Я замерла с салатницей в руках. Двенадцать пар глаз уставились на меня. Муж побледнел. Его сестра Лена судорожно схватила бокал с вином.
А я поставила салат на стол и медленно выдохнула. Очень медленно.
Всё началось три месяца назад, когда я вышла в декрет со вторым ребёнком. Первому сыну, Артёму, было всего три года. Второго я носила под сердцем уже восемь месяцев. Врачи строго запретили нагрузки — сохраняла беременность на таблетках.
Тамара Ивановна сразу начала своё. Звонила Максиму каждый день:
— Максимка, ты подумай — она дома сидит, а ты один вкалываешь! Это же несправедливо!
Макс пытался объяснять, что я беременна. Что у нас маленький ребёнок. Что моя зарплата уходила на ипотеку, а сейчас мы просто потуже затянули пояса.
Но свекровь слышать не хотела. Для неё я превратилась в тунеядку, которая села на шею её бедному сыну.
А потом началось хуже. Она стала заходить к нам без предупреждения.
— Я же свободна, внука повидать хочу! — оправдывалась она, когда я пыталась мягко намекнуть, что неплохо бы предупреждать о визитах.
Однажды я уснула днём с Артёмом — он заболел, всю ночь не спал. Проснулась от звука ключа в замке. Тамара Ивановна вошла со своими ключами (оставленными «на экстренный случай») и устроила скандал:
— Посмотрите на неё! Полдень, а она спит! Дитя больное, небось, и не кормила!
Я была в шоке. Артём плакал, испуганный криками бабушки. Живот тянуло от стресса.
Вечером Макс молча забрал у матери ключи. Она обиделась на месяц.
Но к моему дню рождения вроде бы оттаяла. Сама предложила:
— Давай я организую праздник! Родню соберу, стол накрою. Ты же в положении, тебе нельзя напрягаться.
Макс обрадовался — думал, мать наконец-то пошла навстречу. Я согласилась, хотя внутренний голос что-то тревожно нашёптывал.
И вот он, мой тридцатый день рождения.
Гости начали съезжаться с трёх часов. Родители Макса, его сестра с мужем, моя двоюродная тётя Вера, наши общие друзья — Серёжа с Олей. Всего человек двенадцать.
Тамара Ивановна действительно постаралась с угощениями. На столе красовались салаты, запечённая курица, пироги. Я даже растрогалась — может, правда решила наладить отношения?
Первый час всё шло прекрасно. Гости поздравляли, дарили подарки. Артём носился между взрослыми, счастливый от обилия внимания.
А потом начались тосты. Сначала безобидные — за именинницу, за здоровье, за семью.
Тогда поднялась Тамара Ивановна.
— Я тоже хочу сказать — она встала, держа бокал. — За мою невестку. За то, чтобы она наконец-то поняла, что семья — это не только дети. Это ещё и ответственность перед мужем.
Я насторожилась. Макс дёрнулся было встать, но отец положил ему руку на плечо — мол, не перебивай мать.
— Знаете — продолжала свекровь, и голос её становился всё громче, — я в её возрасте троих детей подняла, и при этом всю жизнь работала! На двух работах! А она что? Один ребёнок родила — и всё, в декрет. Второго завела — опять декрет. Когда же, спрашивается, жить-то?
— Тамара Ивановна — попыталась вставить я, но она махнула рукой.
— Не перебивай, я ещё не закончила! Мой Максим вкалывает с утра до ночи. Сверхурочные берёт, выходные отрабатывает. А для чего? Чтобы кто-то дома на диване лежал?
— Мам, прекрати — Макс наконец вырвался и встал. — Катя беременна, ты что творишь?
— Да знаю я, что беременна! — отмахнулась Тамара Ивановна. — Беременные тоже работают! Моя соседка Зина до самых родов в бухгалтерии сидела!
Тут в разговор вмешалась Лена, сестра Макса:
— Мам, ну хватит уже. Сегодня же праздник.
— Какой праздник?! — свекровь повысила голос. — Тридцать лет человеку! Пора уже на ноги встать, а не мужа доить как дойную корову!
Я медленно поднялась из-за стола. Живот мешал резко двигаться, но я старалась держать спину прямо. Гости молчали, не зная, куда деваться.
— Повторите, пожалуйста, что вы только что сказали? — голос мой звучал на удивление спокойно.
— Я сказала правду! — Тамара Ивановна упёрла руки в бока. — Ты паразитка! Сидишь на шее у моего сына, детей нарожала, чтобы ещё крепче привязать, а сама…
Дальше я не слушала. Подошла к вешалке в прихожей, сняла пальто свекрови и протянула ей.
— Прошу покинуть мой дом — сказала я тихо, но твёрдо.
— Что?! — Тамара Ивановна вытаращила глаза.
— Я попросила вас уйти. Немедленно.
— Максим! — завопила она. — Ты слышишь, что она говорит?! Твоя мать, между прочим!
Макс стоял бледный. Я видела, как он мучительно выбирает между матерью и мной.
— Мам — выдавил он наконец — пойдём, пожалуйста.
— Как пойдём?! Ты на её стороне?!
— Я на стороне своей жены — ответил Макс, и я впервые за этот вечер почувствовала, что могу вдохнуть полной грудью. — И прошу тебя покинуть наш дом.
Тамара Ивановна открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом схватила пальто и бросила мне в лицо:
— Пожалеете оба! Я мать! Я не какая-то там амежка случайная!
— Всё, достаточно — отец Макса встал и взял жену под руку. — Тамара, пошли. Ты перешла все границы.
— Как?! Ты тоже?!
— И я тоже — кивнул свёкор. Посмотрел на меня виноватым взглядом. — Извини, Катя. Не думал, что она так выступит.
Они ушли. Следом за ними засобирались остальные гости — кому охота сидеть за столом после такого скандала?
Через полчаса мы остались вдвоём с Максом. Артём спал в детской, уставший от впечатлений.
— Прости — сказал муж, обнимая меня. — Прости, что вовремя не остановил. Надо было сразу осадить.
Я молчала, уткнувшись ему в плечо. Хотелось плакать, но слёзы почему-то не шли.
— Знаешь, что обиднее всего? — прошептала я. — Она считает, что я бездельничаю. А я встаю в шесть утра, кормлю, стираю, убираю. Артём ни на минуту не даёт присесть. А вечером готовлю, купаю его, укладываю. И так каждый день.
— Я знаю — Макс гладил меня по спине. — Я всё вижу. И ценю. Без тебя мы бы не справились.
— А твоя мать думает, что я…
— Не важно, что она думает — перебил он. — Важно, что я думаю. А я думаю, что ты лучшая жена и мать. И если она не хочет это признавать — её проблемы.
Прошло две недели. Тамара Ивановна не звонила. Я родила здоровую девочку — Дашу. Макс был на седьмом небе от счастья.
В роддом пришли все — кроме свекрови. Свёкор приехал с огромным букетом и смущённо передал конверт:
— Это от меня и от… неё. Она просила передать. Сказала, что подумает над своими словами.
Я кивнула. Злости уже не было — только усталость и желание, чтобы меня оставили в покое.
Через месяц она всё-таки появилась. Пришла с коляской для Даши — дорогой, красивой.
— Можно войти? — спросила она с порога.
Я молча посторонилась.
Тамара Ивановна прошла на кухню, огляделась. Увидела Артёма, играющего с машинками. Села напротив меня.
— Я была не права — начала она. — Совсем. Разговаривала со священником в храме, он мне многое объяснил. О том, что материнство — это труд. Самый тяжёлый.
Я молчала, качая Дашу.
— Просто я всю жизнь работала — продолжала свекровь. — И мне казалось, что это единственная ценность. А то, что ты делаешь дома… я обесценивала.
— И что теперь? — спросила я.
— А теперь я прошу прощения. И хочу помогать. По-настоящему. Приходить, когда нужно. Сидеть с детьми, если надо отдохнуть.
Я посмотрела на эту пожилую женщину, которая месяц назад назвала меня паразиткой. И вдруг поняла — она искренна. Впервые за всё время.
— Хорошо — кивнула я. — Но с одним условием.
— Каким?
— Больше никаких оценок того, как я веду хозяйство и воспитываю детей. Мой дом — мои правила.
Тамара Ивановна помолчала. Потом протянула руку:
— Договорились.
Прошёл год. Свекровь сдержала слово — помогала, не критикуя. Мы постепенно наладили отношения. Не идеальные, но рабочие.
А я поняла главное: иногда нужно уметь защитить свои границы. Даже если это больно. Даже если это твой праздник, а ты выгоняешь гостей.
Потому что уважение к себе дороже любого застолья.
Свекровь ворвалась в мой дом, чтобы разрушить наши планы купить квартиру и отобрать сбережения, но не ожидала такого ответа