– Мам, ну тише ты, вдруг соседи услышат. Марина скоро прийти должна, она сегодня обещала пораньше освободиться, отчет какой-то сдала.
– Да плевать я хотела на ее отчеты! Ты мне зубы не заговаривай. Мы с тобой о деле говорим. Ирка, дочка тети Вали, уже третьего родила, муж на руках носит, дом полная чаша. А ты? Живешь в этой бетонной коробке на птичьих правах. Мужик ты или кто?
Я замерла в коридоре, не успев даже опустить тяжелую сумку с продуктами на пол. Ключ в замке повернулся бесшумно – привычка, выработанная годами, чтобы не будить мужа, если задерживалась на работе. В прихожей пахло жареной картошкой с луком – запах моего детства, уюта, который сейчас, в одно мгновение, превратился в запах предательства. Дверь в кухню была приоткрыта, и голоса доносились оттуда отчетливо, звеня в тишине квартиры как удары молотка.
Я прислонилась спиной к прохладной стене. Ноги гудели после десятичасового рабочего дня, в висках пульсировала боль, но усталость как рукой сняло. Остался только липкий холодный страх и острое, болезненное внимание к каждому слову.
– Мам, ну что я могу сделать? – голос Сергея звучал жалобно, с теми самыми нотками, которые всегда заставляли меня чувствовать вину и бросаться ему на помощь. – Квартира на нее записана. Она ее еще до свадьбы купила, ты же знаешь. Я тут никто, просто прописан временно.
– «Просто прописан», – передразнила его свекровь, Галина Петровна. Я прямо видела, как она поджимает губы и закатывает глаза. – А голова тебе на что? Я тебе уже полгода талдычу план, а ты все мнешься. Маринка твоя – баба глупая, доверчивая. Она же тебя любит, дурочка. Этим пользоваться надо, пока она совсем не увяла.
– Да как пользоваться-то? Она каждый рубль считает, все в кубышку, все на ремонт или на отпуск.
– Ой, не смеши меня. Считает она. Ты ей наплети с три короба, что хочешь семью расширять, что тебе, как мужчине, стыдно в жениной квартире жить. Скажи, давай продадим эту двушку, возьмем ипотеку небольшую и купим трешку в новостройке. Скажи, что это будет «наше общее гнездышко».
– И что? – не понял Сергей. – Все равно при разводе делить придется, если ипотека в браке.
– Балда ты, Сережка, – ласково, но с явным превосходством произнесла свекровь. – Мы сделаем хитрее. Ты ее убедишь продать квартиру, деньги положить на счет. А новую квартиру оформим на меня. Якобы, чтобы вам проценты по ипотеке меньше были, я же пенсионерка, у меня льготы, да и стаж ветеранский. Скажешь: «Мама нам добра желает, она просто формальный собственник будет, а жить нам». Она поверит. Она же меня уважает, слова поперек не скажет.
Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Пакет с молоком в сумке, казалось, стал весить тонну. «Уважает»… Господи, сколько раз я глотала ее колкости, сколько раз молчала, когда она переставляла вещи в моих шкафах, когда критиковала мою стряпню. Я думала – это просто сложный характер, старость, одиночество. А это был холодный расчет.
– А потом что? – спросил Сергей, и я услышала звук, будто он жадно жует огурец.
– А потом, милый мой, когда квартира будет на мне, ты с ней разведешься. Тихо, мирно. Скажешь – не сошлись характерами. И останется твоя Марина на улице, с чемоданом своих тряпок. А у тебя будет шикарная трешка. Мы туда Ирочку поселим, она на тебя давно глаз положила, девочка видная, хозяйственная, не то что эта твоя… карьеристка сушеная.
– Мам, ну это как-то… жестко. Она же ничего плохого мне не сделала.
– Жестко? – голос Галины Петровны стал стальным. – А жизнь вообще жесткая штука. Ты посмотри на себя! Тебе тридцать пять, а у тебя за душой ни гроша. Ты ездишь на ее машине, живешь в ее стенах. Ты альфонс, Сережа. Тебе самому не противно? А так – станешь хозяином. Я же для тебя стараюсь, дурака! Я не вечная, мне внуки нужны, а от этой разве дождешься? Она только о деньгах и думает.
В кухне зазвенела посуда. Видимо, наливали чай. Я стояла, не дыша. В голове крутилась одна мысль: «Уйти. Немедленно уйти, чтобы они не увидели». Если я сейчас войду, будет скандал. Сергей начнет оправдываться, свекровь – юлить. Они затаятся, станут осторожнее. Нет. Я должна действовать хладнокровно.
Я, стараясь не шуметь, нажала на ручку двери, открыла ее и вышла обратно на лестничную площадку. Тихонько прикрыла за собой металлическую створку. Потом нажала на кнопку звонка, подождала пару секунд, и, не дожидаясь ответа, громко, якобы разговаривая по телефону, начала спускаться по лестнице вниз, топая каблуками.
– Да, Алло! Да, я уже подхожу! Ой, слушай, я хлеб забыла купить, сейчас в магазин заскочу и вернусь! – кричала я в выключенный экран мобильного.
Выбежав из подъезда, я рухнула на лавочку в тени старой липы. Сердце колотилось где-то в горле. Руки тряслись так, что я не могла попасть пальцем по иконке вызова такси. Мир, который я строила пять лет, рассыпался в пыль за пять минут.
Сергей. Мой Сережа. Мы познакомились на конференции. Он казался таким милым, немного застенчивым, с прекрасным чувством юмора. Он не хватал звезд с неба, работал менеджером среднего звена, но мне было все равно. Я зарабатывала достаточно за двоих. Мне хотелось тепла, хотелось, чтобы кто-то встречал вечером. И он встречал. Готовил ужин (правда, из продуктов, которые покупала я), гулял с собакой, выслушивал мои жалобы на начальника.
Я закрывала глаза на то, что он по полгода искал «достойную работу», увольняясь с предыдущей через месяц. Закрывала глаза на то, что его мама практически жила у нас по выходным. Я думала, это семья. А оказалось – бизнес-проект по отъему недвижимости.
Телефон в руке ожил. Звонил Сергей. Я сделала глубокий вдох и ответила.
– Алло, Мариш, ты где? Мы слышали, вроде звонил кто-то, открыли – никого.
– Это я была, Сереж, – голос предательски дрогнул, но я взяла себя в руки. – Представляешь, перепутала этажи в задумчивости. А потом вспомнила, что мне срочно нужно в аптеку, голова раскалывается.
– А, ну давай. Мама тут пирожков напекла, ждем тебя. Поторопись, остынут.
– Конечно, милый. Скоро буду.
Я сбросила вызов. В голове начал выстраиваться план. Злой, четкий, бескомпромиссный. Такой же, какой я использую на работе при антикризисном управлении.
Мне нужно было, чтобы они ушли из дома. Вдвоем. Прямо сейчас.
Я набрала номер.
– Привет, Ленка, – сказала я подруге, которая работала риелтором. – Слушай, помнишь, ты говорила про дачу в Озерках, которую срочно продают за копейки? Да, я знаю, что ее уже продали. Мне нужно, чтобы ты сейчас позвонила Сереже. Скажи, что есть вариант. Горящий. Что хозяева уезжают завтра утром за границу, и показывать будут только сегодня, вот прямо сейчас, в течение часа. И что цена – просто подарок.
– Марин, ты чего? Зачем? – удивилась Лена.
– Лен, не спрашивай. Вопрос жизни и смерти. Пожалуйста. Скажи, что я просила тебя для нас подыскать вариант, как сюрприз ему. Что я трубку не беру, поэтому ты ему звонишь. Пусть он с мамой едет смотреть, якобы чтобы ее экспертное мнение узнать. Умоляю.
– Ну… ладно. Если ты так просишь. Сейчас наберу.
Через пять минут мне перезвонил сияющий Сергей.
– Мариш! Ты не поверишь! Твоя Ленка звонила! Там дача в Озерках! С баней! За полтора миллиона! Это же даром! Надо ехать смотреть, пока не перехватили!
– Да ты что? – изобразила я удивление. – Сереж, это чудесно. Но я не могу, у меня голова просто раскалывается, сейчас таблетку выпью и, наверное, в машине посижу у аптеки, сил нет ехать.
– Так давай я с мамой сгоняю? Она как раз хотела на воздух! А ты домой иди, отлежись. Мы быстро, туда и обратно!
– Конечно, поезжайте! Обязательно маму возьми, у нее глаз наметанный.
– Все, целую! Мы выбегаем!
Я видела из-за угла дома, как они вышли из подъезда. Галина Петровна, несмотря на свой возраст и вес, семенила к машине довольно бодро, активно жестикулируя. Сергей, уже с ключами от моей «Тойоты» в руках (я давно выписала ему доверенность, дура), услужливо открыл ей дверь. Машина тронулась и скрылась за поворотом.
Я посмотрела на часы. До Озерков ехать минимум сорок минут в одну сторону. Плюс осмотр, плюс дорога назад. У меня было часа полтора, может, два.
Я не побежала в аптеку. Я достала телефон и нашла в поиске: «Вскрытие и замена замков. Круглосуточно. Срочно».
Мастер приехал через двадцать минут. Коренастый мужичок с чемоданчиком посмотрел на меня, на мои документы на квартиру, на паспорт.
– Ключи потеряли, хозяйка?
– Нет. Бывший муж ключи не отдает. Боюсь, что придет и вынесет все, пока меня нет. Нужно поменять личинку. И поставить еще один замок, посложнее. На всякий случай.
– Понятное дело. Житейская история. Сделаем в лучшем виде.
Пока мастер сверлил и гремел инструментами, я металась по квартире. Я не плакала. Злость выжгла все слезы. Я достала из шкафа большие клетчатые сумки – те самые, «челночные», которые остались еще от переезда мамы.
В первую полетели вещи Сергея. Джинсы, рубашки, свитера. Я не складывала их аккуратно, я швыряла их комьями. Носки, трусы, ремни. Его любимая кружка с надписью «Босс», которую подарила ему я. Игровой ноутбук. Зарядки.
Затем настала очередь вещей свекрови. Ее халат, который вечно висел в моей ванной. Ее тапочки. Коробки с ее лекарствами, которые заняли половину кухонного шкафа. Ее «счастливая» ваза, которую она притащила неделю назад и поставила в центре гостиной, хотя она совершенно не вписывалась в интерьер.
Я работала как машина. За полчаса прихожая была завалена баулами.
– Хозяйка, принимай работу, – голос мастера вывел меня из транса.
Новые ключи холодили ладонь. Они были символом моей новой жизни. Свободной жизни.
– Спасибо огромное. Вот, держите, сдачи не надо.
Когда мастер ушел, я выставила все сумки на лестничную площадку. Их было много. Целая гора прошлой жизни. Я посмотрела на них с брезгливостью. Потом вернулась в квартиру и закрыла дверь на все обороты новых замков. Щелк. Щелк. Щелк.
Самый сладкий звук в мире.
Я налила себе бокал вина, выключила свет в прихожей и села в кресле в гостиной, напротив двери. Ждать оставалось недолго.
Телефон Сергея был недоступен – видимо, Лена хорошо сыграла свою роль, и они там в глуши потеряли связь или просто были увлечены осмотром несуществующей дачи.
Они приехали через два часа. Я услышала, как подъехал лифт. Знакомый смех свекрови – она была в хорошем настроении. Видимо, уже мысленно расставляла мебель в «своем» доме.
– …нет, ну баньку перестроить придется, конечно, но участок хороший, ровный, – вещала она.
Звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Ключ вошел, но не повернулся.
Пауза. Шуршание. Снова попытка.
– Сереж, ты что, руки кривые? Открывай давай, – недовольный голос Галины Петровны.
– Мам, да что-то не то. Не поворачивается. Может, заклинило?
Снова скрежет металла. Потом звонок в дверь. Один раз, второй, третий. Настойчиво, требовательно.
Я сидела неподвижно, делая глоток вина.
– Марин! Марина! Ты дома? Спишь что ли? Открой, замок сломался! – кричал Сергей.
Я подошла к двери.
– Замок не сломался, Сережа. Замок новый.
За дверью повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, ее можно резать ножом.
– В смысле новый? – голос мужа дрогнул. – Ты чего, Мариш? Шутишь? Открой, мы устали.
– Я не шучу. Ваши вещи на лестничной клетке. Проверьте, ничего не забыла? Если что-то осталось, напиши список, я потом через консьержку передам.
– Какие вещи? Марин, ты с ума сошла? Что происходит?! – теперь в голос вступила свекровь. – Немедленно открой дверь! Это и мой дом тоже, я здесь гостья!
– Это не ваш дом, Галина Петровна. И никогда вашим не будет. И никакой «трешки в новостройке», оформленной на вас, тоже не будет. И ипотеки не будет.
Снова тишина. На этот раз – испуганная. Они поняли. Они поняли, что я все знаю.
– Ты… ты подслушивала? – прошипел Сергей. – Как крыса?
– Как хозяйка квартиры, в которой два паразита обсуждали, как оставить ее на улице, – спокойно ответила я. – Я подаю на развод завтра же. Машина, кстати, тоже моя. Доверенность я аннулирую утром. Если завтра к обеду машина не будет стоять у подъезда с ключами в бардачке, я подам заявление об угоне.
– Ах ты дрянь! – завизжала свекровь, и я услышала, как она пнула дверь ногой. – Да кому ты нужна, старая дева! Мы тебе одолжение делали, жили с тобой, терпели твою кислую рожу! Да мой сын найдет себе в сто раз лучше! Молодую, красивую!
– Вот и замечательно. Пусть ищет. У Ирочки, говорят, дом – полная чаша. Вот туда и идите. Всего хорошего.
– Марина, открой! Нам некуда идти, ночь на дворе! – Сергей перешел на мольбу. – Давай поговорим! Ты все не так поняла! Это мама… это она просто мечтала, а я… я бы никогда! Я люблю тебя!
– Сережа, – сказала я, прижавшись лбом к холодному металлу двери. – Если ты сейчас же не уберешься вместе со своей мамой и вашими баулами, я вызову полицию. У меня тут посторонние ломятся в квартиру. Прописка у тебя временная, прав на проживание без моего согласия ты не имеешь. А согласия я не даю. У тебя пять минут.
Я отошла от двери и вернулась в кресло.
За дверью еще минут десять творился хаос. Свекровь проклинала меня до седьмого колена, обещала порчу, суд и кары небесные. Сергей то ныл, то угрожал выломать дверь, то снова умолял. Слышно было, как они шуршат сумками, переругиваясь уже между собой.
– Я же говорила, надо было хитрее! Язык твой длинный! – шипела Галина Петровна на сына.
– Да это ты орала на всю кухню! – огрызался он.
Потом лязгнули двери лифта. Наступила тишина.
Я сидела в темной квартире, и мне было… хорошо. Не одиноко, не страшно, а именно хорошо. Словно я только что вылечилась от затяжной, изматывающей болезни.
Утром я первым делом поехала к юристу. Бракоразводный процесс обещал быть не самым простым, учитывая характер свекрови, но имущественных споров быть не могло – квартира моя, машина моя, счета мои. Сергею доставались только его амбиции и «перспективные планы».
Машину он пригнал. Оставил у подъезда, бросил ключи консьержке и даже не попытался подняться. Видимо, мама уже провела с ним инструктаж, что ловить тут нечего и нужно срочно искать новую жертву.
Через месяц нас развели. На суде Сергей не появился, прислал ходатайство о рассмотрении без него. Я видела его только один раз, случайно, через полгода. Он шел по торговому центру с какой-то совсем юной девушкой, нес за ней пакеты и заглядывал ей в глаза с тем же выражением побитой собаки, с каким когда-то смотрел на меня.
А я? Я наконец-то сделала ремонт, о котором мечтала. Выбросила старый диван, на котором любил лежать Сергей, и купила огромную кровать. Записалась на курсы испанского. И каждый раз, приходя домой, я с наслаждением поворачиваю ключ в замке, зная, что за этой дверью меня ждет только покой и моя собственная, настоящая жизнь, в которой нет места лжи и предательству. Иногда, чтобы стать счастливой, нужно просто вовремя сменить замки.
Не забывайте подписываться на канал, здесь будет много интересных историй. Ставьте лайки и пишите в комментариях, как бы вы поступили на моем месте.
Не нужно меня ждать. Рассказ. Истории