Ноябрьский вечер навалился на город. Виктор Петрович вышел из вертушки бизнес-центра и сразу почувствовал, как сырость забирается под кашемировое пальто. Пальто стоило неприлично дорого, но от промозглого ветра с Невы не спасало.
Шестьдесят два года. Три развода. Холдинг, который строит половину города. И ни одного человека, которому можно было бы позвонить просто так, не по делу.
В кармане вибрировал телефон — очередное сообщение от Инги, его нынешней пассии. Наверняка опять скинула фото какого-нибудь колье или устроила истерику, почему он задерживается. Виктор поморщился. Домой ехать не хотелось. Там его ждали фарфоровые улыбки, ужин от шеф-повара и ледяное равнодушие в глазах молодой жены, как только разговор заходил не о деньгах.
У бровки, мягко урча двигателем, стоял черный внедорожник. На полированном боку дрожали отражения фонарей.
Водитель Артем, молодой парень с цепким взглядом, распахнул заднюю дверь. Рядом переминался с ноги на ногу Глеб — новый начальник охраны. Здоровенный, с бычьей шеей. Прежний безопасник ушел на пенсию месяц назад, и Виктор до сих пор чувствовал себя неуютно.
— Салон прогрет, Виктор Петрович, — Артем изобразил преданность. — Пробки рассасываются, долетим с ветерком.
Виктор кивнул. Тепло салона манило. Он взялся за ручку двери, поставил ногу на подножку.
— Не садитесь!
Крик был тихим, сдавленным, но в нем звенела такая паника, что Виктор замер.
Из-за колонны выскочила девочка. Мелкая, в куртке не по размеру, из которой торчали тонкие запястья. На ногах — резиновые сапоги. Это была Полина, дочка вечерней уборщицы Лены. Мать драила полы в холле, а девчонка обычно сидела в углу на диванчике с учебниками.
Глеб среагировал мгновенно. Сделал шаг, перекрывая собой проход, как шкаф.
— А ну пошла отсюда! — рыкнул он. — Не видишь, люди заняты?
— Дядя Витя! — Полина попыталась обойти охранника, но тот грубо толкнул ее в плечо. Девочка поскользнулась на мокрой плитке, но устояла.
Виктор нахмурился. Он не любил, когда при нем обижали слабых. Это напоминало ему о 90-х, которые он предпочел бы забыть.
— Глеб, отойди, — спокойно сказал он.
— Виктор Петрович, да это попрошайка местная, сейчас начнет клянчить… — начал было Артем.
— Я сказал — отойди.
Глеб нехотя сделал шаг назад. Полина тут же подскочила к Виктору и вцепилась в рукав его пальто. Ее трясло. Зубы стучали, но не от холода. Она смотрела на водителя и охранника так, как смотрят на волков в лесу.
— Они… они говорили про вас, — зашептала она, косясь на открытую дверь машины. — Я слышала. Я за горшком с фикусом сидела, слова учила. А они пришли курить.
Артем закатил глаза.
— Ну цирк. Петрович, поехали, Инга Сергеевна заждались. Малая просто внимания хочет.
Виктор посмотрел на девочку сверху вниз. В ее глазах не было детской хитрости. Там был взрослый ужас.
— Что они говорили, Полина?
Девочка набрала в грудь побольше воздуха.
— Они думали, я не понимаю. Они говорили на английском. Но я учу! Я по маминому телефону учу, в приложении, каждый день!
— И что ты поняла? — голос Виктора стал жестким.
Полина сглотнула и, глядя прямо в лицо миллионеру, отчетливо, стараясь копировать интонацию, произнесла:
— Вот этот, — она ткнула пальцем в Глеба, — сказал: «Тормоза откажут на мосту». А Артем ответил: «Good. Just an accident».
Повисла тишина. Слышно было только, как ветер свистит в проводах.
Фраза про мост ударила Виктора под дых. По дороге к его загородному дому был только один мост — через глубокий овраг. Узкий, с крутым поворотом. Если там отказать тормозам… Шансов нет. Машина улетит вниз, на камни.
Артем побледнел. Его лицо, обычно нагло-самоуверенное, вдруг стало похожим на маску из сырого теста.
— Выдумщица! — взвизгнул он, и голос его предательски дрогнул. — Петрович, ты что, поверишь дочери поломойки? Откуда ей знать такие слова? Brakes? Она и по-русски-то еле говорит!
— А ты, я смотрю, знаешь, о каких словах речь, — Виктор медленно развернулся к водителю. — Я ведь не переводил.
Глеб, поняв, что дело плохо, сунул руку за пазуху.
— Руки! — рявкнул Виктор так, что проходящая мимо женщина вздрогнула. — Даже не думай. Здесь везде камеры. Охрана здания уже смотрит на нас.
Он блефовал. Камеры были, но смотрели ли в них прямо сейчас — вопрос. Однако Глеб замер. Он был наемником, а не камикадзе. Умирать или садиться на пожизненное за неудачное покушение в его планы не входило.
— Открой капот, Артем, — приказал Виктор.
— Виктор Петрович, там грязно… — заюлил водитель.
— Открывай.
Артем дрожащими пальцами дернул рычаг. Виктор подошел к машине, посветил фонариком телефона. Ему не нужно было быть механиком, чтобы увидеть лужицу маслянистой жидкости под главным тормозным цилиндром. Шланг был надрезан. Аккуратно, так, чтобы лопнуть при резком нажатии.
Виктор выпрямился. Внутри было пусто и холодно. Страха не было. Было понимание: его заказали. И сделали это свои.
— Кто? — спросил он тихо, глядя Артему в переносицу.
Водитель рухнул на колени прямо в грязную жижу.
— Инга… Жена ваша! — затараторил он, захлебываясь словами. — Она сказала, вы разводиться надумали, брачный контракт менять. Ей ничего бы не досталось. А так — вдова, наследство… Она заплатила! Обещала квартиру мне и Глебу!
Виктор брезгливо отвернулся. Все было банально до тошноты. Деньги. Квартиры. Скука.
Через пять минут подоспела охрана бизнес-центра, которую вызвал администратор, заметив странную сцену. Глеба и Артема скрутили. Полицейские сирены уже выли где-то на подъезде.
Из дверей выбежала Лена. Она была без пальто, в одной униформе, руки красные от воды. Увидев дочь в окружении мужчин и полиции, она испугалась.
— Поля! — женщина бросилась к девочке, закрыла ее собой. — Простите! Виктор Петрович, ради бога, простите! Она не со зла, она маленькая еще… Не пишите заявление, я все отработаю!
Она думала, что Полина что-то украла или испортила машину. Привычка быть виноватой въелась в нее за годы бедности.
Виктор смотрел на них. На дрожащие плечи Лены. На серьезный, немигающий взгляд Полины. Эта девочка только что спасла ему жизнь. Не за деньги. Не за квартиру. Просто потому, что так было правильно.
— Лена, встань, — сказал он. Голос сел.
— Не выгоняйте нас… Нам некуда… — всхлипывала уборщица.
— Лена! — гаркнул Виктор, чтобы привести ее в чувства. Женщина замерла. — Никто вас не гонит. Твоя дочь… Она мне жизнь спасла.
Лена недоверчиво подняла глаза.
Виктор присел перед Полиной на корточки. Ему было плевать на дорогие брюки.
— Спасибо тебе, Полина, — сказал он серьезно. — Ты очень храбрая. И английский у тебя хороший.
Девочка слегка улыбнулась уголками губ.
— You are welcome, — тихо ответила она.
Виктор поднялся. Достал телефон, набрал номер начальника службы безопасности холдинга.
— Сергей? Присылай группу. И юристов. Срочный развод, блокировка счетов Инги, смена паролей и замков. Да, прямо сейчас. И пришли мне машину. Нормальную машину с проверенным человеком.
Он спрятал телефон и повернулся к Лене.
— Собирайся. И дочь одевай теплее.
— Куда? — испугалась женщина.
— Ко мне. В загородном доме места много. Мне нужен управляющий, которому я могу верить. Будешь вести хозяйство. Зарплата… — он назвал сумму, от которой у Лены округлились глаза. — А Полина пойдет в гимназию. Там языки хорошо обучают. Я оплачу.
— Виктор Петрович, мы не можем… Это же…
— Это меньше, чем стоит моя жизнь, Лена. Не спорь.
Через полчаса, сидя в новой машине рядом с Виктором, Полина заснула, прижавшись к теплой обивке сиденья. Лена сидела рядом, все еще не веря, сжимая в руках старенькую сумку.
Виктор смотрел в окно на вечерний город. Он ехал домой, где его больше не ждала красивая, но пустая кукла. Где теперь будет звучать детский смех и пахнуть настоящей едой, а не ресторанными изысками.
Он знал, что впереди суды, скандалы в прессе и раздел имущества. Но впервые за много лет ему было спокойно. Потому что рядом сопела маленькая девочка, которая напомнила ему: даже в мире, где все продается, есть вещи, которые не имеют цены.
Ты где?! Почему ключ не подходит и зачем выкинула мои вещи в подъезд?! — кричал в трубку муж