И заодно полицию. За порчу документов.
— Ты как разговариваешь? — начал Вадим, делая шаг вперед.
— Стоять, — тихо сказала Марина. И в этом «стоять» было столько свинца, что охранник замер.
Она протянула испорченный лист Регине Витальевне.
— Читайте.
Управляющая, вздохнув с видом мученицы, взяла лист двумя пальцами. Пробежала глазами по шапке документа. «Свидетельство о праве на наследство по закону…». Её взгляд скользнул ниже. «Наследник: Ветрова Марина Сергеевна… Наследодатель: Ветров Сергей Константинович…».
Глаза Регины Витальевны расширились. Она моргнула, словно пытаясь сбросить наваждение. Ветров. Владелец сети автосалонов и главный акционер их регионального отделения. Человек, чьи счета составляли «золотой фонд» этого филиала.
Она знала, что его не стало полгода назад. Весь банк знал. Они ждали наследников, гадали, кто это будет — молодая жена или партнеры.
Но никто не ожидал увидеть дочь в ботинках, перемотанных скотчем.
Регина перевела взгляд на монитор компьютера администратора, быстро застучала по клавишам, проверяя паспортные данные, которые Марина уже положила на стойку.
Лицо управляющей начало менять цвет. Сначала оно стало пунцовым, потом землисто-серым.
— Сергей Константинович… Ваш отец? — голос Регины Витальевны сел, превратившись в хриплый шепот.
— Был, — коротко ответила Марина. — Я пришла закрыть счета. Все. И перевести средства в «Сбер». Реквизиты вот.
В зале стало слышно, как тикают часы на стене. Администратор за стойкой перестала жевать жвачку. Вадим, чувствуя, что происходит что-то страшное, медленно убрал ногу с прохода.
— Закрыть? — Регина Витальевна судорожно сглотнула. — Марина Сергеевна, зачем же так радикально? Это… это огромные суммы. Комиссия за перевод будет стоить как квартира! Послушайте, давайте пройдем в кабинет. У нас есть премиальный чай, конфеты…
Она сделала шаг к Марине, протягивая руку, чтобы коснуться плеча, стряхнуть невидимую пылинку с того самого рукава, который минуту назад вызывал у неё отвращение.
— Не трогайте меня, — Марина не повысила голос, но управляющая отдернула руку, как от огня. — Вадим сказал, что здесь не ночлежка. Я с ним согласна.
— Вадим идиот! — взвизгнула Регина, теряя лицо. — Он уволен! Сию минуту! Вадим, сдай пропуск!
Охранник стоял, он понимал… Мир рушился у него на глазах.
— Не надо никого увольнять, — устало сказала Марина. — Просто сделайте свою работу. Оформите перевод. Я не хочу пить ваш чай. Я хочу уйти отсюда и помыться.
— Марина Сергеевна, умоляю, — зашептала управляющая, наклоняясь к ней. — Если вы заберете депозит, нас лишат годовой премии. Весь отдел. Меня понизят… У меня ипотека, двое детей…
Марина посмотрела на неё. Внимательно. Так смотрят на насекомое.
— У меня полгода не было денег на обезболивающее для отца, потому что ваши юристы заблокировали карты через час после его ухода, — сказала она. — Я продала всё, кроме этой куртки. Я приходила к вам три месяца назад просить отсрочку по кредитке на пять тысяч рублей. Вы, Регина Витальевна, лично сказали мне «нет» и посоветовали найти вторую работу.
Управляющая замерла. Она не помнила этого. Для неё это была просто очередная серая просительница в потоке лиц.
— Оформляйте, — повторила Марина.
Процедура заняла сорок минут. Всё это время Регина Витальевна печатала дрожащими пальцами, то и дело бросая на Марину взгляды побитой собаки. Дама в кашемировом пальто давно сбежала, почувствовав напряжение. Вадим сидел в углу на стуле, обхватив голову руками.
Когда последняя подпись была поставлена, Марина спрятала документы в сумку. Замок снова заел, но теперь никто не смел усмехнуться. Администратор подбежала помочь, но Марина справилась сама.
— Всего хорошего, — бросила она в пустоту.
— До свидания… — прошелестела Регина Витальевна.
Марина вышла на улицу.
Ветер швырнул в лицо горсть колючего снега. Ноги в дырявых ботинках промокли насквозь. Но Марина этого не чувствовала. Она достала старенький телефон с треснутым экраном.
Пришло уведомление из банка-получателя: «Зачисление средств». Количество нулей не умещалось в одну строку.
Она набрала номер.
— Алло, тетя Люба? — Марина прижалась к холодной стене здания, и по щеке всё-таки скатилась одна горячая капля. Не от счастья, а от того, что пружина внутри наконец-то разжалась. — Тетя Люба, я еду. Да, всё закончилось. Нет, не плачьте… Выкупайте лекарства. И скажите врачу, что мы оплачиваем операцию. Прямо сегодня.
Она спрятала телефон и пошла к остановке. Ей предстояло много дел: раздать долги соседям, купить нормальную обувь, поставить памятник отцу.
А за стеклянной дверью банка Регина Витальевна трясущимися руками писала объяснительную в головной офис, пытаясь придумать, как объяснить потерю главного клиента из-за грязного пуховика.
Молодая жена. Рассказ.