— Поздравляю вас, — женщина за столом протянула папку с документами. — Желаю счастья в новом доме.
На улице был промозглый октябрьский вечер, моросил дождь, но Ларису это не трогало. Восемь лет копили. Восемь лет откладывали с каждой зарплаты, отказывали себе в отпусках, ездили на старенькой машине, которая требовала ремонта каждые полгода. Олег подрабатывал по выходным, она брала дополнительные смены в больнице. И вот — свое. Не съемное, не родительское, свое.
— Давай поедем посмотрим еще раз, — Олег обнял жену за плечи. — Я хочу просто походить по нашим комнатам.
Лариса рассмеялась, но возражать не стала.
Квартира находилась в новом микрорайоне на окраине города. Это была новостройка со свежим ремонтом, с большими окнами и приличной планировкой. Две комнаты, кухня-гостиная, совмещенный санузел. Для них двоих — идеально.
Олег открыл дверь ключом — своим ключом от своей квартиры — и они вошли. Пахло краской и новизной. В комнатах стояла только та мебель, которую оставили прежние хозяева: старый диван в гостиной и встроенный шкаф в спальне. Все остальное предстояло покупать постепенно.
— Вот сюда поставим обеденный стол, — Олег прошелся по кухне. — А холодильник вон в тот угол. Смотри, какая вместительная кухня получилась.
— Я уже смотрела, — Лариса присела на подоконник. — Раз пятнадцать, наверное. Но все равно как в первый раз — не верится.
— Тут будет наша спальня, — муж открыл дверь в меньшую комнату. — А вторую под кабинет оборудуем. Или под детскую… когда-нибудь.
Они ходили из комнаты в комнату, планировали, мечтали вслух. Лариса представляла, как будет готовить воскресные завтраки, как они будут встречать гостей, как наконец-то заведут кота — в съемных квартирах хозяева всегда были против. Это была их территория, их пространство, где никто не мог диктовать правила.
Через три дня позвонила Надежда Владимировна.
— Олежек, я хочу посмотреть вашу квартиру, — голос свекрови звучал в трубке требовательно. — Когда мне подъехать?
Олег замялся, посмотрел на Ларису. Жена пожала плечами — ну что тут скажешь, отказывать глупо. Свекровь все равно пробьется.
— Приезжайте завтра вечером, — предложил Олег. — Только мы еще толком не обустроились, там почти пусто.
— Ничего, я посмотрю планировку, — женщина уже сбросила звонок.
Надежда Владимировна появилась ровно в семь, как и обещала. Высокая, с тщательно уложенными волосами, в дорогом пальто. Она вошла, оглядела прихожую критическим взглядом, сморщила нос.
— Полы какие-то дешевые положили, — первое, что вырвалось у нее. — Олежек, тебе же говорили про ламинат, надо было получше выбирать.
— Мама, это вполне приличное покрытие, — Олег помог матери снять пальто. — Прочное, износостойкое.
Лариса стояла у входа в кухню и молча наблюдала. Свекровь даже не поздоровалась с ней. Прошла мимо, будто воздух, направляясь осматривать комнаты.
— Планировка неплохая, — Надежда Владимировна ходила из угла в угол. — Окна на юг, это хорошо. Балкон застеклен? Молодец, сынок, практично. А сколько квадратов?
— Пятьдесят восемь по документам, — Олег с готовностью отвечал на все вопросы.
— И сколько отдали?
— Шесть миллионов восемьсот.
Свекровь присвистнула.
— Дороговато. Хотя для этого района нормально, наверное. Ипотеку брали?
— Нет, мы копили, — Олег с гордостью посмотрел на Ларису, но мать его взгляда не заметила.
— Молодчина мой, — Надежда Владимировна потрепала сына по щеке. — Всегда говорила, что ты умеешь с деньгами обращаться. Не то что некоторые, которые всю жизнь в кредитах живут.
Лариса стиснула зубы. Вот опять. Свекровь как будто забыла, что половину суммы на квартиру внесла именно она, Лариса. Работала медсестрой в двух местах, брала ночные дежурства, отказывала себе во всем. Но нет, конечно, это Олег такой молодец, это Олег купил квартиру.
— Надежда Владимировна, может, чаю? — предложила Лариса максимально вежливо.
— Не надо, некогда мне, — свекровь махнула рукой. — Олежек, покажи, где у тебя спальня будет.
Они ушли в дальнюю комнату, и Лариса осталась на кухне. Ну что ж. Привыкать надо. Надежда Владимировна всегда была такой — властной, собственнической по отношению к сыну. Единственный ребенок, выращенный без отца, который смылся, когда Олегу было три года. Понятно, что женщина вложила в сына всю себя. Но иногда хотелось хоть чуточку признания.
На следующей неделе Надежда Владимировна зашла снова. Потом еще раз. И еще. Каждый раз она приезжала под разными предлогами — то совет дать по расстановке мебели, то шторы помочь выбрать, то просто «проведать детей». Лариса терпела. Олег радовался материнскому вниманию и не замечал, как свекровь игнорирует жену.
— Слушай, твоя мама могла бы хоть изредка спрашивать мое мнение, — однажды вечером Лариса не выдержала. — Мы же вместе тут живем.
— Да она просто хочет помочь, — Олег пожал плечами. — Не обращай внимания. Она всегда такая, ты же знаешь.
— Знаю. Но это наш дом, Олег. Наш. Не только твой.
— Конечно, наш, — муж обнял жену. — Не переживай ты так. Мама просто рада за нас.
Лариса вздохнула. Спорить бесполезно. Олег никогда не видел, как мать ведет себя с невесткой, когда его нет рядом. Холодные взгляды, колкие замечания, демонстративное игнорирование. Но стоило Олегу появиться — и Надежда Владимировна превращалась в образец доброжелательности.
Однажды к ним зашли соседи по площадке — пожилая пара, Светлана Ивановна и Виктор Петрович. Они принесли пирог, познакомиться. В этот момент как раз была Надежда Владимировна.
— Ой, какие вы молодцы, — Светлана Ивановна разглядывала квартиру. — Так уютно уже обустроились.
— Это мой сын постарался, — свекровь сразу встряла в разговор. — Олег у меня золотые руки. Сам всю мебель собирал, сам расставлял. Я ему, конечно, советы давала.
— А невестка у вас тоже молодец, наверное, — Виктор Петрович кивнул на Ларису.
— Да, конечно, — Надежда Владимировна скривилась в подобии улыбки. — Лариса… помогала. Ну, как могла.
Лариса почувствовала, как щеки загорелись. Вот так. Всегда так. Она хотела что-то возразить, но в этот момент свекровь уже переключилась на рассказ о том, какую прекрасную работу имеет Олег, какие у него перспективы.
— Знаете, он у меня инженером работает, — Надежда Владимировна разливала чай, будто она хозяйка этого дома. — В крупной компании. Зарплата хорошая, карьера идет в гору. Я всегда знала, что из Олежка выйдет толк.
Соседи вежливо кивали. Лариса молчала. Говорить что-то было бесполезно — свекровь все равно не услышит. Или услышит, но проигнорирует.
Когда гости ушли, Лариса не выдержала.
— Надежда Владимировна, может, вы все-таки вспомните, что я тоже вкладывалась в эту квартиру? — голос дрожал от обиды. — Я работала не меньше Олега. Я отдавала все свои деньги.
— Ну и что? — свекровь повернулась к ней с холодным взглядом. — Олег тоже работал. И он мужчина, он глава семьи.
— Мы равные партнеры, — Лариса сжала кулаки. — Я не прошу медали, просто…
— Просто что? — Надежда Владимировна усмехнулась. — Хочешь, чтобы я тебя нахваливала? Извини, но у меня один ребенок — Олег. О нем я и забочусь.
Олег, как назло, все это время был на кухне и не слышал разговора. Лариса развернулась и ушла в спальню. Слезы подступали к горлу, но она не дала им пролиться. Не доставит свекрови такого удовольствия.
Прошло еще две недели. Ноябрь выдался дождливым, темнело рано. Лариса вернулась с работы усталая, вымотанная сменой в отделении. Ключ в замке провернулся легко, дверь открылась, и она остолбенела.
В коридоре стояли сумки. Много сумок. Три больших чемодана у стены, картонные коробки, сложенные одна на другую. Даже пакеты с продуктами на полу валялись.
— Что за…
Лариса прошла в гостиную—кухню и замерла на пороге. На ее любимом кресле, том самом, которое они с Олегом выбирали в магазине целый вечер, сидела Надежда Владимировна. Свекровь устроилась в кресле, как на троне, откинув ногу на ногу, и листала какой-то журнал, на столе лежали ключи.
— Добрый вечер, — Надежда Владимировна даже не подняла глаз. — Заходи не стесняйся.
— Надежда Владимировна, что все это значит? — Лариса моргнула, пытаясь осознать происходящее.
— Что именно? — свекровь наконец посмотрела на невестку.
— Эти вещи. В коридоре. Ваши вещи.
— А, это, — женщина небрежно махнула рукой. — Я решила пожить у вас какое-то время. Свою квартиру сдала жильцам на год. Мне деньги нужны были срочно, понимаешь. Так что я тут обоснуюсь, ты же не возражаешь!?
Лариса вцепилась в косяк двери. Сердце бухало где-то в районе горла, в ушах шумело.
— Как это — не возражаю? — голос прозвучал хрипло. — Вы же не можете просто так взять и переехать к нам!
— Почему это не могу? — Надежда Владимировна отложила журнал и внимательно посмотрела на невестку. — Олег мой сын. Это его квартира.
— Наша квартира! — Лариса повысила голос. — Наша с Олегом!
— Ну да, ваша, — свекровь зевнула. — Но Олег не будет возражать. Он же понимает, что мать нельзя бросать в трудной ситуации.
— Вы с ним об этом говорили?
— Нет еще. Но я знаю своего сына. Он не откажет мне.
Лариса почувствовала, как руки начинают дрожать. Это же невозможно. Это какой-то бред, кошмар. Она мечтала о собственном доме, о том, чтобы жить отдельно, без родителей, без посторонних. И вот теперь свекровь просто решила вселиться к ним, даже не спросив разрешения.
— Надежда Владимировна, вы не можете тут жить, — Лариса попыталась говорить спокойно, но голос срывался. — У нас маленькая квартира. Две комнаты. Нам нужно личное пространство.
— Личное пространство, — свекровь усмехнулась. — Какие нежности. В наше время три поколения в одной комнате жили и ничего. А тут целых две комнаты. Я в меньшей устроюсь, а вы в большой.
— Вы не понимаете, — Лариса шагнула вперед. — Это наш с Олегом дом. Мы его купили, чтобы жить вдвоем.
— Так и будете жить. Я вам мешать не собираюсь.
— Еще как будете!
— Ну-ну, не кричи, — Надежда Владимировна снисходительно улыбнулась. — Истерики тут не помогут. Я уже все решила.
— Вы не имеете права так решать! — Лариса почувствовала, как внутри все кипит. — Это не ваша квартира!
— Зато это квартира моего сына, — свекровь встала из кресла и подошла ближе. — И я имею полное право находиться там, где живет мой ребенок.
— Ваш ребенок давно взрослый мужчина, у которого есть жена!
— Которая, судя по всему, не очень-то гостеприимная, — Надежда Владимировна прищурилась. — Ты что, родную мать мужа на улицу хочешь выгнать?
— Я хочу, чтобы вы нашли себе другое место! — Лариса почти кричала. — Снимите квартиру! Поживите у знакомых! Но не лезьте в нашу жизнь!
— Как ты смеешь мне указывать? — голос свекрови стал жестким. — Кто ты вообще такая, чтобы решать, где мне жить?
— Я хозяйка этого дома!
— Хозяйка, — Надежда Владимировна расхохоталась. — Ты? Ты тут никто, детка. Эту квартиру мой сын купил.
— Мы вместе купили! — Лариса чувствовала, как глаза наполняются слезами злости. — Я работала не меньше него! Я отдавала все деньги!
— Да ну? — свекровь скрестила руки на груди. — А кто главный добытчик в семье? Кто больше зарабатывает?
— При чем тут это?!
— При том, что без Олега ты бы эту квартиру никогда не купила. Так что не выступай тут.
Лариса задохнулась от возмущения. Она хотела что-то ответить, но слова застряли где-то внутри. Как можно быть настолько наглой? Как можно вот так просто явиться и решить, что теперь ты тут живешь?
— Надежда Владимировна, — Лариса попыталась взять себя в руки. — Я прошу вас последний раз. Найдите другой вариант. Пожалуйста.
— А я тебя прошу не учить меня жить, — свекровь повернулась и снова села в кресло. — И вообще, где Олег? Пора бы ему уже быть дома.
— Вы меня не слышите?
— Слышу. Просто не хочу слушать.
— Тогда я сейчас сама вынесу ваши вещи!
— Попробуй, — Надежда Владимировна посмотрела на невестку с вызовом. — Интересно будет посмотреть, как ты объяснишь Олегу, почему выставила его мать на улицу.
Лариса сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она развернулась и вышла из комнаты. Надо успокоиться. Надо дождаться Олега и поговорить с ним нормально. Муж все поймет. Он обязательно поймет.
Олег пришел через час. Лариса встретила его в коридоре, и муж сразу заметил вещи.
— Это что? — он оглядел чемоданы. — Мама приехала?
— Твоя мама решила тут поселиться, — Лариса еле сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Она сдала свою квартиру и переехала к нам. Без разрешения. Просто взяла и переехала.
— Что? — Олег растерянно посмотрел на жену. — Как это?
— Вот так, — Лариса кивнула в сторону гостиной. — Иди, поговори с ней сам.
Олег прошел в комнату, и Лариса пошла следом. Надежда Владимировна по-прежнему сидела в кресле, теперь уже смотрела телевизор.
— Мама, что происходит? — Олег подошел к матери.
— Олежек, сынок, — женщина встала и обняла сына. — Я попала в трудную ситуацию. Мне срочно нужны были деньги, и я сдала квартиру жильцам на год. Контракт уже подписан, не расторгнешь. Так что пока поживу у вас, ладно?
— Мама, но ты же могла предупредить…
— Знаю, знаю, — Надежда Владимировна виноватым тоном погладила сына по щеке. — Все так быстро произошло. Жильцы сразу согласились, внесли предоплату. Я не могла упустить такую возможность. Ты же понимаешь?
Олег посмотрел на жену, потом на мать. Лариса видела, как он мнется, не зная, что сказать.
— Но у нас тут маленькая квартира, — пробормотал Олег. — Две комнаты всего.
— Мне много и не надо, — свекровь быстро отреагировала. — Я устроюсь в меньшей комнате. Вам не помешаю, честное слово. Буду как мышка.
— Олег, — Лариса не выдержала. — Скажи матери, что так нельзя. Нельзя просто взять и переехать к нам без согласования!
— Ларис, но это же моя мама, — Олег беспомощно развел руками. — Ей деньги нужны были.
— И поэтому она должна жить с нами? — голос у Ларисы сорвался.
— Ну что ты кипятишься, — вмешалась Надежда Владимировна. — Это временно. Год пролетит быстро.
— Год?! — Лариса чуть не задохнулась. — Вы собираетесь жить тут целый год?!
— Ну да. Контракт на год подписан.
— Нет, — Лариса посмотрела на мужа. — Олег, скажи ей, что это невозможно.
— Ларис, давай спокойно обсудим, — Олег попытался взять жену за руку, но она отдернулась.
— Что тут обсуждать?! — Лариса почувствовала, как голос становится громче. — Твоя мать вломилась в наш дом! Она даже не спросила разрешения!
— Я не вламывалась, — Надежда Владимировна обиженно надула губы. — Я пришла к сыну.
— К сыну, у которого есть жена! И которая имеет право голоса в этом доме!
— Олежек, скажи ей что-нибудь, — свекровь повернулась к сыну. — Я не думала, что у твоей жены такой тяжелый характер.
— У меня тяжелый характер?! — Лариса почувствовала, как лицо горит. — Да вы…
— Девочки, пожалуйста, — Олег попытался встать между ними. — Давайте не будем ругаться.
— Не будем? — Лариса уставилась на мужа. — Твоя мать сейчас уничтожает все наши планы, а ты говоришь «не будем»?
— Какие планы я уничтожаю? — Надежда Владимировна возмутилась. — Я просто хочу пожить рядом с сыном. Это нормально.
— Нет, это ненормально! — Лариса повернулась к Олегу. — Скажи ей. Пожалуйста. Скажи, что она должна уехать.
Олег молчал. Он стоял посреди комнаты, и лицо у него было растерянным, беспомощным. Лариса ждала. Секунда. Две. Пять. Десять.
— Мама, — наконец выдавил Олег. — Может, ты правда найдешь другой вариант? Я тебе ключи не для этого давал.
— Какой вариант? — свекровь всплеснула руками. — Квартира сдана! У меня нет денег снимать жилье! Ты хочешь, чтобы твоя мать на улице оказалась?
— Нет, конечно, но…
— Вот видишь! — Надежда Владимировна торжествующе посмотрела на Ларису. — Мой сын меня не бросит.
— Олег, — Лариса почувствовала, как внутри все сжимается. — Ты на чьей стороне?
— Я не на чьей-то стороне, — муж провел рукой по лицу. — Это моя мама, Ларис. Я не могу просто выгнать ее.
— Значит, ты выбираешь ее?
— Я не выбираю! Просто… ну что я могу сделать? Она попала в сложную ситуацию.
— Попала, — Лариса криво усмехнулась. — Или сама создала?
— Что ты хочешь этим сказать? — свекровь выпрямилась.
— То, что вы прекрасно могли найти другой выход, — Лариса старалась говорить ровно. — Но вы решили именно так. Потому что вам плевать на мое мнение.
— Ларочка, не говори глупости, — Надежда Владимировна сделала примирительный жест. — Я не хочу тебя обидеть. Просто у меня сейчас трудный период.
— И поэтому вы рушите нашу жизнь?
— Какую жизнь я рушу? — свекровь всплеснула руками. — Олежек, ты что-нибудь понимаешь?
— Я… — Олег беспомощно посмотрел на обеих женщин. — Может, правда как-то договоримся? Мама, ты поживешь в меньшей комнате, а мы с Ларисой в большой. Квартира вообще-то неплохая, места хватит всем.
Лариса замерла. Вот так. Просто. Муж даже не попытался встать на ее сторону. Не попытался защитить их общее пространство. Он просто согласился.
— Я не согласна, — Лариса медленно произнесла каждое слово. — Я не согласна жить с твоей матерью.
— Лариса, будь благоразумной, — Олег попытался снова взять жену за руку.
— Нет, — она отступила на шаг. — Ты даже не посоветовался со мной. Ты даже не спросил, как я к этому отношусь.
— Ну что я должен был сделать? — Олег развел руками. — Это моя мать!
— А я кто? — Лариса почувствовала, как голос дрожит. — Я тоже часть этой семьи. Или нет?
— Конечно, часть, но…
— Пока мой сын не против, я отсюда никуда не уйду! — Надежда Владимировна усмехнулась, устроившись в кресле поудобнее.
Тишина. Лариса смотрела на свекровь, потом на мужа. Олег стоял, опустив голову, и молчал. Он не собирался ничего менять. Он просто принял решение матери как данность.
— Понятно, — Лариса развернулась и вышла из комнаты.
Она прошла в спальню и закрыла дверь. Руки тряслись, дыхание сбивалось. Надо успокоиться. Надо подумать. Но думать было не о чем — все было ясно. Олег выбрал мать. Просто выбрал. Даже не попытался найти компромисс.
Лариса села на кровать и обхватила голову руками. Восемь лет копили. Восемь лет мечтали о своем доме. И вот теперь этот дом захватила свекровь, которая даже не считает нужным спрашивать разрешения.
За дверью слышались голоса. Надежда Владимировна что-то говорила Олегу, тот отвечал. Потом послышался шум — свекровь, видимо, начала раскладывать вещи. Обустраиваться.
Лариса встала и подошла к шкафу. Достала сумку. Начала складывать одежду. Медленно, методично. Футболки, джинсы, белье. Косметичку. Документы из тумбочки.
Дверь открылась. На пороге стоял Олег.
— Ты что делаешь? — он уставился на сумку.
— Собираюсь, — Лариса даже не подняла глаз.
— Куда?
— К родителям. Временно.
— Лариса, не глупи, — Олег подошел ближе. — Это же наш дом.
— Уже нет, — она застегнула сумку. — Теперь это дом твоей матери. Раз она тут хозяйка.
— Она не хозяйка! Просто… поживет немного.
— Год, Олег. Целый год.
— Ну и что? Потерпим.
Лариса посмотрела на мужа. Вот он стоит, растерянный, непонимающий. Ему действительно казалось, что все нормально. Что можно просто потерпеть. Что мать важнее жены.
— Нет, — Лариса качнула головой. — Я не буду терпеть. Я не для этого работала. Не для того копила каждую копейку. Не для того мечтала о своем доме.
— Так это наш дом! Мы тут живем!
— Мы? — Лариса криво усмехнулась. — Теперь тут живете вы с мамой. А я лишняя.
— Ты не лишняя!
— Тогда почему ты позволил ей остаться? — Лариса подняла голос. — Почему ты даже не попытался поговорить со мной сначала?
— Что я должен был сделать? — Олег беспомощно развел руками. — Выгнать собственную мать?
— Ты должен был защитить нашу семью! — Лариса почувствовала, как глаза жгут слезы. — Ты должен был сказать ей, что так нельзя! Что есть границы!
— Она попала в трудную ситуацию…
— И поэтому должна разрушить нашу жизнь? — Лариса взяла сумку. — Знаешь что, Олег? Я устала. Устала от того, что твоя мать всегда важнее меня. Что мое мнение ничего не значит.
— Лариса, не уходи, — Олег попытался взять жену за руку, но она отстранилась.
— Мне нужно побыть одной. Подумать.
— О чем думать?
— О нас. О том, есть ли у нас будущее.
Лариса вышла из комнаты. В гостиной Надежда Владимировна раскладывала вещи по коробкам. Услышав шаги, она обернулась и улыбнулась.
— Уходишь? — в голосе свекрови звучало плохо скрытое торжество. — Ну и правильно. Дай нам с Олежком побыть вместе. Мы так давно не виделись нормально.
Лариса ничего не ответила. Она просто открыла дверь и вышла. По коридору. К лифту. Вниз.
На улице было холодно и темно. Ноябрьский ветер хлестал по лицу, но Ларису это не трогало. Она шла к машине, и с каждым шагом внутри нарастала какая-то странная ясность.
Нельзя так жить. Нельзя быть на втором месте в собственной семье. Нельзя терпеть неуважение.
Дома у родителей Ларису встретили с удивлением. Мать сразу заметила красные глаза и сумку.
— Что случилось?
— Поссорилась с Олегом, — Лариса прошла в свою старую комнату. — Можно я тут поживу немного?
— Конечно, доченька, — мать обняла дочь. — Сколько нужно.
Лариса провела бессонную ночь. Лежала, смотрела в потолок, думала. К утру решение созрело само собой. Четкое. Окончательное.
Она не вернется. Не будет жить в квартире, где ее мнение ничего не значит. Не будет терпеть свекровь, которая считает ее пустым местом. И не будет с мужем, который не может защитить их семью.
Утром Лариса поехала к юристу. Выслушала все объяснения про раздел имущества, сроки, документы. Кивнула. Подписала договор на юридическое сопровождение.
Олег звонил. Писал сообщения. Лариса не отвечала. Ей нечего было ему сказать. Все слова уже были сказаны вчера.
Через неделю муж получил уведомление о разводе. Позвонил сразу же.
— Ты с ума сошла? — голос дрожал. — Развод? Из-за чего?
— Из-за того, что ты выбрал мать, — Лариса спокойно ответила. — А я не собираюсь быть на втором месте.
— Лариса, не делай глупостей! Приезжай, поговорим!
— Не о чем говорить, Олег. Все уже сказано.
Процесс развода занял два месяца. Олег пытался отговорить, звонил, приезжал к родителям Ларисы. Но она была непреклонна. Квартиру продали. Надежде Владимировне пришлось расторгнуть договор с квартирантами.
Лариса получила свою долю от продажи — три миллиона четыреста тысяч. Нашла однокомнатную квартиру в другом районе. Небольшую, зато свою. Полностью свою.
Первые недели было тяжело. Она просыпалась ночью, и сердце сжималось от боли. Но постепенно приходило облегчение. Никто не диктовал ей, как жить. Никто не игнорировал ее мнение. Никто не ставил под сомнение ее право быть хозяйкой собственной жизни.
Олег еще долго писал. Просил вернуться. Говорил, что выгнал мать. Что все изменится. Но Лариса знала — не изменится. Потому что проблема была не в Надежде Владимировне. Проблема была в том, что Олег не умел защищать свою семью. Не умел ставить границы. И вряд ли научится.
Однажды вечером, сидя в своей маленькой однушке с чашкой чая, Лариса вдруг поняла, что больше не жалеет. Да, она потеряла мужа. Потеряла ту квартиру, о которой мечтала. Но взамен получила то, что оказалось важнее — свободу. Право выбирать. Право быть услышанной.
И это стоило всех потерь.
– Ну какая же ты безрукая! — ворчал муж