— Мы с мамой решили, что ты проведёшь отпуск у неё, — сказал муж. Я молча начала паковать чемодан

Когда тебе планируют отпуск без твоего согласия, это уже не отдых. Но иногда именно такая ссылка помогает увидеть правду о собственной жизни.

Глава 1. Решение за меня

Игорь вошёл на кухню, когда я мыла посуду после ужина. Он выглядел как-то особенно довольным — такое выражение лица у него бывало, когда он решал какую-то сложную задачу на работе.

— Лена, мы с мамой решили, что ты проведёшь свой отпуск у неё, на даче, — сказал он будничным тоном, словно сообщал о покупке хлеба.

Я не сразу поняла, что услышала. Обернулась, не выпуская из рук тарелку.

— Что?

— Ну, ты же сама говорила, что устала. Мама предложила, чтобы ты две недели пожила у неё. Свежий воздух, тишина, никаких забот. Я уже купил тебе билет на автобус, послезавтра уезжаешь.

Вода из крана продолжала литься, а я стояла, не в силах пошевелиться. Двадцать два года брака, и вот это — «мы с мамой решили». Не «давай обсудим», не «что ты думаешь», а просто решили. За меня.

— Игорь, ты спросил меня?

Он нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Лена, не начинай. Мама старалась, хотела тебе помочь. Ты же знаешь, как она о тебе заботится.

Заботится. Галина Петровна никогда в жизни не заботилась обо мне. Первые пять лет нашего брака она открыто говорила сыну, что я «не пара» ему. Потом научилась делать это более изящно — через намёки, советы, «заботу».

— А ты сам-то думал поехать со мной? — спросила я, уже зная ответ.

— У меня отпуск только через месяц, ты же знаешь. Да и мама одна там, ей будет веселее с тобой.

Так вот в чём дело. Галине Петровне одиноко на даче, и меня отправляют развлекать свекровь. Не отдыхать — работать. Потому что я прекрасно знала, что означает «погостить» у неё: готовка, уборка, огород, консервация и бесконечные нравоучения о том, как я неправильно веду хозяйство и воспитываю детей.

— Я подумаю, — выдавила я.

Игорь уже разворачивался к выходу, но мои слова его остановили.

— Что тут думать? Билет куплен, мама ждёт. Не устраивай сцен, пожалуйста.

И ушёл. Просто ушёл, оставив меня с мокрыми руками и комом в горле.

Глава 2. Звонок подруге

Я дотянула до вечера, пытаясь унять дрожь в руках. Дети давно выросли и живут отдельно — Катя в Москве, Максим в соседнем городе. Игорь сидел в своём кабинете, что-то щёлкал на компьютере. А я набрала Свету — единственного человека, с которым могла говорить откровенно.

— Представляешь, он даже не спросил, — я почти шептала, хотя Игорь всё равно меня не услышал бы. — Просто сообщил как факт. «Мы с мамой решили».

Света молчала пару секунд, потом выдохнула:

— Лен, а ты хоть раз задумывалась, почему они это делают?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, тебя убирают из дома на две недели. Именно сейчас. Тебе не кажется это странным?

Меня будто током ударило. Я вспомнила, как Игорь последний месяц задерживался на работе. Как стал чаще смотреть в телефон и прятать экран, когда я подходила. Как вдруг начал следить за своей внешностью — новая стрижка, спортзал три раза в неделю.

— Ты думаешь…

— Я ничего не думаю, — быстро перебила Света. — Но ты должна проверить. Поезжай к свекрови, раз билет куплен. Но вернись через неделю. Скажи, что тебе стало плохо, что угодно. И посмотри, что будет.

Мы говорили ещё минут двадцать, но я уже не слышала слов. В голове складывалась картинка, которую я боялась увидеть целиком. Цветы, которые Игорь вдруг стал приносить домой — но не мне, а «просто так, для дома». Новое постельное бельё, которое он сам купил, сославшись на распродажу. Духи в ванной, которых я не покупала…

Господи, как же я была слепа.

Глава 3. Дача свекрови

Автобус тарахтел по разбитой дороге, а я смотрела в окно и продумывала план. Игорь проводил меня до остановки, поцеловал в щёку и почти радостно помахал рукой. Будто избавился от обузы.

Галина Петровна встретила меня на пороге своего домика в халате и с недовольным лицом.

— А я думала, ты раньше приедешь. Грядки надо пропалывать, огурцы поспели, банки приготовила для засолки. Ну, проходи, не стой.

Никакого «как доехала», «соскучилась». Просто список работ.

— Галина Петровна, мне нужно кое-что обсудить, — сказала я, ставя сумку в коридоре.

— Потом обсудим, некогда сейчас. Давай быстрее переодевайся и на огород.

Я послушалась. Но не потому, что собиралась две недели горбатиться на её грядках. Мне нужно было время подумать, и однообразная физическая работа — как раз то, что помогает голове работать.

Вечером, когда мы сидели на веранде с чаем, я как бы невзначай спросила:

— А Игорь звонил?

— Зачем ему звонить? Ты же только сегодня приехала, — удивилась свекровь. — Пусть отдохнёт от суеты. Мужчине тоже нужно своё пространство.

«Своё пространство». Интересная формулировка.

— Галина Петровна, а вы часто с ним общаетесь?

Она насторожилась:

— А что, нельзя матери с сыном общаться? Он каждый день звонит, рассказывает, как дела. Заботливый у меня мальчик.

Каждый день. Интересно, о чём они говорят? И почему я об этих ежедневных звонках ничего не знала?

Я решила действовать. На следующее утро сославшись на головную боль, осталась в доме, пока свекровь ушла к соседке. Её телефон лежал на кухонном столе — она всегда забывала его брать с собой. Я знала пароль: дата рождения Игоря.

Переписка с сыном была… показательной. Последнее сообщение от вчерашнего вечера: «Мама, она нормально доехала? Не капризничала?» А дальше — за неделю до моего отъезда: «Мам, придумай что-нибудь, чтобы Ленка на пару недель уехала. Надо разобраться».

Разобраться. С чем? С кем?

Глава 4. Возвращение

Я продержалась на даче ровно четыре дня. На пятое утро собрала вещи и объявила свекрови, что уезжаю — у Кати проблемы, срочно нужна в Москве. Галина Петровна пыталась протестовать, но я уже вызвала такси.

Игорю не позвонила. Просто села в автобус и через пять часов была дома. Специально приехала к вечеру, когда он обычно возвращается с работы.

Открыла дверь своим ключом. В квартире пахло дорогими духами и… готовкой? Я готовлю хорошо, но то, что доносилось из кухни, явно было работой профессионала. На вешалке — женская лёгкая куртка, явно не моя. Туфли на высоком каблуке, размер меньше моего.

Сердце бухало так, что я боялась, они услышат. Я сняла обувь и тихо прошла в гостиную.

За столом сидели Игорь и… молодая женщина лет тридцати пяти. Красивая, ухоженная, в элегантном платье. Перед ними — бутылка вина, свечи, изысканные блюда на моих лучших тарелках.

— Ну что, Игорёк, теперь ты свободен целых десять дней, — смеялась она, потягивая вино. — Твоя мамочка всё правильно организовала. Кстати, а что ты ей про меня рассказываешь?

— Ничего особенного, — Игорь взял её руку. — Пока ничего. Сначала мне нужно понять, как лучше всё оформить. Квартира записана на двоих, придётся делить…

— Добрый вечер, — сказала я из дверного проёма.

Женщина взвизгнула и выронила бокал. Игорь побледнел так, будто увидел призрака.

— Лена… ты… как…

— Как я здесь? — я вошла в комнату, стараясь держать голос ровным. — В своём доме? В своей квартире? Той самой, которую ты собираешься делить?

Женщина вскочила, схватила сумочку.

— Игорь, ты говорил, что она…

— Молчи, — рявкнул он на неё, а потом повернулся ко мне: — Лена, это не то, что ты думаешь.

— Правда? — я подошла ближе. — Тогда что же это? Деловой ужин? Или ты сдаёшь квартиру посуточно, пока жена на даче?

— Мне пора, — пролепетала гостья и метнулась к выходу. Я даже не попыталась её остановить. Она была не важна. Важен был мой муж, который двадцать два года давал клятвы верности.

Глава 5. Правда

Игорь пытался что-то говорить про «сложный период», «кризис среднего возраста», «ты меня не понимаешь». Стандартный набор оправданий изменника.

— Сколько? — спросила я.

— Что «сколько»?

— Сколько времени это продолжается? И сколько их было до неё?

Он замолчал, и это был ответ. Значит, не первая.

— Мама просто хотела нам помочь, — наконец выдавил он. — Она думала, что если ты отдохнёшь, то…

— Твоя мама хотела убрать меня, чтобы ты мог спокойно изменять в нашем доме! — голос сорвался на крик. — И ты, трус, согласился. Не нашёл смелости ни поговорить, ни развестись честно. Решил просто ссылать меня к своей мамочке!

— Я не хотел тебя обижать…

— Ты не хотел геморроя с разводом! — я схватила со стола его бокал и швырнула в стену. Вино растеклось красным пятном по обоям. — Двадцать два года, Игорь. Я родила тебе двоих детей. Работала наравне с тобой и при этом тащила на себе весь дом. А ты… вы со своей мамашей спокойно планировали, как бы мне отпуск организовать, чтобы вам не мешала!

Он сидел, уткнувшись в пол. Защищаться не пытался — нечем было.

— Собирай вещи, — сказала я холодно. — И съезжай к маме. Пусть она теперь за тобой ухаживает.

— Лена, давай обсудим…

— Нет. Я двадцать два года обсуждала с тобой всё, а ты последний год жил двойной жизнью. Обсуждать больше не о чем. Завтра я еду к юристу. А сейчас убирайся из моего дома.

— Нашего, — слабо возразил он.

— Увидимся в суде. Там и определим, чьего.

Глава 6. Новая жизнь

Прошло полгода. Развод оказался грязным — Галина Петровна наняла адвоката и пыталась доказать, что это я была плохой женой. Но правда всплыла быстро, особенно когда выяснилось, что та женщина была далеко не единственной.

Квартира осталась мной — я смогла доказать, что большая часть первоначального взноса была из денег, которые мне оставила моя бабушка. Игорь получил свою долю выплатой, и мы разъехались.

Дети были шокированы сначала, но Катя быстро во всём разобралась и встала на мою сторону. Максим тоже, хотя ему было тяжелее — всё-таки отец.

Я вышла на работу на полную ставку — деньги теперь нужны были только мне, и это была странная свобода. Записалась на йогу, съездила с Светой в Санкт-Петербург просто так, для себя. Первый раз за двадцать два года.

Игорь женился на той женщине через три месяца после развода. Живут у его матери — видимо, с квартирой у них не сложилось. Галина Петровна теперь не звонит и не навязывается — она получила то, что хотела: сына рядом. Пусть наслаждается.

А я получила то, о чём даже не мечтала — свою жизнь. Без чужих решений, без ссылок под видом отпуска, без необходимости делать вид, что всё хорошо.

Когда подруги спрашивают, не жалею ли я о разводе, я честно отвечаю: ни секунды. Я жалею только о том, что не поняла раньше, что меня пытались убрать с дороги собственной жизни.

Теперь я никому не позволю решать за меня. Мой отпуск — мой выбор. Моя жизнь — мои правила. И если это эгоизм — пусть будет эгоизм. Я слишком долго жила для других.