— Ты глухая? Я сказал, соли нет! — Сергей вытер руку о штаны, брезгливо сморщившись. — У тебя вечно то недосол, то пересол. Хозяйка, блин. Одно название.
На стульчике для кормления замер трехлетний Тема. Он не плакал, только вжал голову в плечи и перестал жевать булку. Лена застыла с полотенцем в руках. Щека горела, но внутри было холодно, как в погребе.
В кухню, шаркая тапочками, вошла Галина Павловна. Свекровь всегда появлялась в такие моменты, словно чуяла запах скандала. Она поправила халат и встала за спиной сына, скрестив руки на груди.
— Что, Сереженька, опять не угодила наша «принцесса»? — ее голос был приторно-сладким, но глаза кололи льдом. — Я же говорила тебе. Деревня — она и есть деревня. Породы нет.
Лена молча начала собирать осколки.
— Сергей, я устала, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — Я работаю по ночам, чтобы закрывать твои кредиты на машину. Готовлю, убираю. А ты даже спасибо не скажешь.
— Спасибо? — Сергей хохотнул, глядя на мать. — Мам, ты слышала? Ей спасибо надо! За то, что я ее, голодранку, в город вывез?
Он подошел к Лене вплотную. От него пахло потом и дешевым крепким напитком — признак того, что «совещание» опять проходило в гаражах.
— Слушай меня внимательно, — он наклонился к ее уху. — Мама права, такая нищенка мне не пара. Надоело. Видеть твою кислую рожу не могу.
— И что ты предлагаешь? — Лена выпрямилась, сжимая в руке мокрую тряпку.
— Не предлагаю, а приказываю. Собирай манатки. Забирай своего щенка и уматывай. К маме в область, в барак. Даю час. Не успеешь — вышвырну с лестницы вместе с вещами.
— Сережа, ночь на дворе, — голос Лены дрогнул. — Куда я с ребенком? Зима же.
— А мне плевать, — отрезал он. — У меня жизнь налаживается. Завтра люди придут, квартиру смотреть будем. Ремонт делать надо, детскую переделывать под кабинет. Мешаете вы.
Галина Павловна довольно кивнула:
— Правильно, сынок. Давно пора. Я тебе вон, Людочку сватаю. У нее папа в администрации, и сама при должности. А эта… лимита.
Лена посмотрела на мужа. На его лицо, искаженное злобой и чувством собственной значимости. На свекровь, которая уже мысленно переклеивала обои.
В голове что-то щелкнуло. Тихо, как замок сейфа. Страх исчез. Осталась только звенящая пустота и четкий план.
— Хорошо, — сказала она. — Я уйду.
Она собиралась быстро. Бросала в сумки только самое необходимое: документы, теплые вещи Темы, свой ноутбук. Сергей сидел на кухне, громко обсуждая с матерью, какой ламинат они постелят в гостиной.
— И шторы эти тряпичные выкинь, — доносился голос свекрови. — Пылесборники. Купим жалюзи, как у людей.
Когда Лена с Темой, одетым в пухлый комбинезон, вышли в прихожую, Сергей даже не встал.
— Ключи на тумбочку, — крикнул он.
Лена положила связку. Металл звякнул о дерево.
— Прощай, Сережа.
На улице было морозно. Ветер швырял в лицо колючий снег. Тема, сонный и испуганный, прижался к ноге матери.
— Мам, мы к бабе?
— Нет, сынок. Мы в гостиницу. А завтра… завтра будет новый день.
Она вызвала такси. Пока ехали по ночному городу, Лена смотрела на огни и думала. Думала о том, какой же дурой она была. Три года молчала. Три года верила, что «стерпится — слюбится». Скрывала от мужа реальные доходы, чтобы не ущемлять его мужское эго. Платила коммуналку со своей карты, пока он тратил зарплату на «имидж» и запчасти для старой иномарки.
А главное — она молчала о документах.
Утро для Сергея началось с головной боли и звонка в дверь.
— Кого там нелегкая принесла? — проворчал он, натягивая штаны. — Мам, открой! Наверное, эта курица что-то забыла.
Галина Павловна пошаркала к двери.
— Сейчас я ей устрою, — бормотала она. — Я ей покажу, как возвращаться…
Щелкнул замок.
На пороге стояла не Лена. Там стояли двое крепких мужчин в форме охранного предприятия и участковый, которого Сергей знал в лицо — они пару раз пересекались по жалобам соседей на шум.
— Гражданин Смирнов? — устало спросил участковый.
— Ну я. А что случилось?
Из-за спин охранников вышла Лена. Спокойная, собранная, с папкой бумаг в руках. Рядом с ней стоял мужчина в дорогом пальто — адвокат, поняла Галина Павловна, и сердце у нее екнуло.
— Что происходит? — взвизгнула свекровь. — Лена, ты зачем полицию привела? Позоришь нас перед соседями!
— Сергей Игоревич, Галина Павловна, — начал адвокат, открывая папку. — Прошу вас освободить помещение. Вы находитесь здесь незаконно.
Сергей поперхнулся воздухом.
— Ты че, мужик, больной? Это моя квартира! Я здесь живу! Я тут прописан… кажется.
— Ключевое слово «кажется», — адвокат протянул участковому выписку из ЕГРН. — Собственник квартиры — Смирнова Елена Викторовна. Квартира приобретена по договору дарения от ее бабушки за два года до брака. Регистрация у вас, Сергей Игоревич, была временная. И закончилась она… — он взглянул на часы, — вчера в полночь. Елена Викторовна не стала ее продлевать.
Сергей стоял, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на лед.
— Дарение? Какой бабушки? У нее же дом в деревне был уничтожен огнем!
— Дом да, — кивнула Лена. — А страховка и накопления остались. Я купила эту квартиру «в бетоне», Сережа. Сделала ремонт, пока ты жил с мамой и искал себя. Ты въехал уже в готовое. Помнишь? Ты даже чемодан свой не разбирал неделю, всё говорил, что «временно», пока свой бизнес не раскрутишь.
— Но я же… мы же обои клеили! Я диван купил! — Сергей метнулся к стене, словно пытаясь собой закрыть «свое» имущество.
— Диван можешь забрать, — равнодушно сказала Лена. — Чек у тебя сохранился? Нет? Тогда извини. Это совместно нажитое, но учитывая, что ты три года не вносил ни копейки в семейный бюджет, а только брал кредиты… суд решит, кому достанется диван. А пока — на выход.
Галина Павловна осела на пуфик.
— Леночка, дочка… Ну зачем же так? Мы же родные люди. Сережа погорячился, с кем не бывает. Ну выпил, ну сказал лишнего. Давай сядем, поговорим…
Лена посмотрела на нее сверху вниз. В этом взгляде не было ненависти. Только брезгливость, с какой смотрят на таракана.
— «Нищенка» не может быть родней, Галина Павловна. Вы же сами сказали: породы нет. Собирайтесь. У вас десять минут. Потом охрана поможет.
Сборы были жалкими. Сергей бегал по квартире, срывая со стен часы, пытаясь выдернуть из розетки телевизор.
— Я это всё купил! Я на это работал! — орал он.
Охранники стояли у дверей, скрестив руки.
— Телевизор куплен с карты Елены Викторовны, — монотонно комментировал адвокат, сверяясь с бумагами. — Положите на место. Микроволновку тоже. Это подарок ее родителей на свадьбу.
В итоге Сергей вышел из квартиры с двумя спортивными сумками, набитыми одеждой, и маминым фикусом в горшке. Галина Павловна тащила пакет с замороженным мясом из холодильника — единственное, что Лена разрешила забрать «из жалости».
На лестничной площадке стояли соседи. Баба Шура, которая все знала и все видела, громко сказала:
— Что, Сережка, отвоевался? А гонору-то было… «Хозяин». Тьфу.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок — тот самый, который Сергей так и не смазал за три года.
Жизнь Сергея покатилась под откос стремительно, как санки с ледяной горы.
Вернувшись в «однушку» матери, он неделю пил. «Людочка с папой из администрации» испарилась, узнав, что жених теперь безквартирный и с долгами.
Через месяц его попросили с работы.
— Сергей, — сказал начальник, не глядя ему в глаза. — Тут такое дело… Пришел аудит. Выяснилось, что ты два месяца оформлял левые накладные. Мы не будем подавать заявление, если напишешь по собственному.
— Это она! — орал Сергей дома, пиная мамин диван. — Это Ленка подстроила! Она же с цифрами работает, у нее везде связи!
Он был прав, но лишь отчасти. Лена ничего не подстраивала. Она просто перестала прикрывать его косяки в отчетах, которые раньше тихо исправляла по вечерам, жалея его самолюбие.
Год прошел в тумане. Сергей перебивался шабашками, таксовал на своей разваливающейся машине, пока ее не забрали приставы за долги. Галина Павловна постарела, ссутулилась и перестала вспоминать про «породу». Теперь ее любимой темой было: «Какую змею мы на груди пригрели».
Однажды зимой Сергей стоял у бизнес-центра, ожидая курьерский заказ. Было холодно, кроссовки промокли. Он курил дешевый табак, прячась от ветра за углом.
Из вращающихся дверей вышла женщина. В дорогой шубе, уверенная, красивая. Она держала за руку мальчика лет пяти. Ребенок смеялся, пытаясь ловить снежинки ртом.
Сергей узнал ее не сразу. Это была не та «серая мышь» в застиранном халате. Это была чужая, дорогая женщина.
— Лена? — хрипло окликнул он.
Она остановилась. Тема посмотрел на дядьку с недетской серьезностью.
— Мам, это кто?
Лена внимательно посмотрела на Сергея. На его грязную куртку, на небритую щеку, на бегающие глаза.
— Здравствуй, Сергей.
— Лен, ну ты это… Как дела? — он попытался улыбнуться, но вышла жалкая гримаса. — Слушай, может, это… поговорим? Теме отец нужен. Я изменился, правда. Я всё понял. Мама тоже… привет передает.
Он сделал шаг вперед, протягивая руку к сыну.
— Привет, боец. Помнишь папку?
Тема отступил за спину матери.
— Мой папа в командировке, — звонко сказал мальчик. — А вы дядя чужой. От вас плохо пахнет.
Лена положила руку на плечо сына.
— Ты слышал, Сергей. У нас всё хорошо. Я замуж выхожу весной. За мужчину, который не слушает маму, а строит дом. Сам.
— Лен, ну дай хоть денег немного… В долг! — взмолился он, окончательно теряя остатки гордости. — Жрать нечего, мать болеет…
Лена достала из сумочки кошелек. Сергей жадно подался вперед. Она вытащила сторублевую купюру и протянула ему.
— На проезд, Сережа. И купи себе пирожок. Больше ничем помочь не могу. Чужие люди друг друга не содержат.
Она повернулась и пошла к черному внедорожнику, который мигнул фарами, приветствуя хозяйку.
Сергей остался стоять в грязной жиже, сжимая в руке мятую бумажку. Ветер швырнул ему в лицо горсть снега, словно насмехаясь.
«Мама была права», — подумал он с горечью, глядя вслед уезжающей машине. Только права она была в другом. Деревню из девушки вывезти можно. А вот подлость из мужика — никогда.
– Переведи все сбережения! И машину продай. Боре деньги нужнее, – нагло заявила мать