Нотариус стоял у моих грядок с помидорами, а свекровь уже расхваливала ему нашу беседку, которую мы с мужем строили всё прошлое лето, — как будто это она тут три года вкалывала.
Дарья Ивановна говорила так уверенно, будто три года моей жизни, вложенные в эту дачу, можно просто перечеркнуть одним росчерком пера. Я держала в руках лопату и не могла вымолвить ни слова.
Всё началось полчаса назад. Свекровь со свёкром Александром Петровичем вошли в калитку, за ними — мужчина в строгом костюме с папкой документов.
— Неля, нам надо серьёзно поговорить, — свекровь окинула взглядом участок. — Ты одна?
— Дима скоро приедет. Что случилось?
— Вот именно, что серьёзно, — Александр Петрович кивнул нотариусу, и тот достал из портфеля какие-то бумаги. — Мы тут посоветовались и решили: эту дачу надо переоформить на Олега.
Олег — это младший брат мужа. Я не поверила своим ушам.
— То есть как?
— Ну, понимаешь, — Дарья Ивановна села на новую скамейку, которую Дима вкопал только в прошлые выходные, — у Олега скоро ребёнок родится. Светлана на седьмом месяце уже, через пару месяцев рожать. Малышу нужен свежий воздух, да и Светлана вся извелась в городе. Им нужнее эта дача, правда же?
Лопата выпала из моих рук.
— Дарья Ивановна, мы здесь три года живём. Вы же сами отдали нам эту дачу.
— Отдали-то отдали, — свекровь поправила платок, — но семья — это не магазин. Надо друг другу помогать.
Когда три года назад Александр Петрович позвонил и предложил взять дачу, я подумала, что он шутит. У них был старый участок в тридцати километрах от города — с покосившимся домиком, заросшими сорняками грядками и покрытой ржавчиной теплицей.
Мы с Димой снимали однокомнатную квартиру и каждые выходные мотались к моим родителям в деревню. Своя дача казалась мечтой.
— Нам она уже не нужна, — объяснял свёкор по телефону. — Спина болит, да и возраст не тот. Берите, в хозяйстве пригодится.
Дима тогда засомневался.
— Пап, а может, Олегу предложите?
— Олегу? — в трубке послышался смешок. — Он же у нас городской весь. Ему бы телефон от рук не выпускать. Да и снимает студию в центре, ему далеко до дачи мотаться. А вы молодые, энергичные.
Мы взяли дачу. Первое лето разбирали завалы в сарае. Дима каждые выходные приезжал с инструментами — он у меня инженер-технолог, работает руками отлично.
Заменил половицы в доме, залатал крышу, поставил новые окна. Я работаю менеджером по закупкам в компании, которая производит спортивный инвентарь, и весь отпуск провела здесь — приводила в порядок грядки, сажала кусты, красила забор.
На второй год мы сделали летний душ и новую теплицу. Дима провёл воду от колонки прямо к дому, а я засадила участок цветами. На третий год появились дорожки из плитки, которую мы укладывали сами, и беседка.
Деньги уходили все — то на стройматериалы, то на саженцы. Зато каждые выходные мы уезжали из душной съёмной квартиры сюда, где пахло укропом и свежескошенной травой.
Дарья Ивановна приезжала пару раз за лето, ахала:
— Вот молодцы какие! Не узнать участок!
Александр Петрович хвалил Димку, хлопал по плечу:
— Настоящий хозяин растёт!
И вот теперь они сидели передо мной с нотариусом и говорили, что дачу надо отдать Олегу.
— Дарья Ивановна, — я села на ступеньки крыльца, потому что ноги подкосились, — вы же понимаете, сколько мы сюда вложили? И денег, и труда?
— Понимаю-понимаю, — она махнула рукой. — Олег всё компенсирует. Правда, Александр Петрович?
Свёкор кашлянул:
— Ну, как получится. Он сейчас на квартиру копит, но что-то накинет обязательно.
— Что-то накинет? — я не узнавала собственный голос. — Мы здесь каждую доску меняли! Дима полгода каждую субботу приезжал ремонтировать!
— Неля, не надо так, — свекровь нахмурилась. — Мы же не чужие люди. Семья должна помогать друг другу.
— А почему вы нам не помогали, когда мы эту развалину поднимали?
— Так мы же дачу отдали! — возмутился Александр Петрович. — Бесплатно!
В этот момент открылась калитка, и вошёл Дима с пакетами продуктов. Увидел родителей, нотариуса, моё лицо — и сразу понял что что-то неладное случилось.
— Что происходит?
— Димочка, сынок, — Дарья Ивановна вскочила, — мы тут посоветовались семьёй и решили: дача нужнее Олегу. У них же ребёнок скоро, понимаешь? А вы молодые, ещё заработаете на свою.
Дима поставил пакеты на землю. Лицо у него стало каменным.
— Мам, вы о чём вообще?
— О справедливости, сынок. Олег — твой брат. Ему сейчас тяжело, надо поддержать.
— А когда НАМ было тяжело? — Дима повысил голос, и я вздрогнула, потому что он почти никогда не кричал. — Когда я каждую копейку откладывал на стройматериалы? Когда Неля в отпуске вместо моря здесь грядки копала? Где вы тогда были со своей справедливостью?
— Мы дачу отдали! — Александр Петрович стукнул кулаком по столу в беседке.
— Отдали развалину, которую никому больше не хотелось! — выпалила я и тут же пожалела, потому что Дарья Ивановна побледнела.
Нотариус неловко переминался с ноги на ногу, разглядывая свои ботинки.
— Вот оно что, — тихо сказала свекровь. — Значит, мы вам развалину подсунули?
— Мама, Неля не то хотела сказать, — начал Дима, но я перебила:
— Я хотела сказать ИМЕННО это. Вы отдали нам участок, от которого сами отказались. Олег не захотел брать, правда ведь?
По лицу Александра Петровича я поняла, что попала в точку.
— То есть вы СНАЧАЛА предлагали Олегу? — я почувствовала, как всё встаёт на свои места. — И когда он отказался, решили отдать нам как временный вариант?
Дарья Ивановна отвела взгляд.
— Ну… не совсем так…Мы думали, Олег возьмётся, приведёт в порядок. Но он тогда новую работу искал, сказал — некогда. Вот мы и вам предложили.
— Как временное решение, — добавила я тихо.
— А мы что, от безделья её взяли? — Дима прислонился к забору. — Я три месяца по выходным приводил это место в порядок. Некоторые дни даже с работы отпрашивался.
— Хорошо, — Дарья Ивановна выпрямилась. — Мы готовы выплатить компенсацию.
— Сколько? — спросила я.
Она назвала сумму, которой хватило бы разве что на новые окна.
— Дарья Ивановна, — я поднялась, — только на крышу ушло больше. Не говоря уже обо всём остальном.
— Ты что, деньги считаешь? — свекровь всплеснула руками. — Я же твоя СВЕКРОВЬ! Мы родня!
— Тогда зачем нотариус? — спокойно спросил Дима.
— Это… — Александр Петрович замялся. — Ну, для порядка. Чтобы всё было официально.
— Вы же сами оформили дарственную, — я чувствовала, как внутри растёт холодная злость. — Знали, что это значит. Подарок нельзя забрать обратно.
— Не забираем! — вспылила Дарья Ивановна. — Просто переоформляем на другого члена семьи. Тебе что, жалко для племянника?
— Племянника, которого ещё нет на свете, — уточнила я. — И которому через три года вы тоже устроите сюрприз?
Нотариус кашлянул:
— Извините, может, мне уйти? Вы тут разберитесь сначала…
— Да, пожалуйста, уходите, — Дима достал бумажник. — Сколько мы вам должны за вызов?
— Ничего не должны! — гаркнул Александр Петрович. — Я сам заплачу.
Нотариус быстро ушёл, а мы остались стоять и смотреть друг на друга.
— Дима, — тихо сказала Дарья Ивановна, — неужели ты позволишь жене так со мной разговаривать?
— Мама, Неля права. Мы три года вкладывали в эту дачу всё, что могли. Вы же сами видели, сколько тут изменилось.
— Ну и что? — свекровь повысила голос. — Это наша земля! Наш участок! Мы вам его дали, мы и забираем!
— Подарили, — поправила я. — Подарили, а не дали в аренду.
— Да какая разница! — Дарья Ивановна схватила со стола свою сумку. — Всё равно вы нам должны! Мы вас всю жизнь поддерживали!
— Как именно? — Дима скрестил руки на груди. — Когда мы в съёмной ночевали, вы предложили пожить у вас?
— У нас места нет!
— У Олега тоже нет своей квартиры, но ему почему-то дачу готовы отдать.
— Потому что у него РЕБЁНОК скоро появится! — взвилась свекровь. — А вы когда уже нам внуков подарите?
Я замерла. Дима побелел.
— Мам, при чём тут это?
— А при том! Олег хоть старается семью заводить по-настоящему, а вы…
— Маленьких детей мы тоже хотели бы сюда привозить, — тихо сказала я. — Своих. Когда они появятся.
— Ага, только неизвестно когда это будет, — фыркнула Дарья Ивановна.
Я развернулась и пошла в дом. Больше не могла слушать. За спиной услышала, как Дима сказал:
— Мама, ты сейчас зашла слишком далеко.
— Это я зашла далеко? Я правду говорю!
— Нет, вы с папой хотите сделать вид, что мы вам что-то должны. А на самом деле вы просто подарили нам то, что никому не было нужно, а теперь хотите забрать обратно, потому что мы сделали из этого конфетку.
— Дима!
— И знаешь что, мама? Мы не отдадим дачу. Если вы хотели её для Олега — надо было сразу ему отдавать.
Я вышла из дома с документами на дачу. Их Александр Петрович оформил на Диму три года назад — дарственная, всё как положено. Протянула бумаги свекрови.
— Вот. Смотрите. ДАРСТВЕННАЯ. Значит, дача больше не ваша. Вы от неё отказались.
Дарья Ивановна даже не взяла документы в руки.
— Мы что, враги теперь? Документы друг другу показывать начали? Мы же семья!
— Это вы с документами приехали, — тихо сказал Дима. — С нотариусом. Не мы.
— Значит, так? — голос свекрови задрожал. — Значит, наш сын для нас теперь чужой?
— Мама, вы сами делаете его чужим, — Дима подошёл ко мне, обнял за плечи. — Вы приехали с нотариусом, с готовыми бумагами. Даже не спросили нашего мнения. Просто решили, что мы обязаны отдать то, во что вложили столько сил.
— Неблагодарные, — процедила свекровь. — Я родила тебя, вырастила, а ты из-за какой-то дачи меня предаёшь.
— Это не какая-то дача, — я посмотрела ей в глаза. — Это единственное место, где мы могли отдыхать. Мы отказывались от отпусков, от новой мебели, от всего, чтобы сделать здесь нормальный дом.
— Ну и живите! — Александр Петрович взял жену под руку. — Только больше к нам не приходите. Раз мы вам чужие люди.
— Папа, ты сам всё понимаешь, — тихо сказал Дима. — Вы пришли забрать у нас то, что мы создали своими руками.
— Создали? — засмеялась Дарья Ивановна. — На нашей земле создали! Без нас бы у вас вообще ничего не было!
— Тогда забирайте вашу землю, — я почувствовала, как злость сменяется усталостью. — Прямо сейчас. Пусть Олег приезжает, мы соберём вещи и уйдём.
— Неля, — Дима сжал мою руку.
— Нет, правда, — я повернулась к свекрови. — Хотите забрать дачу? Пожалуйста. Оплатите нам все улучшения. По рыночной цене.
Дарья Ивановна растерялась.
— То есть как?
— Очень просто. Вы получили от нас заявку — хотите переоформить дачу на Олега. Мы согласны. Но сначала оплатите ремонт дома, новую теплицу, беседку, летний душ, все коммуникации, обустройство грядок. Оценщика вызовем, он посчитает. Думаю, выйдет больше миллиона.
— Вы с ума сошли! — вскрикнула Дарья Ивановна.
Свёкор и свекровь переглянулись.
— Значит, вы нас шантажируете? — тихо спросила Дарья Ивановна.
— Нет, — я покачала головой. — Мы просто объясняем ситуацию. Вы подарили нам участок. Мы его привели в порядок. Теперь вы хотите забрать обратно. Но по закону это уже не просто ваша земля. Это наша дача. Наш дом. Наш труд.
— Юристов наймёте, да? — Александр Петрович криво усмехнулся.
— Нет, — Дима пожал плечами.
Они ушли, хлопнув калиткой так, что с крыльца посыпалась краска. Мы с Димой остались стоять посреди участка. Вокруг цвели розы, которые я сажала три года назад. Ветер качал новые шторы в беседке. Пахло вечером и свежей зеленью.
— Всё, — Дима обнял меня. — Они больше сюда не придут.
— А вдруг они в суд пойдут?
— Не пойдут. Они прекрасно знают, что не правы. Просто надеялись, что мы сдадимся.
Я прислонилась к нему, чувствуя, как с души спадает какой-то груз.
— Знаешь, а я раньше всегда боялась их обидеть.
— Я тоже, — он обнял меня крепче. — Думал, что должен им что-то. За то, что вырастили, за то, что дачу отдали.
— А теперь?
— А теперь понимаю: подарок не бывает с условиями. Либо ты даришь навсегда, либо сразу говоришь, что это временно.
Мы сели на ступеньки крыльца. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в розовый. Где-то пел соловей.
— Думаешь, Олег в курсе всего этого? — спросила я.
— Сомневаюсь. Скорее всего, мама сама всё придумала. Олег не такой.
— Может, ему позвонить?
Дима покачал головой:
— Зачем? Если он хочет дачу — пусть сам купит.
Я посмотрела на участок — на ровные грядки, новый забор, крепкий домик. Всё это мы сделали сами. Каждую доску, каждый гвоздь. Никто не имел права просто прийти и забрать это.
Прошло два месяца. Родители Димы так и не позвонили. Олег написал как-то в мессенджере: «Димка, мама говорит, вы с ними поругались. Что случилось?» Но Дима не стал втягивать брата в конфликт, просто ответил: «Разберёмся сами».
Каждые выходные мы приезжали на дачу. Я заканчивала разбивать новый цветник, Дима починил калитку и покрасил сарай. Никаких мыслей о том, что кто-то может прийти и потребовать всё это отдать, больше не возникало.
Однажды вечером мы сидели в беседке, пили чай с печеньем, которое я испекла в новой электрической духовке. Дима листал каталог с семенами на следующий сезон.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — а мне даже легче стало.
— Что легче?
— Ну, раньше я чувствовал, что мы им что-то должны. Постоянно эта мысль сидела. Что они нам дачу отдали, значит, мы в долгу.
— И сейчас?
— Сейчас понимаю, что ничего мы не должны. Они отдали то, что им не нужно было. А мы вложили в это душу и деньги. Мы в расчёте.
Я кивнула. Внутри действительно появилось какое-то спокойствие. Раньше всегда казалось, что надо молчать, соглашаться, не возражать. Что семья — это когда ты всегда уступаешь.
А теперь я поняла: семья — это когда уважают твой вклад. Твой труд. Твои желания.
— Думаешь, когда-нибудь помиримся? — спросила я.
Дима пожал плечами:
— Не знаю. Может быть. Если они поймут, что были не правы.
— А если не поймут?
— Тогда это их выбор. Мы сделали всё, что могли. А дальше — их ответственность.
Мы допили чай и пошли гулять по участку. В сумерках особенно чувствовался запах роз и жасмина. Светлячки мерцали между кустов. И впервые за эти годы я почувствовала, что это место — действительно наше. Не одолженное, не временное. Наше. Выстраданное и заработанное.
Недавно встретила соседку по участку. Баба Клава давно тут живёт, всех знает.
— Слышала, твои свёкры Олегу дачу хотела отдать? — спросила она, поливая свои помидоры.
— Да.
— Правильно сделала, что не отдала. А то бы теперь кусала локти.
— Спасибо, — я улыбнулась ей.
Я посмотрела на свой участок, где Дима возился с новым навесом. Села на скамейку, наблюдая, как он прикручивает крышу. Мой муж. Мой дом. Моя жизнь. Без подарков с сюрпризом.
***
Просыпаешься — и сразу тысяча мыслей: “успеть, не забыть, сделать лучше”.
А ведь можно начать день иначе.
— Тест ДНК сразу покажет, кто здесь прав! — сказала свекровь, обиженная на мой отказ участвовать в её финансовых проблемах